Полюбила однажды до дури и тошноты

Реджина проснулась далеко не с первыми лучами солнца и потянулась на кровати, ощущая, как нога Эммы придавливает её. Ощущая тёплые лучи на своём обнажённом теле, ведь Эмма в который раз перетянула все одеяло на себя, она повернула голову и встретилась с умиротворенным лицом любимой. Прошлая ночь приятной болью отдавалась на гениталиях, ведь это можно было расценивать как самый настоящий марафон. Чмокнув девушку во вздернутый носик, Реджина прихватила с собой свежий комплект тёмно-фиолетового белья и халат и направилась в душ. Она хотела приготовить вкусный завтрак и принести его Эмме в постель, а потом сделать ещё кое-что приятное. Благо сегодня выходной, и можно не беспокоиться о работе. Она быстро приняла душ, ведь была уверена, что Эмма скоро проснётся, а значит, надо действовать оперативно, к тому же, возможно, они смогут позже принять совместную ванну или же поплавать в бассейне. Прихватив с собой телефон, Реджина разблокировала его на ходу и ахнула, когда увидела тринадцать пропущенных звонков от Кэтрин. Она сразу же подумала, что что-то случилось, ведь количество звонков её пугало. — Миллс, ты там оглохла что ли? Я почему до тебя дозвониться не могу? — послышался недовольный голос подруги. — Я была немного занята, а что случилось? — тихо спросила Реджина, оглядываясь на лестницу. — Ты пропустила наш совместный субботний завтрак. Я тебя сорок минут ждала, — рыкнула она, подъезжая к дому на машине. Злая и голодная. — Ой, Кэтрин, прости, пожалуйста, — Миллс положила ладонь на лоб. — У меня совсем из головы вылетело. Прости, прости. Я проснулась минут десять назад. — Ого, и что ты такого делала ночью, что проспала практически до обеда? — подруга тут же сменила гнев на милость, понимая, что Эмма для неё сейчас куда важнее, и это ничуть не обижало Кэтрин. Наоборот, она была очень рада за подругу, но то, что про неё забыли, она ещё припомнит. — Мы полночи занимались охренительным сексом, Кэтрин, — Реджина вся светилась, вспоминая прошлую ночь, и поставила турку с кофе на плиту. — Она — зверь. — Она? — не поверила Нолан. — Да. — Та маленькая и миленькая блондинка — зверь? Она тебе голову не повредила? — хмыкнула Кэтрин. Она видела эту стеснительную и ранимую девушку и не могла верить в то, что говорит Реджина. — Да, она, Кэтрин. Она становится зверем, как только дело доходит до меня. Поначалу всё было нежно и медленно, но потом она начала меня трахать. Жёстко. Необузданно. У меня вся шея в засосах от неё, — Реджину несло на эту тему. — После первого раза она не дала мне передохнуть. Даже несколько секунд. Она продолжила. Кэтрин, мне было так хорошо, что даже плохо. — Эй, Реджина, я начинаю завидовать, — на том проводе у блондинки аж щеки покраснели, когда она представляла подругу под Эммой. — Сыграй с Дэвидом в маньяка и беззащитную девушку, и всё испытаешь, — сняв турку с плиты, Реджина разлила кофе по чашка и облокотилась на столешницу. — Но знаешь, что было незабываем? Я смогла побороть её страх. — В каком смысле? — Она боялась моих пальцев. Я могла удовлетворять её только ртом. Как только я опускала руки, она начинала паниковать. Вчера мы вместе через это прошли. Я была внутри неё, а она так изгибалась. Я не могу, Кэтрин. Я люблю так сильно, что готова задушить её этими чувствами. — Люби её, Реджина, как только можешь. Ей это нужно, — Кэтрин хотела увидеть Эмму весёлой и жизнерадостной после всего того, что с ней случилось, и в который раз убедиться в том, что она счастлива с Реджиной, поэтому уже подумывала на следующие выходные приехать к ним в гости. Только она не знала, как к этому отнесется Дэвид, стоит ли вообще его брать. После того, как он узнал, что его друг изнасиловал ни в чем неповинную девушку, он пытался ещё с ним в первое время общаться, а потом ему стало противно. — Я люблю, Кэтрин. Наконец-то и по-настоящему, — улыбнулась Миллс, ощущая слёзы счастья на глазах. — И насчёт вчерашнего вечера. Я не знаю, стоит мне говорить об этом, или это уже просто мой заскок. — Что такое? — Ты же знаешь, как я люблю оральный секс. Локсли мне никогда его не делал, и я так хочу, чтобы Эмма таким образом ко мне прикоснулась, — прикусила она губу, чувствуя себя неловко. Хоть Кэтрин и была её лучшей подругой, она многое не понимала в сексе из-за разного пола их партнёров. — Ты ей об этом сказала? — Нет. Я боюсь ей сказать, вдруг её это обидит. Она никогда не была с девушками. Ей может это не понравиться. Может, она не знает, как это делать… — все мысли в голове перемешались. — Тебе нужно в первую очередь с ней поговорить, а потом, если понадобится, обучить, — вот за что Реджина любила подругу, так это за то, что она очень мудрая женщина. — Мне надо ей намекнуть, но я боюсь обидеть её, ведь… — Реджина не успела договорить, как телефон из её рук вырвали. — Кэтрин, Реджина перезвонит, — стальным голосом сказала Эмма и положила телефон на стол, а после серьёзно посмотрела на брюнетку. Она проснулась не так давно и стала свидетелем разговора Реджины с подругой. Она слышала, что Реджина хочет оральный секс и боится в этом признаться, чтобы не обидеть, но тот факт, что она не делится этим, обидел Эмму. Реджина будто приросла к полу. Она не ожидала увидеть Эмму сейчас, особенно не ожидала, что та услышит разговор. Её взгляд не посмел опуститься вниз по обнажённому телу и смотрел прямо в серый недовольный. — Почему ты мне не сказала, что хотела чего-то конкретного? — злилась Эмма. — Почему об этом узнает Кэтрин, а не я? Реджина! Ты вообще с кем встречаешься? — Малыш, — шагнула она вперёд и положила ладонь на щеку. То, что её не оттолкнули, было уже хорошо. — Я не хочу на тебя давить. Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе нравится. Я не хочу тебя принужд… — Ой, всё, замолчи, — Эмма схватила её за запястье и повела в гостиную, а после толкнула на диван. — Эмма… — Реджина ахнула, когда её халат резко распахнули. Эмма упала на колени на персидский ковёр и придвинула Реджину ближе к краю за бёдра, чтобы в одно движение сорвать с неё трусики. — Если ты не хочешь, то не… — За-мол-чи, — отчеканила Эмма и набросилась на пухлые губы, терзая их в долгом поцелуем, пока руки сдвигали бюстгальтер, чтобы начать с усилием сжимать полушария. Реджина застонала в поцелуе, ощущая прилив влаги на начальном этапе. Эмма заводила её с пол оборота, а таким своим поведением намного быстрее и сильнее. — Котик… — прохрипела Реджина, когда Эмма сжала её соски и двинулась поцелуями вниз, задерживаясь на лобке. Миллс продолжала не верить во всё происходящее, но так отчаянно желала почувствовать Эмму внизу, где все горит и жаждет её прикосновений. — Не бойся. Эмма всё изучила глазами и быстро накрыла ртом промежность. — Оу! — Реджина запомнила это первое прикосновение и выгнулась на диване. Стоящий позади Эммы стол был опорой для неё, куда она поставила ноги, разводя их широко. Она была полностью открыта перед Эммой и чувствовала её язык на каждом чувствительном участке. — Зайчонок… Реджина начала тяжело дышать. Ей стало невыносимо жарко от языка, неумело ласкающего её набухший клитор, но ей было до потери пульса хорошо, что она не могла прекратить поток громких стонов. Вплетая пальцы в светлые локоны, она прижимала Эмму к себе, желая ощутить её везде. — Девочка моя… — шептала она, напрягаясь всем телом. Эмма мучительно медленно ласкала её, ведь была неопытной в этом, и Реджина не могла её за это винить. Девственные прикосновения языка к её плоти рождали огонь, бурлящий в венах. Ей хотелось, чтобы Эмма ускорилась, но она знала, что это тяжело, особенно когда только-только попробовала это. Было трудно не приближать её голову ближе и не дергать за волосы. Эмма видела, как Реджине хорошо и ни на секунду не останавливалась. У неё уже болела челюсть, да и язык устал, поэтому она, вспомнив, как её ублажала Реджина, обхватила губами клитор и начала посасывать, задевая чувствительную плоть зубами. — Солнышко… Эмма… — Реджина неожиданно начала подходить к финалу, хотя ещё двумя секундами позже нельзя было этого сказать. — Я очень близка… Малыш… Миллс резко толкнуло в пучину удовольствия и страсти, отчего она начала реже дышать, а глаза закатились. Она попыталась свести бедра, но Эмма не позволила, продлевая удовольствие медленными движениями кончиком языка по клитору. Через несколько мгновений она все же оторвалась от понравившегося ей занятия и сама начала тяжело дышать. — Это было нормально? — спросила Эмма и поднялась на диван, чувствуя боль в коленях. — Это было потрясающе, любовь моя, — вытянувшись по всей длине дивана, Реджина уложила на себя девушку и начала страстно её целовать. — Ты нечто, Эмма, и я хочу прожить с тобой всю жизнь. — Это ты мне предложение делаешь? — засмеялась она. — Ну нет, — фыркнула Миллс, и Эмма, не понимая, приподнялась. — Если я буду делать тебе предложение, то явно не на диване, а где-нибудь в ресторане, или на крыше многоэтажки, где будет много романтики. И я знаю, что ты ответишь мне «да». — Какая самоуверенная, — ей стало легче от объяснения Реджины, ведь она тоже планировала провести с ней всю свою жизнь. — Я люблю тебя, моё сокровище. Ты самое ценное, что у меня есть, — сказала она, поглаживая светлые волосы. — А я тебя, Реджина, и никого уже никогда не полюблю так сильно, как тебя, — нежно прикоснувшись к губам, Эмма сползла ниже и уткнулась носом в шею. Она нашла того человека, которого полюбила на всю оставшуюся жизнь, и который её оберегал и ценил. А Реджина, наконец-то, поняла, что такое любовь.

Полюбив однажды до дури и тошноты, До навязчивых состояний, до хрипоты, Понимаешь яснее всех аксиом и лемм: Каждый после идущий будет уже не тем.