Не все то золото, что блестит

Я все ждала, что, может, Геллерт хотя бы ненадолго появится, после того, как дал о себе знать. Но он не приходил. Разбередил мне сердце и снова исчез из моей жизни. Скорее всего, он просто, как и я, хотел избавиться от напоминавших обо мне вещей и от этого было тоскливо. Почему-то я не хотела, чтобы он вычеркнул меня из своей жизни. Я до сих пор хотела быть ее частью. Но даже такая тоска не могла длиться вечно на протяжении каждого дня. Потому что все проходящие дни казались нормальными, даже, по-своему, хорошими. Вот же: веселые посиделки с соседями, догонялки с Глебом, неудачные попытки Дмитрия приобщиться к йоге. Смех и радость окружают тебя, а потом ты ложишься в ванную в какой-нибудь из вечеров и просто без причин думаешь, какой же ты несчастный. Черная липкая тоска поднимает свою голову и обнимает твое сердце. Она с тобой навсегда. И вот ты лежишь в уже холодной воде, а жизнь проходит мимо и смысла в ней как будто и нет. На утро же снова просыпаешься, как ни в чем не бывало продолжаешь жить, и удивляешься: чего это ты развел драму вчера. Так и я жила, стараясь не копаться в своих чувствах. Зачем бередить заживающие раны? В этом доме вообще не особо любили копаться в себе: вешаться никто не хотел. Так и жили. Вроде неплохо. В канун следующего Рождества Гриндевальд снова дал о себе знать. Все с тем же красноносым от холода курьером прислал какой-то подарок, который я не стала сразу открывать. Меня осенила идея. — Мне тоже нужно кое-что ему передать, — сказала я, впуская курьера в дом. — Подождите, пожалуйста, немного. Долохов, приняв самый грозный вид, встал перед парнем, заставляя того напрячься. Курьер кинул на меня жалобный взгляд, словно моля не уходить. Усмехнувшись, я покачала головой и пошла к себе, стараясь унять сердцебиение. Достала большой конверт, вроде должно хватить. Несколько нужных «ингредиентов» для подарка нашлось дома, еще за несколькими пришлось побежать в магазинчик неподалеку, уговаривая Болдера открыть его на пять минут. Тот ворчал, бормоча про "ненормальные женские прихоти", но все же согласился мне помочь. Похлопав в ладони от переполнявших меня чувств, я запечатала конверт. Вот и все: в нем лежало семь разных цветов и маленькая открытка, подписанная моим именем. Поймет Геллерт мое послание или нет, меня мало волновало, но моя душа просто пела от счастья. — Вот, передайте, пожалуйста, ему, — я протянула конверт и деньги курьеру. — Что вы, не надо денег, я и так передам, — он замахал руками и пошел к выходу. — С Рождеством вас! — С Рождеством! — я закрыла дверь и прислонилась к ней. Должно быть, у меня на лице была самая счастливая улыбка идиота, что даже любящий поязвить Долохов ничего не сказал. Пусть эта улыбка лишь на пару дней, пусть она потом увянет, как и мои цветы в конверте. Пусть! Зато она самая счастливая и искренняя. Перед Новым годом в дом прилетела сова. Конечно, я кинулась к ней, в надежде, что Геллерт понял, что я имела в виду. Но письмо было не от него. Пройдя взглядом по строчкам, я, на секунду, застыла, будто оглушенная. Затем, прикрыв рот рукой, чтобы не начать вопить, я побежала к Дмитрию. Кровь шумела в голове, отчего все плыло передо мной. Судя по звону, я снесла что-то с тумбочки в коридоре, но, не останавливаясь, помчалась с лестницы вниз. — Они нашли ее! Они нашли ее! — я сбежала со второго этажа с самым безумным видом, чудом не навернувшись на лестнице. Всунув непонимающему Долохову письмо в руки, я налила себе воды и тут же осушила стакан. Друзьям Дмитрия удалось узнать, в какой тюрьме содержится Софья. Он перечитал письмо несколько раз, а потом перевел взгляд на меня. В его глазах застыли слезы, и я обняла мужчину. — Мы вытащим ее, — сказала я твердым голосом, на что Долохов лишь крепко меня сжал. Теперь наши будни были очень насыщенными. Практически каждый день мы обсуждали, как лучше устроить побег. Нам повезло, что Софья находилась на Урале, не в самой строгой тюрьме для магов, которую в народе прозвали как «Зеленый малахит». Единогласно мы решили, что вызволять Софью лучше летом, в случае, если вдруг мы не сможем попасть обратно в Швейцарию, скрываться летом гораздо удобнее. К весне мы раздобыли схему тюрьмы и начали устраивать мозговой штурм, как проникнуть в нее. Мы пытались узнать, есть ли среди охранников тюрьмы знакомые Долохова, какую защиту там используют, какие охранные чары. Дмитрий, будучи мастером в охранных заклинаниях, разработал несколько версий, какая защита может быть установлена на тюрьму и к каждой защите еще несколько способов ее обойти. В свою очередь, я теперь по несколько часов в день уделяла занятиям со своей силой. Нам нужно было, чтобы доверие вызывалось за несколько секунд. Раз в неделю мы отправлялись в какой-нибудь город в Швейцарии, чтобы протестировать силу на незнакомцах. Первыми получилось уменьшить время воздействия на маглов, но все охранники в тюрьме будут магами, так что следовало работать дальше. Главное, мы поняли, что это возможно. Рано или поздно получится за краткое время влиять и на магов. От слишком частых и интенсивных тренировок, у меня начала идти кровь из носа, так что в какой-то момент пришлось немного притормозить, чтобы не «сломать» способность. Вновь вернувшись к тренировкам отдохнувшей, получилось улучшить свой результат. К лету я могла воздействовать на магов от одной минуты до десяти минут, в зависимости от силы самого мага и в зависимости от того, что именно я просила их сделать. Некоторые маги, например, усилием воли могли подавить возникшее внутри их головы желание помочь мне. В общем, все было неоднозначно, но тянуть дальше мы не могли. Оставив Глеба няне, мы предупредили ее, что нам нужно уехать, но в течение недели мы вернемся. Долохов не хотел говорить сыну, куда мы собрались, чтобы не обнадеживать его зря. Но мне показалось, что оставлять Глеба в незнании будет несправедливым. К тому же, вполне может случиться, что с нами что-то произойдет, и мальчик не должен думать, что мы его просто оставили и сбежали. Поэтому перед отъездом я отвела его в сторону и рассказала наш план. — Это наш секрет, понял? Никому не говори, — я подмигнула Глебу, лицо которого светилось надеждой. Мы приобрели несколько нелегальных порталов в Британию, Германию, Италию, Францию, Швейцарию и разместили их в разных местах, некоторые близко от тюрьмы, некоторые чуть дальше. Порталом напрямик в Швейцарию договорились не пользоваться, чтобы не наводить возможных будущих преследователей на наш след. Так же у каждого при себе был свой портал, но Долохов сказал, что в тюрьме ими никак не воспользоваться, так что это только на тот случай, если мы успешно выберемся. Несколько дней он изучал защиту тюрьмы, а я следила за охранниками, подмечая, кто стоит на посту, и сколько раз они сменяются. Уже издалека я воздействовала на каждого мага, заранее оплетая их своими нитями. Как там сказал Геллерт, паучиха? Что же, в какой-то мере, он был прав. В день икс мы приняли оборотное зелье — гадость отвратнейшая, пришлось сделать над собой усилие, чтобы не выплюнуть это варево сразу. И вечером, с поддельными документами, зашли в тюрьму через парадный вход.