Не все то золото, что блестит

Следующие несколько дней я официально посвятила страданию. Редко выходила из комнаты, предпочитая там же кушать. Сидела, смотрела в окно, не стремясь с кем-то разговаривать. Даже читать особого настроения не было. Всё это продолжалось, пока Гриндевальд не потерял терпение и не сказал, чтобы я освободила его комнату. Наверное, этот факт показал мне, что для всех вокруг жизнь продолжалась. Гриндевальд хотел получить свою оккупированную спальню и устал ждать, когда я приду в себя. Так, быстрее пули, я покинула хозяйскую спальню. Все идёт своим чередом. Я мысленно приняла поражение как данность. Что же, мы попытались, у нас не вышло. Сейчас уже не важно, что я сделала и как собираюсь действовать в дальнейшем. Придется, вспомнив все заветы Рокки, держать удар от жизни. Глубоко выдохнув, я расправила плечи, и спустилась, наконец, на завтрак. Тут все играли в милую семью и каждый прием еды собирались вместе. Не найдя за столом Эдмунда, я нахмурилась и перевела взгляд на Гриндевальда, но тот словно намеренно не смотрел на меня. Поэтому я улыбнулась предложению Куинни сесть рядом и устроилась на свободное место. За столом была тишина, и никто не собирался её нарушать. Криденс, сидевший по другую сторону от Куинни ел, скорчившись над тарелкой, Винда с безразличным лицом, однако с отточенными манерами нарезала мясо, какой-то мужчина, с кем я еще не встречалась, казалось, был раньше рудокопом, судя по тому как ковырялся в тарелке. Пока я наблюдала за другими, Куинни заговорила о чем-то с Гриндевальдом и только они вели мирные беседы за столом. — А где Эдмунд? — я не могла не влезть в их милую беседу, разрушая тет-а-тет. Голдштейн посмотрела на меня с удивлением, а Гриндевальд, наконец перевёл на меня взгляд. — У него сейчас важное задание. Он приносит пользу в другой стране, — Геллерт улыбнулся и изящным, но по мне слегка театральным, движением откусил мясо с вилки. Ага. Подальше от меня отправил значит. Улыбнувшись в ответ, я отпила чай и вернулась к своей тарелке. Определенно, Гриндевальд что-то подозревает, значит, сегодня меня ждет разговор с ним. Удивительно ещё, как он дал мне время поскорбеть. Куинни и Гриндевальд продолжили свой прерванный разговор, за которым я даже не стала следить. Вот снова я на кухне, и вот мне снова нужно думать, что делать дальше. Как я понимаю, не разобравшись, менять что-то в каноне не стоит. Лита все равно умерла, но теперь с ней погибло еще куча человек в том кафе. Я скривила лицо, однако, выдохнув, снова взяла себя в руки. Давай, Злата, виной ничему не поможешь, ты же знаешь. Из-за чувства вины люди еще больше косячат, чтобы заглушить это чувство, это научный факт. Мирную тишину прервал громкий звук: кто-то уронил чашку, и от грохота у меня тут же начало бешено биться сердце. Потянувшись за чашкой, чтобы глотнуть чая и успокоиться, а я заметила, как дрожат мои пальцы. Дыхание стало чаще, а взгляд начал бегать в панической попытке за что-то зацепиться. Так, спокойно. Уходим в комнату. Скрипнув стулом по полу, отчего Розье поморщилась, я встала из-за стола. — Прошу меня простить, мне нужно выйти, — выдала я скороговорку и быстрыми шагами, стараясь не переходить на бег, пошла в свою комнату. Закрыв дверь, я стащила покрывало с застеленной кровати и сложила перед окном на полу. Устроившись напротив окна, чтобы умиротворяющий пейзаж гор в случае чего был перед глазами, я закрыла глаза и заставила себя глубоко дышать. Я могу вернуть самоконтроль. Вдох. Упавшая чашка не значит то, что мы все взлетим на воздух. Выдох. Я контролирую своё дыхание. Вдох. Спокойствие течет по моим венам. Здесь нет места панике. Выдох. Пульс постепенно замедлялся и меня перестало трясти. Нет, эти занятия ни за что нельзя прогуливать. Наверное, даже нужно будет попросить книги по йоге, чтобы очищать разум и обретать сосредоточенность даже во время движений. Отметив эту мысль, я продолжила считать вдохи и выдохи. Думаю, я просидела так достаточно долго, вновь обретая ускользнувшее спокойствие, потому что услышала, как дверь открылась и в комнату кто-то вошел. Вдохнув и выдохнув ещё несколько раз, я обернулась. Гриндевальд выглядел удивленным. Стараясь не щелкать коленями, я встала, кинула покрывало на кровать и жестом пригласила Геллерта присесть на одно из кресел по двум сторонам окна. — Все в порядке? — он всё же спросил нахмурившись. — В полном. Мужчина кивнул, принимая ответ и устроился в кресло. Подогнув под себя ногу, я тоже села и приготовилась к вопросам. — Наверное, ты знаешь, что Эдмунду было дано указание не покидать дом, тем более с тобой? — я кивнула, и он продолжил. — На сколько я знаю, ты не опаивала его никакими зельями, не использовала заклинаний, потому что ты… магл. Ты обладаешь даром убеждения? — Нет, — я усмехнулась. — Тогда бы я убедила тебя не затевать всю заварушку «Ради общего блага». Геллерт постучал пальцами по подлокотнику кресла, задумавшись. — Как ты убедила Эдмунда пойти на кладбище? — Попросила, — я пожала плечом и старалась сдержать улыбку, глядя на непонимающее лицо мага. Он застыл, будто ожидая, что меня тут же на месте разразит гром, а потом выдохнул. Происходящее не укладывалось в его голове, но он знал, что я не вру, поэтому был в замешательстве. Повезло, что он задал такой вопрос. — Кстати, я бы хотела заказать пару книг по йоге и пранаяме, — ввернула я вычитанное слово, и пояснила. — По техникам дыхания. Гриндевальд кинул на меня долгий взгляд и кивнул. — Что это было во время завтрака? Я усилием подавила желание высказать ему всё и ответила на русском. — Mne pokazalos’, chto my vse vzorvemsya. Chto ya snova okazalas’ v tom kafe. Челюсти Гриндевальда напряглись, однако он усмехнулся, покачав головой на мою хитрость. — «Кафе», я понял. Здесь ты в безопасности, ничего не бойся, — он подошел ко мне и присел на подлокотник, нависая надо мной. — Я действительно хочу, чтобы мой дом стал вашим домом. Я чувствовала, как от его дыхания шевелятся волосы на макушке. — Спасибо, что дал несколько дней, перед тем как выставил из своей комнаты, — мне стало неловко, я кинула шутку. Мужчина засмеялся. — Ну, это было уже слишком, ты загостилась. Впрочем, эта комната не хуже. — Мне больше нравилось спать в твоей кровати, — брякнула я и тут же мысленно хлопнула себя рукой по лбу, поняв, как это звучит. Тишина. Я чувствовала, как краснеет моё лицо и придумывала, на что бы срочно перевести тему. Пожалуйста, только промолчи, мысленно обратилась я к Гриндевальду. Но тот, как специально выдал: — Ну, ты ещё можешь постараться попасть туда. Я вытаращила глаза, сдерживая восклицания, но все-таки нашлась с ответом. — Это тебе нужно постараться, чтобы я туда снова попала, — и, не давая ему возможности достойно ответить, я хлопнула в ладони и под смешок Гриндевальда вскочила с кресла. — Так, где тут мои книги по легилименции?! Флиртующий Гриндевальд! Просто нонсенс! Не иначе как завтра солнце встанет на западе, а сядет на востоке, и Дейенерис родит ребенка. Что-то бормоча для вида под нос, я перебирала разложенные на комоде книги, хватая то одну, то другую. — Ах, да. По поводу заказов, — я продолжала говорить, поправляя стоящий на комоде подсвечник, часы и салфетку. — Мне бы еще не помешала одежда, а то тут все ходят такие модные… Я же через пару дней начну повторяться в своем гардеробе. Повернувшись к Гриндевальду с серьезным лицом, я наткнулась на его смеющиеся глаза. — Ну, разумеется, — он закивал, придавая себе нарочито серьезный вид. — Тебе не пора…? — я приподняла брови, кивая на дверь. — А, ты меня теперь выгоняешь из моего замка? — он ахнул в притворном возмущении. — Нет, я прошу покинуть мою комнату, мне, знаешь ли, нужно немного личного пространства, — я вскинула подбородок и посмотрела на мужчину. Геллерт поднял руки и, посмеиваясь, наконец вышел за дверь. Я издала страдальческий стон по своим утерянным мозгам и повалилась на кровать, перекручивать свой ляп в голове раз за разом. Ну хобби у меня такое, знаете.

***

Где-то через месяц вернулся Эдмунд и мои однообразные дни, проходящие по сценарию: чтение-чтение-практика-практика-еда-практика-чтение, немного разбавились. Видимо, решив, что мой дуэт с Эдмундом пока не представляет опасности, Гриндевальд не запретил нам видеться. — Ну, пожалуйста! — я уговаривала Эдмунда на интересный научный проект, а этот противник прогресса отказывался который час. — Не буду я мучить тебя империусом и легилименцией! — возмущенный, он вскочил со своего места и пытался подавить мою идею всем своим ростом. Закатив глаза, я прорычала. — Это для моей пользы. Пойми, вы не всегда будете рядом, и кто-нибудь может захотеть использовать на мне это заклинание. И что тогда? Я просто повалюсь на землю, как шокированная коза, — всплеснула я руками. — Мы выработаем иммунитет. — Я — очень слабый легилимент, — пытался отпереться Эдмунд. — Ну и прекрасно, значит, боль не будет такой сильной, да? Наконец, мы встали напротив друг друга. Я несколько раз выдохнула и кивнула ему. Почувствовав легкое касание к своему сознанию, я пыталась определить источник, чтобы как-то изолировать его. Как? Я не придумала, решив, что разберусь по ходу дела. Поймать этот источник не получалось. — Сильнее. Может, более мощное вторжение будет поймать легче? — Сильнее, нужно, чтобы был как ураган, — пробормотала я, надеясь, что что-то большое поймать легче, чем что-то маленькое. Казалось, что ветер завыл у меня в ушах и обрушился на сознание. Стиснув зубы, я терпела, чтобы не закричать от боли, иначе Эдмунд точно прекратит эксперимент. В тщетных попытках, продираясь сквозь боль, я пыталась ухватить источник. Вскоре, не выдержав, я закричала и упала на пол. Как и в прошлый раз из носа текла кровь. Эдмунд бормотал что-то вроде «Я же говорил», накладывая заклятие, чтобы остановить кровь, которое, к счастью, сработало как надо. Взяв с комода заранее приготовленную плитку шоколада, я пожевала ее, постепенно приходя в норму. Эдмунд проводил меня настороженным взглядом, когда я снова встала перед ним и махнула рукой. — Давай еще. Я что-то делаю не так, нужно понять, что. Скрестив руки на груди, Эдмунд покачал головой, отказываясь. Вздохнула и направила чуть больше силы по нитям, давай же! — Это ведь на пользу мне. Сейчас обнаружим, как справляться болью и в будущем это сослужит прекрасную службу! — Мне не нравится эта идея, — сказал он, все же поднимая палочку. — Мне тоже не нравится корчиться от простого сеанса легилименции, поэтому надо что-то с этим делать. Давай! В этот раз Эдмунд сразу шарахнул на славу. Стоит ли говорить, что мои попытки так не увенчались успехом. Пытаясь перевести дыхание, я держалась за локоть Эдмунда и размышляла, что же я делаю не так. Дверь в комнату открылась, ударившись ручкой об стену, и в то же время Эдмунд отлетел от меня в другую сторону. Вскрикнув от неожиданности, я уставилась на Гриндевальда, который с каким-то маниакальным взглядом смотрел на встающего Эдмунда. — Эй-эй-эй! — я шагнула в его сторону и встала между мужчинами, в успокаивающем жесте поднимая руки. — Ты чего? Геллерт посмотрел на меня и нахмурился, не опуская палочку. — С дороги, — он качнул мне головой. — Зачем? — прошептала я, стирая кровь из носа. — Это же эксперимент. «Ээээээксперименты!» — кричал Пушной в голове под убийственный взгляд Гриндевальда. Он потер пальцами переносицу, в попытке успокоиться. — Кто-нибудь, не страдающий идиотизмом, объяснит мне, что здесь происходит? Я открыла было рот, чтобы возмутиться, как Эдмунд, видимо, посчитавший, что из нас двоих идиот точно не он, начал рассказ. С каждым последующим предложением Гриндевальд менялся в лице, пока не застыл с выражением «Я очень сомневаюсь в ваших умственных способностях». — Ты совсем больная? — Нет, — ответила я, подавив желание добавить «Не совсем», и тут же пошла в нападение. — Что плохого в том, что я пытаюсь победить свою слабость? Я не собираюсь позволять кому-либо легально пытать меня! — В том, что я дал клятву защищать тебя и из-за этого сейчас он, — Гриндевальд показал пальцем на Эдмунда. — Едва не пострадал. Я кинула извиняющийся взгляд на Эдмунда, на что он покачал рукой. Содрав кожицу с внутренней поверхности губы, я размышляла, как теперь быть. Теперь-то уж просить Эдмунда, значит прямо подставлять его перед Гриндевальдом. — Но мне понравилась сама идея, — снова заговорил Гриндевальд. — Это правильно, нужно работать над собой. Желая удостовериться, что я не ослышалась, подняла полный надежды взгляд на него. Геллерт сел в кресло, не спуская с нас взгляда и махнул рукой. — Расскажи, как ты чувствуешь легилименцию. И как пытаешься её отразить. Узнав, что для меня это все как ветер разной силы, он кивнул и, прикрыв глаза, продолжил слушать. Мужчина сидел, расслабившись, иногда кивая моим словам. Закончив рассказ, я ждала ответа от Гриндевальда, который, казалось… заснул. Переглянувшись с Эдмундом, который пожал плечами, я уже собиралась ткнуть пальцем в Геллерта, как он заговорил, заставив нас от неожиданности вздрогнуть. — Ты пыталась изолировать источник. Но разве мы изолируем ветер? Нет. Мы прячемся от него в домах, — он поднялся с кресла, указав на нас руками. — Начинайте заново. Но в этот раз строй стену вокруг своего разума, а не гоняйся за ветром. Вообще, это было настолько умно, насколько же просто. И было досадно, что я сама не догадалась до этого, по привычке сосредотачиваясь на силе. Привычное легкое касание к моему разуму, но теперь, вместо того, чтобы пытаться схватить источник, я бросаю все свои силы на построение стены вокруг сознания. Зажмурившись, я представляю каждый кирпичик в ровной стене, высотой, уходящей далеко ввысь. Касания ветра перестали чувствоваться, и я сказала усилить напор, с волнением ожидая, что вот-вот ветер пробьется и принесет с собой боль. Но стена держалась. — Давай сильнее, Эдмунд. Так, как можешь, не сдерживаясь, — скомандовал Гриндевальд. Шторм обрушился на стену, бушевал за камнями. Где-то прошла трещина, но я направила все силы, мысленно латая брешь. Еще какое-то время Эдмунд пытался пробиться сквозь защиту, но безуспешно. Послышались медленные аплодисменты от нашего единственного зрителя, и я открыла глаза, смотря на него. — Прекрасно, вы молодцы! — я улыбнулась на его похвалу. — А теперь ответь мне: ты ведь не магл? Я попыталась не выдать своего напряжения и покачала головой. — Нет. Бове сказал, что меня нельзя определить к какой-то категории, из-за моего происхождения, — пояснила я, чтобы Гриндевальд не начал расспрашивать дальше и не прознал о моих способностях. — Звучит логично, — мужчина кивнул. — Стоило догадаться раньше, ведь ты смогла попасть в магическую часть Парижа. Однако тогда, разумеется, у меня не было времени на какие-либо размышления по этому поводу… Выдавив из себя улыбку, я пожала плечами. Прозвучало так, будто теперь-то у него много времени на размышления. И тут я решилась, возможно, на самую большую авантюру в своей жизни: использовать свою силу на Геллерте Гриндевальде.