Совсем ребёнок

Автора не хватило на одну большую главу, следующая, надеюсь, последняя хд Дни тянулись мучительно медленно. Каждый из них казался для Джасдеро пыткой. Вечером он не спускался к ужину, а его здоровье значительно ухудшилось, и приёмная мать это замечала. Часто поднималась температура, и сухой кашель не давал покоя. Каждое утро его навещал врач, которого парень терпеть не мог. А терпеть не мог он его потому, что ему всё запрещали — запрещали находиться на холоде, пить слишком горячее и слишком холодное, есть много вкусностей... Ему запрещали гулять, посещать учёбу и работу, видеться с кем-то. Потому что болезнь вновь дала о себе знать, но теперь всё сложилось гораздо хуже. Деро мог заразить кого-нибудь. Никто не знал, сколько ему осталось, сколько всего он сможет вынести... Вечером он лежал в своей постели, глядя в потолок ничего не выражающим взглядом. Исхудалые, почти белые ноги комкали шёлковую простынь. Раньше такая роскошь вызывала только отчаянное смущение и желание выбежать из этого дома. Но теперь постель, окрашенная бело-голубыми тонами утреннего моря, казалась уютной и родной. Как всегда, устало вздохнув, его веки медленно сомкнулись, впуская в измученное сознание долгожданный сон... Но сон этот продлился недолго, на смену ему, будто бы призванная каплями, стучащими по крыше и окнам, пришла коварная бессонница. Да, Деро очень хотел заснуть. Заснуть навсегда, и никогда больше не просыпаться, чтобы не думать об одном и том же каждый день, чтобы не мучится такой тоской по брату... — Деби... — Тихо прошептав еле-еле родное имя, Деро повернулся на бок и сжался в комочек. Думы мучили, разрывали сердце. А Деро всё больше понимал, насколько злую шутку сыграла с ним судьба. Теперь брата не хватало еще сильнее, его хотелось обнимать каждую секунду, разделять с ним каждый чёртов вздох! Но то, что он думал в те моменты, вновь прорвало трещину в их отношениях. Ненависть — нешуточное чувство... И врать самому себе о своих чувствах — глупо и неправильно. Эта ночь была холодной и мерзкой. По подоконнику барабанил громкий ледяной ливень, а тучи заполонили чисто-белое небо своей противной серостью и тьмой... Всё это напоминало бурю, какой-то ураган, случившийся в душе у матери-природы. Она явно была недовольна, расстроена... Только чем? Точно так же, как и многие люди в этот вечер, она плакала своими необъятными слезами, заполняя штормящие океаны... А серые будничные города наполняла морозная свежесть, орошая дождём маленькие кирпичные домики на улицах и множество-множество деревьев с опадающими листьями. Ветер срывал эти жалкие комочки, совершенно не щадя увядающие жизни, как бы глупо это не прозвучало, мёртвых существ. Сейчас, в осеннюю пору, на чёрно-коричневых ветках с корой, пахнущей так резко и бодряще, уже почти не было листиков. Ни золотистых, с солнечным отливом, с которыми Дебитто любил сравнивать волосы братика, ни ярко-рыжих и красных, контрастно оседающих на мокрую землю... Не было почти ничего. Всё казалось таким голым и тоскливым. А ветер только сильнее забивал в души острые ветки, присыпая их сверху безумным дождём, пляшущим под дудку взбушевавшейся природы. Дебитто уже несколько дней не мог заснуть по ночам. Под глазами залегли тёмные синяки, а пальцы начали немного дрожать от сильного недосыпа. Эта ночь не стала исключением и, немного полежав в кровати, Деби всё-таки поднялся, натянул свою свободную рубашку и медленно спустился вниз. Подняв с небольшой тумбочки очередную самокрутку, парень тихонько вышел на крыльцо. Ступни тут же окоченели от холода, чувствуя мокрые лужи под собой. Деби слегка привстал на носочки, пытаясь вытерпеть эту небольшую пытку, и закурил, глубоко затягиваясь и сжимая помятую трубочку дрожащими пальцами. Серо-прозрачный дым заполнил лёгкие и черноволосый тут же закашлялся, бросая недокуренный свёрточек на увядшую траву. "Я сошёл с ума... Я больше не могу притворяться, что мне легко. Я больше не хочу..." Его ногти с силой впились в собственную кожу на руках, он больше не мог ощущать это. Он больше не хотел. — Деро, твои слова... Бьют сильно... По самому больному. Зачем ты снова причинил мне такую боль? Почему я должен оставаться равнодушным к тебе, как и прежде, когда я люблю тебя, маленький засранец?! — выкрикнув последние строчки, обращённые к окну на втором этаже дома напротив, Дебитто пнул ногой глубокую лужу. Холод пронзил тело, как электрический разряд, и брюнет несмело шагнул обратно. — Чёрт... Неожиданно большие парадные двери дома отворились и из них выскользнула тихая и темная человеческая фигура. Деби сразу понял, что брат ослушался и вышел на улицу. Сощурившись, золотые глаза уловили взгляд Деро, который осматривал своего братишку с небольшим испугом. Длинные блондинистые локоны прилипли к телу и светлой ночнушке, тут же намокая от порывов стихийного дождя. — Брат, иди обратно, ты простудишься! — Деби быстро преодолел расстояние между ними, хватая младшего за руку своими ледяными пальцами. Ноги испачкались от грязи и дождевой воды. Деро немного вздрогнул, пытаясь отступить назад. — Н-н-нет... Я хотел погулять... Не пойду! — Идём! Идём ко мне... — Деби почувствовал ноющую грусть внутри. Притащив брата к себе в дом, парень включил свет и сглотнул. С обоих ручьём стекала дождевая вода, а Деби оставлял за собой грязные следы. Ночнушка, что была надета на Джасдеро, прилипла к телу, обтягивая его грудь и делая светлую ткань полу-прозрачной. Дебитто сглотнул ком, подступающий к горлу, заливаясь румянцем от, наконец-то, такого близкого прикосновения к человеку, которого он любит больше всего на свете. Оба смотрели друг на друга с неверием, со страхом... — Деб... Пусти меня. — Джас попробовал вырвать руку, но попытка оказалась бесполезной. Он не понимал, как вести себя, что сказать, что сделать. Мыслей было много — и не одной подходящей. — Деби-и... — Ты правда ненавидишь меня? — Вот и всё, что Дебитто так давно хотел спросить. Его глаза широко раскрылись, он приготовился услышать самое худшее. Но по его зрачкам, расширившимися и превратившимися в два чёрных кружочка, обрамленных золотым ободком, было ясно — он рад просто стоять и держать Деро за руку. Это всё, что делает его счастливым. — Нет! Нет-нет-нет! Я люблю тебя, правда! — Деро судорожно всхлипнул, резко подаваясь вперед и прижимаясь к холодной груди человека напротив. Его тело, хоть и промокло насквозь, но всё же сохранило такое согревающее тепло, которое Деби без жадности и обиды отдавал замёрзшему братику. — Правда?.. — Как давно Деби слышал это? Год назад, два? От счастья закружилась голова и подкосились мокрые грязные ноги. Объятия были настолько неожиданными, что Дебитто еле успел удержать равновесие, обвивая тело своего близнеца обеими руками и прижимая к своему. Он чувствовал тёплую кожу под холодной тканью, затвердевшие от холода сосочки, впалый животик... Дрожа всем телом, пытаясь удержать вымученный от жажды стон, черноволосый сжал пальцы на его спине. — Джасдеро... — Правда!.. Я люблю тебя, бра... Деби не дал договорить брату, поднимая его голову за подбородок и прижимаясь к его обветренным губам своими. Так нежно, невесомо, обожаемо... Дебитто ни с чем не мог сравнить этот поцелуй, скорее даже это прикосновение, оно было настолько тёплым и манящим, долгожданным, что все эти слова были ничем по-сравнению с ним. Но Деро вырвался тут же... И всё полетело в Тартарары, все, чего хотел Дебитто, не могло уместиться в одном маленьком прикосновении. Джасдеро смотрел на него с ужасом, поджимая губы, его щеки были залиты нездоровым розовым румянцем. — Н-нет... Нет, Дебитто!