A Path Less Taken

— Ну… У тебя есть план? — спросила Асока. — А когда в последний раз у нас был этот самый план? — переспросил Энакин, болтая свисающей ногой.       Он, вместе со своим бывшим Падаваном, а теперь лучшей подругой, сидел на краю одного из зданий на Корусанте. Бытие Джедаями-изгоями имело свои преимущества, например, они могли теперь одолжить у местных прохожих спидеры. Один из них позволил им взять такой спидер, который хоть был не в самом лучшем состоянии, но справлялся со своей главной обязанностью, а именно их перевозкой. — Это хорошо, но всё же, что нам осталось сделать? Просто найти где-то работу и заработать себе столько кредитов, чтобы найти место, где бы мы могли жить? — спросила Асока, на что Энакин нахмурился.        В нем была прочная уверенность того, что мирное проживание для них невозможно, пока война всё еще не закончилась, и хотя они больше не подчинялись Джедаям, но всё же пока оставались врагами Сепаратистов. Учитывая это и то, что они больше не могли рассчитывать ни на кого, бывший Джедай и его Падаван, должны были стараться ещё больше, чем прежде. — Я не уверен что это по настоящему удовлетворит меня, не только удовлетворит, но и успокоит мой разум. Я не думаю что смогу договориться сам с собой, пока эта война продолжается, — сказал Энакин. — Что у тебя на уме? — спросила Асока. Тогда Энакин встал на ноги. — Я должен возвратиться в храм, чтобы сделать нужные приготовления. Если мы хотим быть в нужной позиции на время этой войны, мне нужно будет много чего еще украсть оттуда, — ответил Энакин потирая своё запястье. — Ты собираешься что-то украсть из храма? Каким способом ты это осуществишь? — спросила Асока. — Джедаи понятия не имеют что я ушёл, максимум, что они знают, это то, что я пошёл прогуляться с тобой, чтобы ещё немного побыть со своим Падаваном. Они сделают выговор, но это не такое преступление, как бунт. Первым делом нужно достать ещё два коммуникатора, а также понять, сможет ли Рекс давать нам закрытую информацию, не обращая на себя внимание вышестоящих. Так же нужно достать руководство по семи формам боя. Последнее будет очень рискованно  — разъяснил Энакин, из-за раздумий его брови нахмурились, а большой и указательные пальцы оказались на подбородке, — ну, а после этого мне нужно будет ещё несколько дней для того, чтобы переделать мой световой меч. — Переделать? Какой в этом смысл? — спросила Асока. — Цвета варьируются в зависимости от того, как ты медитируешь над кристаллом. Ты не создаешь свой, потому что совет даёт его тебе, однако мне всё же пришлось несколько дней заниматься своим до того как окончательно собрать. Хотя это было мучительно, я готов повторить это заново, — сказал Энакин, вспоминая те времена, — но если я не смогу получить нужную мне форму, я сделаю себе новую для основного применения. А ещё, наверное, достану новые робы и спрячу их под ними, главное только достать новые кайбер-кристаллы. — Ты поменяешь свой стиль? Не похоже на тебя, — сказала Асока. — Не поменяю, а изучу новые стили, я не задумывался об этом, пока был на войне, но, оказывается, изучение новых стилей довольно полезно. Тебе бы тоже пригодилось, Асока, — сказал Энакин шагая к спидеру. — То есть, для пояснения ситуации, твой план заключается в том, чтобы уговорить Рекса давать тебе закрытую информацию, достать руководство по семи формам боя и узнать расположение всех кайбер-кристаллов в галактике? — подвела итоги Асока. — Ну, примерно как ты и сказала, — подтвердил Энакин. — Ты всё такой же безумец, каким и был, Скайрокер, — сказала Асока, покачивая головой, что заставило Энакина ухмыльнуться. — Эй, мы одинаковы в нашем безумии, так всегда было, хотя я надеюсь, что вид этого чёртового Храма отрезвит меня настолько, что позволит мне скрыть свои истинные мотивы. Сила сама по себе может стать хорошей ищейкой для поиска людей с плохими намерениями, особенно если те не умеют скрывать себя в Силе. Я должен вести себя хладнокровно, чтобы не потерять эмоциональный контроль и не превратиться в раскрытую книгу, — сказал Энакин, при этом качая головой, уже представляя насколько для него будет тяжело это сделать. — Тогда удачи! Тебе она пригодится, — сказала Асока, встав и похлопав его по плечу. — Ну, как однажды говорил мой бывший Мастер, не существует такого понятия как удача, но я не был из тех, кто следовал его указаниям в большинстве случаев, так что я принимаю твои пожелания, — сказал Энакин после того, как сел на спидер и указал Асоке сделать тоже самое. Он должен был оставить её где-нибудь до того как взяться за дело. — Я не могу просто оставить тебя здесь, Шпилька, — сказал он. — Но, Скайрокер, вид же такой прекрасный! — сказала Асока саркастичным тоном, нахальный Падаван не смог удержать себя от ухмылки, заставив Энакина тоже оскалиться. — «Точно мой падаван!», — подумал он, почувствовав гордость. — Как видно, Мастер Скайуокер ушел, — сказал Масс Канцлеру. Тон Палпатина не изменился, но, подняв бровь, он всё же спросил достаточно вежливым тоном. — Ушел? — Джедай, у которого я спросил, не сказал большего, но да, он сейчас недоступен. Я попросил его связаться со мной, если Энакин вернётся, и он согласился. Хотя у меня есть некоторые подозрения, что там что-то происходит, о чём Джедай мне недоговаривал, — сказал ему Масс. — У меня тоже , — сказал Палпатин, складывая свои пальцы в раздумьях. — «Что же ты замышляешь, Энакин?» — подумал он.       Ты был бы глупцом, если бы подумал что Палпатин не очень умный человек. Даже если бы он не был сверхсильным лордом Ситхов, который манипулирует всем за занавесом, многое разворачивалось бы как он и предвидел. Смерть его матери тоже.       Он прокручивал это в голове Энакина много раз, тонко намекая что именно его слепая привязанность к ордену Джедаев привела к гибели его мать.       Он знал много способов донести эту мысль ему, в более тонких формах нежели простые слова. Эти мысли были доставлены ему в такой форме, что бы из всех возможных ответов он принимал только тот, где виновниками ситуации были именно Джедаи. Это было риском, на который он шёл и который, в конечном счёте, себя оправдывал.       Но это… этого он не ожидал. Сила не была способна определить абсолютное будущее чего-то, но Сидиусу нравилось думать о всемогуществе своей способности предвидения. Многие пути, которые приводили Энакина в нужное ему положение, тоже были частью этой способности.       Но всё же, может он чрезмерно задумывается над этим? Сидиус быстро выбросил эти мысли из головы. Его инстинкты подсказывали ему, что он был прав, а Сидиус доверял своей способности владеть Силой, которая направляла его. Она руководила им и помогала ему в осуществлении его планов, так же как в уничтожении его противников с лёгкостью. Тёмная сторона Силы была могущественнее, чем обычный Джедай мог представить.       Сидиус всматривался в окно, стоя на ногах, а его руки были скрещены за спиной. Всматриваясь в город, который лежал на горизонте, он закрыл свои глаза и позволил своему разуму плыть. С помощью силы он рыскал по всему городу, чтобы уловить эмоции Энакина, то, что он чувствует сейчас. Но всё, что чувствовал Сидиус это было целеустремлённость и сосредоточенность. Обычно всему это сопутствовала сила Тёмной стороны, особенно когда Энакин позволял себе ощутить её частичку, не погружаясь полностью, что позволяло ему быть более сосредоточенным. Он почувствовал этот гнев, когда убили его мать на Татуине.       Сидиус полностью находился в этих эмоциях чистой боли и ненависти. Он сам никогда не чувствовал ничего настолько грубого и мощного. И когда Энакин рассказал ему о том, как он уничтожил целое племя пустынников, безжалостно вырезав всех женщин и детей, он понял, что у молодого Джедая есть потенциал стать Ситхом. Не просто обычным Ситхом, а самым мощным из всех живущих, сильнее его самого и даже его покойного Мастера. Ему нужна была только указывающая рука. Что касается Лорда Тирануса, то он был нужен лишь как временная пешка в его большой игре, пока он не будет уверен, что сможет утянуть молодого Джедая на Тёмную сторону.       Сидиус мог бы похвалить себя за умение быть терпеливым в вопросах реализации своих планов. Он уже работал над тем, чтобы полностью подчинить Сенат своему контролю, а когда это произойдёт, у него будет целая армия для реализации Приказа 66, даже если юный Скайуокер не будет в его подчинении к тому моменту, хотя шансы на это были ничтожными. — «Да. Скоро ты будешь моим, Скайуокер!» — подумал Сидиус, после чего прервал свои видения и вернулся к своим обыденным делам.       Энакин шагал быстрым шагом и эмоции на его лице говорили, что он не в настроении. Внутри он был очень нервным, но ему приходилось контролировать свои мысли, чтобы его не прочли. Для этого он решил погрузиться в медитацию на несколько минут, используя Силу. Энакин никогда не был человеком, любящим медитировать, поэтому только мысль о том, что он должен были несколько дней подряд заниматься этим, вгоняла его в депрессию.       Энакин шагал к храму Джедаев стройным шагом, как будто был армией из одного человека (ну как в оригинальном 3-ем фильме когда шёл с армией на храм, «прим от автора оригинала») Хотя сейчас его цель была не в убийствах, а в краже. Ему нужна была постоянная слежка изнутри, и коммуникатор был для этого необходимой вещью, ну или хотя бы жучок. Этим жучком по его плану должен был стать Рекс. Хоть он и был очень близок с капитаном, но впервые должен был попросить его о таком. Капитан должен был обмануть джедаев, что было очень трудным занятием для человека без способностей к Силе. Но, по сути, это было его единственным вариантом.       Он уже подумывал рассказать обо всём Оби Вану, но, подумав над этим, понял что хоть тот и его мастер и близкий друг, но скорее всего он ставит интересы Ордена и Храма выше него, что не могло не печалить Энакина.       Войдя в храм, первым делом он пошёл за коммуникаторами, что было легчайшей из всех задач. Он знал, что для этого нужно найти Оби-Вана, который уже стоял у входа в храм, когда Энакин вошёл. Он подошёл к Энакину сразу же, как встретил его глазами, последний же сохранил свой грустный вид пока приближался к Оби Вану. Пока что всё проходило гладко. — Энакин, — мягко сказал Оби-Ван, зная что ситуация очень деликатная для его бывшего Падвана. Но Энакин поднял свою руку, сразу заставляя умолкнуть своего бывшего Мастера. — Перестань, ты не можешь ничего сказать, что исправило бы ситуацию, — сказал он грубым тоном, решив, что сказать правду лучше, чем сочинять на пустом месте. — Я знаю, я могу сказать, только что я пробовал всё, что было в моих силах. Я пытался им разъяснить, что это не путь Джедаев, что они всегда стоят стеной друг за друга, пока вина не доказана, но они просто не согласились и я… — Энакин положил руки на плечи своего бывшего Мастера, что бы остановить его тираду, и удивлённый Оби-Ван, всматриваясь в лицо Рыцаря Джедая, увидел то, что в основном не видел до этого, сильную сосредоточенность. — Я знаю что ты пытался, и я благодарен тебе за это, но я никогда не смогу видеть совет как раньше. Они забрали у меня моего Падавана, моего друга, с которым мы прошли через огонь и воду, при этом они хотят, чтобы мы не подавали виду, как будто это не такая уж и большая проблема?! Как будто это совсем не важно?! — говорил Энакин и его голос становился всё громче, пока концентрация сорвалась и её заменила злость. Он снял свои руки с плеч Оби-Вана, сжал их в кулаки, начав шагать вперед и назад. Оби Ван видел, что Энакин пытался изо всех сил успокоить себя, но у него это плохо получалось. -Что бы ты сделал… — внезапно начал Энакин, — Если бы Орден сделал тоже самое со мной и заставил меня уйти? Оби-Ван молчал, потому что боялся правды и честного ответа. Энакин всматривался в нейтральное лицо Оби Вана, но он больше обращал внимание на нотки сомнения в его лице. — Ты не можешь мне ответить, не так ли? — спросил Энакин в попытках убрать из голоса нотки разочарования и заменить их равнодушным спокойствием. Сила, это было очень трудно для него. — На этот вопрос я не смогу ответить, — честно сказал Оби-Ван. В гневе Энакин сильнее сжал свою металлическую руку, слова Оби-Вана сильнее подтвердили его чувства по отношению к Джедаям. Про то, как они высасывали душу у человека вместе с эмоциями, то, что и делало людей людьми. Джедаев легко можно было заменить дроидами и при этом не было бы видно никакой разницы. — Я не знаю, что тебе сказать, чтобы облегчить твою боль, но знай, что я всегда тебя буду поддерживать, — сказал Оби-Ван положив руки на плечи своего друга.       Энакин обнял своего мастера с грустной улыбкой на лице, а потом отпустил его, и в этот момент Оби-Ван почувствовал вместе с болезненным чувством пустоты чувство благодарности, и он был рад этому. — Спасибо, но мне нужен новый коммуникатор, потому что старый я разбил в гневе, — сказал Энакин. — Прямо как твой световой меч, хотя я удивлён, что ты настолько долго держал его при себе, что…. — Знаю, Оби-Ван, оружие — моя жизнь, мы уже проходили это, — ответил Энакин закатив глаза. Оби-Ван же не смог устоять и улыбнулся, как будто старый Энакин вернулся. Но вместе с этим он чувствовал, что это не так и что без своего Падавана он уже никогда не будет прежним.       Энакин и Оби-Ван вошли в комнату, где хранились запасные коммуникаторы, все они были идентичны и позволяли связаться со всеми, кто имел такой же при себе. Из-за их специфики их было очень сложно прослушивать. — Ну, бери сколько нужно, но сделай всё быстро, потому что канцлер Палпатин хочет тебя увидеть, — сказал Оби-Ван.       Энакин подошёл к коммуникаторам и взял один, а второй с помощью Силы скрыл в своём кармане со скоростью пули, до того, как это увидел Оби-Ван. — Ты знаешь, почему он меня позвал? — спросил Энакин. — Нет. Он просто хотел тебя увидеть, — ответил Оби Ван. -Я поговорю с ним позже, а сейчас мне нужна небольшая тренировка чтобы очистить разум, — нейтрально сказал Энакин своему мастеру, — здесь есть какие-нибудь официальные архивы по семи формам? — Ты хочешь сменить свой стиль? — спросил Оби-Ван с поднятой бровью, это сильно удивило Оби Вана. После Джеонозиса Энакин усиленно старался улучшить свою технику боя, он сказал ему, что суть его стиля состоит в взаимосвязанных элементах Соресу, что было необходимо для отражения выстрелов из бластеров, и Джем Со, которое помогало вести агрессивную атаку против противников которые обладали световыми мечами или другим оружием ближнего боя. Он пошёл тогда на такие меры после того, как потерял свою руку в схватке с графом Дуку, и вот, теперь он опять хочет сменить свой стиль. — Если ты и вправду хочешь сменить свой стиль боя, то я могу попросить мастеров дать тебе нужный голокрон, но будь осторожен, ведь они довольно ценны… — не успел закончить фразу Оби-Ван как Энакин перебил его. — Информация из этих книг может быть скопирована, — начал Энакин и вынул свой световой меч, на который он смотрел с каким-то новым интересом, — здесь, по правде, никакой проблемы нет. Я могу переслать информацию в чип хранения R2, ничего сложного.       Оби Ван нахмурился на своего бывшего Падавана. Тот вёл себя очень странно, учитывая, что его ученица только что ушла. Он ожидал одинокость, злость и отчуждение, но по-видимому он пытался заменить эти чувства пустотой. Тогда же впервые он опустил свой взгляд на руки Энакина, поняв, что перчаток на них больше нет. — Где твои перчатки? — спросил Оби-Ван. — Я эти чёртовы перчатки больше не ношу, — сказал Энакин, прицепив свой световой меч обратно. Оби-Ван сейчас смотрел на своего ученика с округлившимся глазами и едва не матерился. Он, в принципе, не был таким человеком, и ко всему прочему был свято убеждён, что это плохая идея, ругаться при своём Падаване. Хоть его эмоции не выдавали его, но то же самое нельзя было сказать про его действия. -Пожалуйста, давай побыстрее закончим с голокроном, я не хочу затягивать, так что мне всё равно как ты этого добьёшься, главное держи Винду подальше от меня, — зарычал Энакин до того, как выбежал из комнаты. — «Сила, ты когда-нибудь станешь причиной моей смерти, Энакин», — подумал Оби-Ван, у которого уже голова кружилась от быстрых изменений эмоционального фона Энакина.       Он всё еще помнил, что сказал Мейс, когда Асока была там. Про то, что всё это было одним испытанием, когда бывшие товарищи пытались её поймать и покарать за преступления, которые она не совершала. Некоторые хотели её смерти, что Оби-Ван понял, как, впрочем, и Асока с Энакином. Он не верил, что когда-нибудь застанет тот день, когда Джедаи позабудут про сострадание или хотя бы про манеры, ведь некоторые мастера так и не извинились.       Несмотря на всё это, Оби-Ван двигался в сторону комнаты совета, хотя в этот раз с тяжестью в ногах, потому что еще вчера он потерял там одного из близких друзей. Но для Энакина всё было еще хуже. Оби-Ван считал, что они были как две части чего-то целого, настолько они были схожими. Они даже думали одинаково, что сильно сказывалось во время битвы. Они были идеальными мастером и Падаваном друг для друга.       Она была не только его первой ученицей, но и первым другом, Оби-Ван хорошо понимал, что больше не мог бороться за это звание, война сильно разделила его с Энакином. Но с Асокой все обстояло иначе, она была рядом с Энакином в самые худшие моменты, они стояли горой друг за друга. Это было похоже на те времена, когда Энакин ещё был его Падаваном, хотя с тех времён прошло много времени. Энакин прошёл долгий путь с тех пор. Оби-Ван не мог не гордиться своим бывшим учеником.       Будучи погружённым в свои мысли Оби-Ван и не заметил как быстро дошёл до дверей совета. Хотя он и был членом совета и имел право войти когда ему заблагорассудится, он взял паузу для того, что бы подготовиться ко встрече с другими мастерами, в глаза которых ему еще предстояло посмотреть. — «Мне всё равно как ты этого добьёшься, главное держи Винду подальше от меня» — вот что вертелось у него в голове. Мастер Соресу, сняв с себя часть напряжения, вошёл в комнату, где заседал совет. Хоть он и пытался адресовать свои слова всем собравшимся, но при этом пытался не встречаться взглядом с Мейсом Винду. Этим он пытался показать ему своё чувство обиды, за то, как он обошёлся с Асокой. — Предложение ли ты имеешь к нам, Мастер Кеноби? — спросил его Йода. — Да, хотя это, скорее, просьба Энакина. Он хочет копию Семи Форм, — сказал Оби Ван. — Он опять меняет стиль? Не понимаю, зачем? Он смог соединить Сорсеру с его Джем Со, причём вполне удачно, по моему мнению, — сказал Пло Кун, который своими глазами видел умения и свирепость Энакина на поле битвы. — Не менять, а скорее научиться новому, я думаю что проблема лежит в том, что он винит себя за то, что не смог поймать Баррисс до того, как Асока потеряла веру в Орден. Это немного длинное объяснение, но другого у меня нет, которые бы дали вам понять, почему он хочет изменить свой стиль, — сказал Оби-Ван, стоя перед советом со скрещенными на груди руками. — Честно? Я не понимаю, почему он хочет выучить новые стили. Многие из нас довольны тем стилем, которым он успешно владеет, — сказал Винду с поставленными под подбородком пальцами. — Мы все знаем насколько мощными становятся мастера в боях на мечах, когда изучают все формы, или, на худой конец, их основы, — сказал Оби-Ван.       Некоторые мастера из совета перекинулись взглядами друг с другом, все понимали кого имеют в виду Оби-Ван, который намекал на неуловимого генерала армии дроидов Гривуса. В основном, будучи мастером формы Ниман, он еще и изучил остальные виды боёв на мечах. Эти разновидности стилей, которые он изучил, помогали ему с лёгкостью предсказывать действия противников и иметь превосходство над многими Джедаями, которых он убил. Нужно было разнообразить свои умения, чтобы выстоять против генерала один на один.       Если Энакин думает сделать что-то похожее, то он станет просто монстром на поле битвы. Он был от природы одарён и был мастером боя на мечах, а поле битвы стало его домом. И если он узнает метод, как заставить все семь форм работать на себя…. — Энакин боец от природы, — сказал Оби Ван во всеуслышание, — он сможет понять основы всех стилей очень быстро, при этом использовав их наиэффективнейшим способом, так же, если и не лучше, чем Генерал Гривиус. — Опыт не равен прирожденному таланту, Мастер Кеноби, — высказал для всех Винду. — Мы говорим про Джедая, который не только успешно соединил два разных стиля вместе, но и стал искусным бойцом, пользуясь ими, если даже не абсолютным мастером, и только за два года, — Ки Ади Мунди напомнил Винду, — не забывай что именно я научил Скайуокера основам формы Пять, после этого он занимался самообучением, совершенствовал её, соединив со своим Соресу, и создал свой стиль боя, свою форму, так же, как ты сделал с Джуйо.       Винду сжал свои губы, ему не нравилось, что его сравнивают с эмоциональным Джедаем, которому явно недостаёт мастерства, чтобы овладеть Джуйо. Он оставит свой Вапаад только себе, потому что использование таких тёмных элементов было рискованно, особенно для человека со складом ума как у Скайуокера. Это было главной проблемой для него, даже и объяснять не стоило, не было уверенности, что при использовании этого стиля и при слабом толчке с Тёмной Стороны Силы та не поглотит его. — Скайуокер боец искусный, хотя беспокоит он меня, — сказал Йода. — Я так же хочу обратить ваше внимание на то, что Энакин теперь настроен на то, чтобы опустошить свой разум. Его разум и эмоции, именно это беспокоит меня. Я никогда не видел разума настолько пустого, что он холоднее зимнего шторма на Хоте, — сказал Оби-Ван, вспоминая свои ощущения, когда читал разум Энакина. — Холодно? Как именно? — спросила Шаак Ти. — Холодно, как будто там ничего нету. Его разум рассеян, пуст, там нет ни злобы, ни ненависти, но вместе с этим нет симпатий, любви и сострадания, как будто смотришь в голову дроида, тебе кажется как будто он просто функционирует, что там нет головного мозга, только заложенные программы, — сказал Оби-Ван, не смущаясь скрыть своё беспокойство. Не важно кто ты, если индивид перестанет сочувствовать всему, то он не будет сочувствовать и о жизнях других, даже своей. Единственное, что будет их заботить, это желание доделать работу до конца, в этом случае — война, что само по себе беспокоило.       Многие мастера нахмурились, услышав разъяснения Оби-Вана о состоянии разума Энакина, со стороны казалось, что потеря Падавана стала катализатором для него, чтобы перестать беспокоиться обо всём. Для Джедая это было очень плохо, недостаток эмоции — это хорошо, но не недостаток сострадания, даже Мейс был обеспокоен ситуаций, хотя совсем по иным причинам нежели остальные члены совета. Он и Оби-Ван отлично знали Скайуокера, и то что он живёт эмоциями, а без них что будет им двигать? Желание закончить войну? Или увидеть конец Сепаратистов? А потом что? — Беспокоит меня это. Джедай сострадание терять не должен, в ином случае опасность есть для них дроидом стать, — сказал Йода. Оби-Ван благоразумно промолчал, но оставшееся от Квай-Гона в его мыслях требовало возразить на это. — «Такое двуличие», — подумал Оби-Ван, пытаясь сконцентрироваться на Силе, чтобы упорядочить свои мысли. — У меня есть решение этой проблемы, — внезапно сказал Кит Фисто. Пока все поворачивались в его сторону, он в это время скрестил пальцы и внимательно смотрел на Оби-Вана. — Потеря Падавана это тяжёлый удар, — сказал Кит Фисто, вспоминая смерть Нахдара от рук Гривуса, — но любой сможет найти выход, концентрируясь на Силе и понимая, что сейчас ты намного лучше, чем был раньше, именно этого и хотят все мастера своим Падаванам, знать что они теперь лучше, чем раньше. — Да, но разве это про наш случай? — усомнился Оби-Ван. — Это ничего про нас не говорит, кроме того, что показывает невозможность для бывшего Падавана Тано остаться в Ордене. Её самоконтроль был ещё хуже, чем у Скайуокера, — сказал Винду. — Я отказываюсь верить, что в этом есть хоть какая-то вина Асоки, — сказал Оби-Ван, который уже говорил на довольно высоких тонах. Неудивительно, что Энакин не мог ужиться с этим человеком, Винду знал что говорить, чтобы больнее задеть словами. Он был мастером Вапаада, специальной техники Винду, который создал на основе Джуйо, цель которого была вывести из эмоционального равновесия своего противника, именно поэтому Энакин не мог терпеть Винду.       Оби-Ван понимал, что конфликт между Винду и Энакином приведёт лишь к плохим последствиям. Страх и неуверенность в себе не только не помешают ему сосредоточится, но наоборот, будут подпитывать его силы, хоть такой стиль был так же рискованным как Вапаад Винду, но это делало его отменным бойцом. Почему Оби-Ван задумывался об этом? Потому что если Винду продолжит в таком темпе, то он доведёт Энакина до белой ручки, ответил он сам себе, мгновенно. — Я соглашусь с Мастером Кеноби, на нас тоже лежит значительная часть вины, — сказал Пло Кун, откинувшись назад. — Она ушла по своей воле, — возразила Шаак Ти. -Потому что её довели! — сказал Энакин, внезапно войдя в комнату совета. Хотя самоконтроль Энакина был сильным, но многие мастера смогли почувствовать его злость, которая была столь же сильна, сколько и его самообладание. — Вопреки твоим утверждениям, это было не испытание, это была ошибка с нашей стороны. Надеюсь, тебе не кажется, что Асока не уловила то, как мы справились с ситуацией? — возразил Оби-Ван. — Мы взялись за ситуацию так, как считали нужным, — сказал Винду. — Ты про отсутствие сострадания у вас, про сострадание, которое якобы должно быть главнее всего для Джедаев? Сострадание, которого по-вашему у меня нет? — спросил Энакин, почти рыча, — Да мне и не нужно слышать твои ответы, что бы чувствовать за целый парсек твои сомнения насчет меня. — Успокойся Энакин, — сказал Оби-Ван. Несмотря на то, что он ожидал от Энакина эмоционального взрыва, тот сжал руки в кулаки и смог взять себя под контроль. — У меня для тебя есть идея. Я думаю, что лучший способ побороть потерю, это медитация и воссоединение себя с Силой, — предложил Кит Фисто, всматриваясь в безучастное лицо Энакина, — можешь отлучится на время от войны, успокоиться и даже немножко потренироваться в свободное время. — Я нахожу Набу довольно спокойным местом для этого, пещеры Илума тоже неплохой вариант, хотя есть и другие, — предложил Оби Ван. — Это не так уж и плохо звучит, — сказал Энакин. От такого ответа Оби-Ван пришёл в удивление, а остальные члены совета остались сидеть с приподнятыми бровями. Они знали что Энакин ненавидит быть связанным по рукам, ненавидит медитацию в целом, поэтому слушать от него такое было сюрпризом для них. — В нормальной ситуации я бы взял Сумерки и меня уже здесь не было бы, — сказал Энакин. — Но твой корабль был уничтожен, так что ты должен пользоваться шаттлом. Можешь пойти на крышу храма, там тебя будет ждать один такой, мы всё организуем, — сказал Оби-Ван, на что Энакин согласился и вышел из комнаты. — Честно? Я очень удивлён, что он смог сохранить своё спокойствие, — сказал он, когда Энакин вышел. — Твой бывший Падаван научился трюкам, которые позволяют ему контролировать свои эмоции, это очень хороший для него результат, — сказал Пло Кун. — Я не буду соглашаться или не соглашаться по этому поводу, но я поговорю с Мадам Джокастой по поводу голокрона, — сказал Оби-Ван до того, как выйти.       Энакин ждал шаттл на крыше почти десять минут. Посмотрел по сторонам и, убедившись, что никого нет рядом, он подошёл к солдату-клону, который был пилотом шаттла. — Мастер Кеноби направил меня сюда, чтобы я доставил вас в нужное вам место, сэр, — сказал клон. — Это хорошо, но меня не интересуют ваши услуги, только шаттл, — ответил клону Энакин. — Но мне приказали… — начал клон. — Ты меня подбросишь куда мне надо, а потом уйдёшь, когда мы доберёмся до места, — сказал Энакин, махнув рукой. — Я подброшу вас куда вам надо, а когда доберёмся до места, я оставлю вас, — повторил его слова клон. — Ты забудешь обо всём этом после, — добавил Энакин. — Я забуду обо всём этом после, — повторил клон. — Ты не запомнишь тех, кого увидишь по дороге, — сказал Энакин. — Я не запомню тех, кого увижу по дороге, — повторил клон.       Энакин довольно покачал головой. Это поможет ему замести за собой следы. — Давай уже, пошли, — сказал Энакин, уже не используя Силу. — Да, сэр, — сказал клон, входя в шаттл.       После этого Энакину осталось подождать Оби-Вана, который через несколько минут пришёл с голокроном в руках. — Вот они, только обещай, что ты хотя бы попытаешься медитировать, — вздохнув от безысходности, сказал Оби-Ван. — Я не могу обещать такое, — ответил Энакин с ухмылкой. Оби-Ван закатил глаза, но думал, что так будет лучше, чем если бы он пошёл на поводу своих эмоции и вляпался в проблемы. — Ты никогда не перестанешь создавать проблемы из пустого места, не так ли? — спросил Оби Ван. — Ну, это зависит от твоей формулировки слова «проблема». Увидимся, — сказал Энакин, дав салют двумя пальцами своему Мастеру. Когда шаттл двинулся, он посмотрел в сторону храма хмурым взглядом, а потом уселся, закрыв глаза. — «Мне очень жаль, что мне пришлось вам лгать, мастер, но даже вы не поняли бы то, что я больше никогда не смог бы доверять Джедаям», — подумал Энакин, при этом наклонив голову назад, как будто пришёл к пониманию этой простой истины. — Куда мы направляемся, Мастер Скайуокер? — спросил клон. — На крышу Вайвардской башни, тот кого я должен встретить, ждёт меня там, — ответил ему Энакин.