Совсем ребёнок

— Нет, Дебитто! — Почему?! — Деби вновь хватает братика за руку, но тот вырывается. — Почему ты не можешь тупо поцеловать меня?! Хоть один раз? — Обида вновь даёт о себе знать, вызывая приступы покалывания и учащённого сердцебиения у старшего брата. Он несмело тянет руку к Деро, на этот раз неуверенно, не так резко и самодовольно. Он боится. Боится упустить момент, боится увидеть на лице Джасдеро гримасу отвращения, с которой тот наблюдал за братом в один из похожих дней. — Я... Я заражу тебя. Нет. Я не хочу заражать тебя! — Деро робко и растерянно передергивает плечами, отводя глаза и глядя в пол. Губы предательски задрожали, выдавая выступившие на глазах слёзы. Ему было приятно... Ему было приятно прижиматься к губам брата! Всё, Дебитто испортил его! Но Джас всё еще может держать себя в руках, смотреть на эти вещи здраво, в отличие от своего брата. ЭТО — не правильно. Парень с парнем не могут быть вместе. Как и брат с братом. Это ужасно, это больно, это противоречит всем законам и взглядам, которых придерживался Деро. Если он даст себе слабину, пускай и такую сладкую, томящую... Он испортит Дебитто жизнь. Их разлучат, а Деби останется без средств на лечение, которое явно понадобится ему только после одного настоящего поцелуя. Но была еще одна причина, по которой блондин не смел подпускать Деби так близко... — Ох-х, Джасдеро, плевал я на это! Я буду только рад заразиться. Потому что без тебя я уже не смогу жить... Я тебя люблю, пойми же ты. — парень отчаянным взглядом смотрел в глаза блондина. Тот немного съежился, краснея и смущаясь. Ему не хотелось быть к брату так близко, и, одновременно, хотелось этого больше всего. — Деби, я не прощу себе, если заражу тебя! Я тоже тебя люблю, ты ведь мой брат! — Джас всплеснул руками, из-за чего мокрая ночнушка скользнула по телу вверх. Деби узрел худенькие ножки с острыми коленками, покрытые маленькими мурашками, и сглотнул слюну. Его взгляд слишком открыто изучал тело человека, который не выносил этого. Слишком. Близко. Джасдеро отдёрнул своё одеяние вниз, вылупив глаза, и слегка отступил: — Можно я приму ванну? — Конечно. Полотенце на крючке... Я тебе потом принесу свою одежду... — Черноволосый не совсем понимал, что он ответил, его не заботило ничего вокруг. Он пожирал Деро жадным взглядом, внутренне содрогаясь от вожделения и похоти. Да, извращенцем он вырос тем еще. В этом не было чьей-то вины, кроме его собственной, и порой это играло в его жизни очень плохую роль. Если он полезет домогаться к брату — всё закончится плачевно для только формирующегося мировоззрения младшего братишки. Но были ли силы сдерживаться? Когда Джасдеро покинул комнату, Деби сел на большой диван, обшитый зелёно-коричневой тканью, и откинул на его спинку голову. Он еле-еле держал себя в руках, пытаясь усидеть на месте и не представлять, как его милый маленький братик сейчас моется в его ванне. Совсем голый. Такой желанный и сексуальный... Дебитто тихо выругался и поднялся на ноги. Подкравшись к ванной комнате, он тихонько прошмыгнул внутрь и тут же столкнулся с Джасдеро, закутанным в большое махровое полотенце апельсинового цвета. Деро отскочил, удивлённо и напугано разглядывая своего гостя. Его волосы были мокрыми от влаги и прошедшего дождика, некоторые волосинки прилипли к скулам и мягким щёчкам. Теперь можно было во всей красе рассмотреть длинные худые ноги, которые парень смущённо свёл, соединяя коленки вместе. А выше всё прикрывало полотенце, из-за чего Деби слегка расстроился. — Что ты тут делаешь?! — Светловолосый судорожно прикрывался единственной оболочкой, что отделяла его тело от назойливого взгляда. — Прости, я стучал, но ты не слышал... — соврал Деби, отводя взгляд, — Иди садись на диван, я быстренько обмоюсь и сбегаю за одеждой для тебя. Выкарабкался. Напридумывал, но смог отвертеться от объяснений. Деро недоверчиво сощурил глаза и прошмыгнул мимо брата, покидая ванную комнату. То, на что надеялся старший из близнецов, обломалась именно из-за его трусости. Поцеловать — дело простое. А вот попытка изнасилования карается страшно и честно. Отогнав от себя плохие мысли, брюнет разделся и залез в горячую воду, не слитую после Джасдеро, чувствуя наконец долгожданное расслабление. POV Дебитто После принятия ванной, я наспех вытерся и обмотал полотенце вокруг бедер. Глубоко вздохнув, дабы набраться побольше смелости, я медленно вернулся в комнату и плюхнулся рядом с братом. Тот явно согрелся, о чём говорили ярко-розовенькие распаренные щёчки и разбухшие синие венки на лодыжках. Мы встретились смущёнными взглядами, и я вновь ощутил, каким теплом веет от моего брата. Такой солнечный... Тёплый. А на моих губах до сих пор оставалось невидимой печатью нежное касание его губ. Слегка обветренных, суховатых... — Ну так ты принесёшь одежду? — Джасдеро резко вывел меня из транса, заставляя хлопать глазами и смущённо кривить губы. Всегда было интересно, насколько смешно это выглядит со стороны. Судя по улыбке, что коснулась губ Деро, это довольно мило. Я тихо хихикнул и подсел поближе, оставляя между нами всего несколько сантиметров. — Принесу... Потом. Мне нравилось заигрывать с ним. Он всегда реагировал по разному, но одна реакция оставлялась неизменной — жуткое смущение и широко раскрытые золотые глаза. Мне нравилось рассматривать их, сравнивать этот цвет с полудрагоценными желтоватыми камешками, что я когда-либо видел. В его радужке можно заметить карие крапинки, несколько оттенков золотого. Они мне очень нравились, до безумия. Зрачок был подозрительно расширен, отражая моё собственное лицо в чёрном "зеркале"... Странно. Наверное, свет так падает. — А почему потом? — Братик слегка отодвигается, сильнее кутаясь в промокшее полотенце, и смотрит на меня со смущённой улыбкой. Он уже привык распознавать мой флирт, и его, похоже, это не обижает. Ну и отличненько. — А потому что. — Ухмыляюсь, прижимаясь к нему бочком вплотную. Вот он, такой яркий румянец, что я привык видеть на его лице. А глаза не выражают отвращения. Почему раньше он не смотрел на меня так? Чёрт. Я путаю сам себя, я снова себя обманываю... Но стоит попробовать, наверняка стоит. Лёгким касанием пальцев провожу по его ключицам, кои немного видно из под ярко-оранжевого полотенца. Проникаю ими под него, поглаживая худое и тёплое плечо. Джасдеро вздрагивает, кусая губы и пытаясь отстраниться, но я не даю этого сделать. Свершилось, Дебитто, ты придурок. Ты умеешь портить людям жизнь. Ну да ладно, как всегда подумаю об этом после того, как всё сделаю... — Деби... Прекрати... — Я знаю, что ты не понимаешь этого чувства, Деро. Ты так невинен и раним, что мне остаётся только пытаться, а не действовать напролом. Я сделаю это, только если ты сам захочешь. — Нет... — Более смело наклоняюсь вперед, слегка нависая над ним, и касаюсь губами бледной шеи. Ощущаю его дыхание, кровь, пульсирующую в артериях... Продолжаю поглаживать плечо растирающими мягкими движениями, стаскиваю полотенце и то падает, оголяя грудь и часть живота. Братик слегка прогибается, откидывая голову чуть в бок, и я слышу еле различимый стон. Я завёлся. Всё моё тело горит, жарко и обжигающе... Я медленно перебрасываю через его коленки ногу и сажусь сверху, продолжая целовать нежную кожу, слегка втягивая её в себя и оставляя красноватые пятнышки. Полотенце слегка сползло с моих бёдер, сейчас это всё, что спасает меня от того, чтобы не спалиться. Его руки несмело обнимают меня, сжимая пальчики на горячей спине. От этих прикосновений по телу пробегают мурашки. Я довожу свои губы до его подбородка, слегка очерчивая его контуры кончиком языка, и пытаюсь поймать сладкие губки в свой горячий плен. Но Деро снова пытается отвертеться, краснеет, сдерживая себя и пытаясь собраться с мыслями. "Что я делаю? — подумал Джас, стараясь взять себя в руки, — Я должен отпихнуть его, я обязан!.. — но мысли снова перетекают в другое русло, — Боже, какие у него губы... Какое тело... Я никогда ничего такого не испытывал..." — Деро, прекрати... Мне плевать, если я заражусь. — Но я не умею целоваться... Мх-х... — Братик жмурится, сильно кусая свои губы. Я замечаю, как сбилось его дыхание, как пылают щёки. Не умеешь целоваться? Ах да, ты же... Ни разу в жизни ни с кем не был в отношениях. И близок тоже не был. — Ничего, сейчас научим. Приоткрой ротик и импровизируй... А дальше я впиваюсь в его губы, податливые и приоткрытые, ощущая всю сладость момента. Он робко и неумело отвечает на поцелуй, сжимая пальцы на моих плечах, сдавленно мычит. Чувствую, как резко он выгнул спину, прижимаясь к моей груди своей. Его рёбра выпирают, а животик очень сильно горит. Я тягуче ласкаю взбухшие от поцелуев губки и уверенно стаскиваю с нас обоих полотенца. Кожу сразу обжигает его горячее тело, я не думал, что он настолько чувствителен... Деро вымученно стонет, с жадностью прижимая меня к себе, а я ощущаю, как его горячий и твёрдый член упирается в мой живот. Вот так, братик, а ты говорил, что ты не голубой. Что-то заставляет его слегка отстраниться и сбивчиво прошептать: — Я тоже для тебя очередная игрушка? — В его глазах такая боль, такое мучение... Мне стыдно и обидно слышать эти слова, я сгребаю всё его тело в охапку и поднимаю на руки. — Нет! Ни за что! Я люблю тебя, Джасдеро! Идём наверх, любимый, иначе нас могут застукать... Его тело ластится ко мне, он слегка дёргается у меня на руках, сжимая своими хрупкими пальчиками мои волосы. Я быстро поднимаюсь наверх и аккуратно бросаю его на кровать, нависая сверху. В темноте всё немного более загадочно, я улавливаю в его глазах блеск и непонятные чувства. Он запутан, он боится, но он здесь, со мной. Братик действительно такой маленький, его так легко запутать... Всегда видел в нём ребенка, и даже сейчас не могу смириться с тем, что он вырос... Он взрослый, почти взрослый. Вновь целую его губы, покрасневшие, горячие и влажные. Он наловчился, это сразу заметно. Чувствую вкус его тягучей слюны, проникаю язычком в горячий ротик, из-за чего он выгибается, не понимая, куда девать свой язык. Не важно, ты потрясающе целуешься, Деро... — А-а-ах-х-х... — Я резко отстранился, опускаясь ниже, и взял в рот его горячую плоть. Такого он явно не ожидал, стараясь отстраниться, но я крепко держу его, начиная медленно посасывать головку. Тёплая сперма попадает в рот, обжигая небо солоноватым привкусом... Медленно я набираю темп, помогая себе рукой, надавливаю на самые чувствительные точки, слегка покусываю головку. Деро сильно выгибается, сжимая пальцами простынь, не сдерживая стоны, больше походящие на мольбу о пощаде... Ещё несколько секунд и его тело конвульсивно дёргается от бодрящего оргазма, а из груди вырывается хриплый и очень громкий стон. Деро кончает мне в рот, и я спокойно проглатываю всё до последней капли. Я приподнялся, глядя в его глаза своими и слизывая с губ остатки семени. Его взгляд безумен, затуманен, влюблён... Он ошарашен, не совсем понимает, что произошло... — С тобой впервые такое, Деро? — Да-а-а... Что это было?.. — Его грудь тяжело подымается и опускается. Голос дрожит, но он полон нежности и удивления. — Ты кончил. — тихо хихикаю и обнимаю мелкого за шею, с улыбкой глядя в его глаза, — Не могу поверить, что ты ни разу не делал этого сам с собой... — А?.. А-а-а... Нет, не делал... — Чуть улыбнувшись мне в ответ, Деро мягко прижимается к моим губам. Похоже, ему очень нравится целоваться со мной. А это... Льстит. Еле сдерживаю самодовольную ухмылку и ласково отвечаю на поцелуй. Шарю рукой по тумбочке рядом с кроватью и хватаю бело-синий тюбик, выдавливая на пальцы побольше вазелина. Деро этого не заметил, полностью отдаваясь поцелуям и смакуя солёный привкус моих губ. Проводя чистой рукой по трепещущей груди, слегка прогибаюсь и медленно развожу его ноги. Деро испуганно вылупил глаза, чувствуя холодную мазь на сжавшемся колечке анальных мышц. — Расслабься и скоро тебе станет приятно... Обещаю. Братик смерил меня слегка недовольным взглядом, дрожа всем своим телом, и нехотя расслабился. Мой указательный палец проникает внутрь, растирая горячие стенки. Я сделал всё аккуратно и безболезненно, это не может не радовать. А его лицо выразило непонятные эмоции. Деро морщился и тихо кряхтел, слегка приподняв таз от кровати. Я обильно смазал свой член, содрогаясь от собственных прикосновений и желания. Моя чувствительность была повышена до предела, я хотел его до жжения между ног... Я ткнулся головкой в смазанный вход и медленно подался вперед, закидывая ноги брата на свои плечи. Джас резко прогнулся, сжимая пальцы, и тихо заскулил. — Больно!.. Что ты делаешь? П-прекрати... Аф... — Расслабься... Братик, я люблю тебя... Уверен, мой взгляд был добрым и нежным, потому что в душе у меня бушевала такая любовь, о которой я и раньше-то толком не знал. Она расцвела в моей душе прекрасным цветком, содрогаясь и благоухая... И Деро верил мне. Его тело расслабилось, а руки сомкнулись вокруг моей шеи. Я ощутил, как моё достоинство проникает в него почти до конца, сдавленно простонал и принялся за первые неуклюжие толчки... Наши губы вновь сплелись в страстном поцелуе, Деро выгибался и пытался кричать, жмуря глаза от боли, из которых ручьями потекли солёные слёзки... — Ш-ш-ш... всё хорошо, мой малыш... Уже лучше? Он согласно мотнул головой, проглатывая булькающие звуки и пытаясь смотреть только в мои глаза. Спустя несколько мгновений тело стало впускать меня легче, и я набрал темп, пытаясь обнаружить ту чувствительную точку в нём, что помогла бы Джасдеро отвлечься. По протяжному стону я понял, что обнаружил простату, и ускорился, вжимая тельце братика в кровать и растирая комочек нервов внутри него... Деро громко стонал, его пальцы, до этого хрупкие и слабые, с силой сжимали мои чёрные волосы, вороша их и сжимая. Я закрыл глаза. Мы целовались долго и жгуче, моим мыслям не было места в голове, я желал только этих поцелуев и этого человека. — Браа-а-тик! А-а-ах!!! Мы оба зажмурились, одновременно кончая с протяжными стонами, что слились в один, звонкий и чувственный. Я покрылся мурашками, расслабленно обмяк на дрожащем подо мной теле и приоткрыл глаза. Тонкая рука братика несмело легла на моё плечо. — Нии-сан... Я люблю тебя... Я безумно люблю тебя... Я почувствовал острую боль, пронзающую моё сердце, но не от печали и грусти, а от сильнейшей радости, что появилась в моей душе от этих слов. Мне было плевать, что я подхвачу какой-то там вирус, что умру когда-нибудь. Я просто был счастлив. Моё счастье было рядом. Глаза увлажнились и я с горьким смехом расплакался на груди у самого прекрасного, любимого и дорогого для меня человечка...