Не все то золото, что блестит

Розье смотрела на меня, слегка наклонив голову, как птица смотрит на букашку. В конце концов, девушка дернула уголком губ и качнула головой в сторону, позволяя мне двинуться вперед. — Nu I sterva, — пробормотала я на русском, стараясь не звучать агрессивно и вызывающе. Комната на цокольном этаже была практически пустой, не считая двух деревянных стульев. — Итак, какой же из стульев выбрать? Извечный философский вопрос, — я ухмыльнулась, поворачиваясь к девушке. Та, понятное дело, моего интеллектуального юмора не оценила и ушла, закрыв дверь. Я подождала немного, и начала пробовать открыть дверь с помощью «Алохомора». Довольно долго проторчав возле неё, я смирилась, что, видимо, беспалочковая магия точно не была моим коньком. Дверь не поддавалась ни заклинанию, ни пинкам. Я оглядела свою полупустую камеру, и то, что я увидела, заставило меня улыбнуться. Под самым потолком, наверху, было окошко, выходящее на улицу, где виднелись ноги прохожих. — Да! — я в предвкушении облизнулась, я не останусь в обществе этих психов. Однако, даже стоя на табуретке, я не дотягивалась до выступа к окну. Так что пришлось поставить табуретки друг на друга, и, шатаясь на всей этой конструкции, я потянулась вверх. Окно, видимо от старости, заклинило и ни в какую не поддавалось. Опершись рукой о шершавую стену, чтобы не свалиться вниз с грохотом, я сняла футболку и осталась в одном лифчике. Обмотав футболкой руку, я выдохнула, собралась с силами и ударила основанием ладони по стеклу. Прозрачные брызги со звоном разлетелись, и я посбивала оставшиеся зубчики стекла. Затем развернула футболку, отряхнула от осколков и постелила на раму. Подтянувшись, я змейкой скользнула в окно, и цепляясь руками уже за каменную брусчатку на улице, вылезла наружу. Не обращая внимания на шокированные взгляды людей, я вытащила футболку и надела ее обратно. Почти на свободе. Сейчас, смотря на все произошедшее, я, конечно, понимаю, что весь побег описывался тревожным словосочетанием «слишком просто», но тогда я была воодушевлена успехом. Вскоре оказалось, что французы не особо жаждут помогать англоговорящей девушке, бегающей в домашней одежде и носках. Пару раз ко мне подходили, что-то тараторя на своем языке. — О боже! Да не понимаю я вас! — окружающие начали обходить меня по широкой дуге. — Английский, русский? Эль дипломато! Ээээ… Эль посольство! Я провела рукой по лбу, выдыхая. Так, нужно успокоиться и, наверное, сначала разжиться одеждой, потому что так я выгляжу городской сумасшедшей. — Извините, мисс, — послышалось сбоку. О, эта прекрасная английская речь! Рядом со мной с участливым видом стоял приятный молодой человек. — Простите, я так понял, вам нужна помощь? Я сдержала свои порывы подскочить к мужчине, состроила наиболее адекватное выражение лица и улыбнулась, показывая свое дружелюбие. — Да! Вы представляете, я приехала во Францию и меня ограбили, — я покачала головой. — Просто ужас какой-то. Вы не знаете, как добраться до посольства России? Посмотрев на нахмуренное лицо незнакомца, я едва не хлопнула себя по лбу. — В смысле, СССР, посольство СССР, — и тут я задумалась, что там я никого не знаю и мне было не к кому обратиться в своей же стране. — А лучше посольство Британии. Все-таки, там как-никак есть Дамблдор, и я, подумав, решила, что отправиться туда было бы разумнее всего. Правда, как мне «вызванивать» его, я еще не придумала. Разберемся на месте, сейчас вообще главное уйти еще дальше от той улицы, где обитает Гриндевальд со своей шайкой. — О, разумеется, я проведу вас, мисс… Ооо, это, определенно, будет весело. Я широко улыбнулась. — Джоли. Анджелина Джоли. Конечно, мой собеседник ничего не понял, но я как бы в смущении опустила глаза, чтобы не рассмеяться вслух. Я — самая красивая женщина мира, эхехе. — Джеймс Лазло, очень приятно. Мы пошли вперед по улице, я рассказывала мистеру Лазло, как так случилось, что меня обокрали, и я разгуливаю в пижаме. Он сочувствующе качал головой, и предлагал обратиться в полицию, а потом спохватился. — Должно быть, вам холодно. Вот, возьмите, — он предложил свое пальто. Поблагодарив, я накинула на себя пальто, пожалев, что джентльмены не дают еще и обувь. — Нам еще далеко добираться? — Нет, минут пятнадцать, — ответил Джеймс, мельком взглянув на часы. Лазло отметил, что я в носках и предложил зайти в ближайший магазин, чтобы купить хоть какую-то обувь. Поначалу, я хотела отказаться, но потом подумала, что человек, который разгуливает по Парижу в пижаме и носках определенно нуждается в помощи. Отказаться же от нее — значит быть не просто неудачником, а быть тупым неудачником. — Вы так добры! Спасибо. Дядя Альбус поможет мне разобраться с этой ситуацией. Он вернет вам все деньги, обещаю. Джеймс остановился и посмотрел на меня расширенными глазами. — Альбус? Альбус Дамблдор?! Я прикрыла на мгновение рот рукой. Вот это удача! — Мерлинова борода! Так вы — волшебник! Это же замечательно, мы сможем связаться с моим дядей напрямую и без посольства или министерства магии. Я не придала значения, как Лазло слегка замешкался и пробормотал «Разумеется». Кто знает, может он робеет от одного имени Дамблдора. Размышляя о том, хорошо ли я поступаю, пользуясь именем великого волшебника и не перебарщиваю ли, я краем глаза заметила, как из кармана брюк Джеймса выглядывал краешек серебряного кулона даров смерти. Если существует такая вещь как момент озарения, то должен быть и момент отупения. Но это не тогда, когда ты тормозишь в мыслях, а тогда, когда прозреваешь, насколько ты тупой. Первый же человек, согласившийся мне помочь, да еще и оказавшийся магом. Стоило догадаться, что он от Гриндевальда и, скорее всего, они просто пытаются узнать пределы моих способностей, да и вообще что я за личность. Я замедлилась лишь на миг, а потом, все с той же радостной улыбкой указала молодому человеку на магазин. Остановив выбор на самых простых ботинках, я подождала, когда Лазло расплатится и сказала, что мне нужно в уборную. Путем нехитрых манипуляций, пары улыбок и слезливой истории о парне-преследователе, невысокая продавщица с милыми кудряшками проводила меня к служебному выходу. Откуда я и дала деру. Бегать в ботинках определенно было удобнее. Невероятно, насколько я недооценивала раньше обувь, относясь к ней как к чему-то положенному. Скоро я выбежала к широкой улице с остановкой. Зайдя в подъехавший автобус, я повернулась к окну и увидела, как на эту же улицу выскочил и Джеймс. К счастью, мы поехали, и я помахала на прощание рукой бегущему мужчине. Повезло. Не считая того, что я в чужом мне времени, в чужой стране и еду, неизвестно куда.