Молчи

— Миртл! — прошипела рассерженная Гермиона Грейнджер, скрестив руки на груди. Вода, которая быстро остывала на холодном воздухе, стекала по коже, оставляя под ногами лужицы. После горячей ванной, в которую девушка вылила практически все остатки маггловской пены, хотелось лишь одного: завернуться в полотенце, после накинуть тёплую мантию и рысью броситься в мягкую и уютную кровать. Вставать, правда, уже через несколько часов, ведь за окном непроглядная ночь, и она, староста Гриффиндора, нещадно нарушала комендантский час. Но ничего, если встретит Филча на обратной дороге, всегда может соврать, что у неё сегодня незапланированное дежурство. Да, Гермиона Грейнджер испортилась. — Вот что Миртл?! Что сразу я?! — привидение появилось буквально из ниоткуда — секунда, и полупрозрачное тело девочки, умершей в туалете, висит перед волшебницей в нескольких метрах. И на обычно грустном или раздражённом лице такая озорная улыбочка, что Гермионе даже на секунду становится не по себе. Может быть, попросить Пивза с ней разобраться? — Верни мою одежду, — чеканя каждое слово и ощущая, как мёрзнут ступни, так как пол в ванной старост был просто потрясающе ледяной, произносит шатенка как можно более строгим голосом, но Плаксе — абсолютно побоку, каким тоном Гермиона Грейнджер взвывает к её совести. У мёртвых её нет так-то. — Это не я-я-я, — в конце фразы сорвавшись на ультразвук, едва ли не визжит привидение и с криком, полным негодования, ныряет в ещё тёплую воду, в которой ещё недавно нежилась лучшая студентка Хогварства: — Раз не веришь, то ищи свои вещички сама! И она в самом деле исчезает, оставляя совершенно безоружную и абсолютно обнажённую Гермиону один на один с темнотой и холодом, который уже обвил её тело, из-за чего оно покрывалось отвратительными мурашками. Беда. Причём девушка даже не понимала, что её беспокоит больше: то, что она осталась без одежды или то, что палочка осталась в кармане мантии, которой здесь уже не наблюдалось. Прекрасно. Просто прекрасно. Ну, Миртл.! Стараясь успокоиться и придумать хоть что-то, шатенка огляделась. Не могла же настырная Плакса не оставить ей ничего… И в самом деле, в самом тёмном углу, в надежде того, что Грейнджер сюда даже не посмотрит, белело одно-единственное полотенце. Бинго! Девушка, шлёпая ещё влажными ногами по холодным камням, бросилась к единственной вещи, способной прикрыть её наготу. Если она благополучно доберётся до спальни, то уже завтра же ответит привидению подобной монетой. Правда красть у неё нечего да и едва ли привидению есть дело до собственной обнажённости… Но решить этот вопрос определённо стоит! Чем это она заслужила подобную шалость? Проклиная Миртл за глупые шуточки, себя за то, что слишком расслабилась и не заметила похищения собственных вещей, холодный пол под ногами, так как ступни уже просто отмёрзли, а также отсутствие обогревательной системы в целом, девушка схватила несчастной полотенце и едва не застонала от ужаса: нет, в таком определённо нельзя выходить из ванной. Если её найдёт Филч, то определённо отправит к Дамблдору, а находится в таком виде перед директором Хогварства было просто-напросто неприлично. Полотенце было… Маленьким. Совсем не таким, каким привыкла пользоваться Гермиона: подобной тряпочкой ни тело не вытрешь, ни волосы не обмотаешь. Похоже, привидение поменяло её махровое банное полотенце на это полотенчико для лица. Вот же летающая мерзавка! Но делать, ровным счётом, было нечего. Никто сюда случайно не заглянет. Во-первых, это ванная для старост факультетов, а, во-вторых, едва ли люди принимают душ среди ночи. Обычно в это время все нежатся в тёплых кроватях… В отчаянии Гермиона закусила губу. Ей совершенно не хотелось выходить в таком виде за пределы этого помещения, но и оставаться здесь тоже было бы глупо. Ещё чуть-чуть, и она определённо заболеет. — Ты справишься, — себе под нос прошептала Грейнджер, поправляя найденное полотенце на своём теле. Оно в самом деле было крохотным: едва-едва прикрывало то, что должно прикрывать, и у Гермионы случилась дилемма что она хочет прикрыть сильнее — верх или низ? Решив, что верх она всегда может прикрыть руками, шатенка, чьи мокрые волосы стали совсем холодными и неприятными, обвязала белое недоразумение вокруг бёдер, сделала пару шагов, проверяя, не спадёт ли спасительная тряпка в нужный момент, и перекинула концы обычно пышной шевелюры вперёд, на плечи. В путь! Девушка замирает у выхода всего на секунду, а после, решительно дёрнув дверь, быстро выскользнула из помещения, руками прикрыв грудь. От страха и какого-то волнующего чувства того, что она поступает как-то… Неправильно внутри всё скручивается в один большой сплошной морской узел. Ей кажется, или здесь ещё холоднее, чем там? Однако останавливаться и сравнивать температуры у неё не было времени, поэтому Гермиона быстро засеменила вдоль коридора, негодуя лишь насчёт того, что спальни старост и ванная старост находятся так далеко. Не могли, что ли, поближе их как-то расположить? От волнения у неё сердце стучало, как ненормальное, а сама она в напряжении прислушивалась к окружающей тишине… Только бы не кошачье мурлыканье! Однако удача, похоже, была на стороне юной гриффиндорки, так как половина пути была благополучно пройдена, и осталась буквально пара поворотов, и этот полуобнажённый квест по Хогварству закончится. Но кто сказал, что жизнь Гермионы Грейнджер спокойна и благополучна? Едва завернув за очередной угол, девушка в ужасе замирает, не зная куда податься. Впереди, развернувшись к ней спиной, — к счастью! — медленно шёл Драко Малфой: эти светлые волосы, торчащие во все стороны, а не прилизанные, как на начальных курсах; широкие плечи, которые не скрывала даже безразмерная чёрная мантия старост; и высокий рост нельзя было спутать с чем-либо другим. И этот гадкий слизеринец, отношение которого в последний год сильно изменилось и теперь вызывало в Гермионе столько вопросов, был буквально в паре широких шагов от неё. Ей конец. Ей определённо конец! Малфой не из тех людей, кто, увидев нечто подобное, спокойно отреагирует и проводит бедную даму до спальни. Что же делать? Решив, что нужно подождать, пока он пройдёт по этому коридору и исчезнет в следующем, девушка попыталась аккуратно двинуться назад, не издавая при этом ни одного звука. Аристократы со слухом в ладах, к её огромному сожалению. Она помнила, как Забини расслышал оскорбление Рона, произнесённое им под нос, и едва не бросился на него с кулаками. Благо, вмешался всё тот же Малфой и успокоил своего друга. Дойдя практически до угла, не отрывая взгляда с широкой спины старосты вражеского факультета, Грейнджер даже обрадовалась, что смогла абсолютно бесшумно выполнить столь сложное задание и ей впору становится разведчиком, как она оступилась. В том плане, что она, босая, как-то совсем неудачно поставила ногу между двумя каменными плитами, и в любой другой момент это не должно было бы принести неприятных ощущений, однако сейчас острая боль кольнула стопу, из-за чего нога подогнулась, а сама Гермиона неловко выдохнула и чуть присела, едва не потеряв равновесие. Дементор её поцелуй! Реакция у Драко Малфоя, ловца в слизеринской команде по квиддичу, была просто отменной. Ему хватает секунды, чтобы резко развернуться, вскинув палочку. И ровно столько же ему оказывается достаточным, чтобы рассмотреть картину во всей своей красоте, придти в полнейший шок и опустить кончик оружия, не в силах совладать с собственными руками. — Грейнджер? — только и может выдохнуть он, не найдя в себе силы воды, чтобы оторвать взгляд от открывшейся картины: перед ним, прижимая руки к груди, из-за чего два загорелых бугорка так соблазнительно приподнялись, стояла сама Гермиона Грейнджер, обёрнутая в крохотную ткань белого полотенца, которое едва-едва скрывало её округлые бёдра. Кожа её была всё ещё немного влажная, да и с волос ещё текло довольно заметно, хотя обычно лохматые космы сейчас смотрелись очень эротично, прилипнув к тонкой, изящной шее. — Отвернись, — пискнула девушка в ответ, совершенно не зная, что говорить в такой ситуации. Поэтому она пошла в наступление: — Немедленно отвернись, Малфой! Не ожидавший подобного слизеринец слушается её, разворачивается, хотя перед глазами всё ещё стоит образ полуобнажённой гриффиндорки, у которой оказались неожиданно длинные и стройные ножки. Секунду, он, что, в самом деле подчинился подружке Поттера? Совладав с собственным участившимся сердцебиением и хаотичными мыслями в голове, Драко вновь поворачивается, но девушки за спиной уже не оказывается. Сбежала. Сам до конца не осознавая, зачем это делает и чего хочет добиться, парень быстро двинулся за ней следом. Далеко она не убежит — босиком, да ещё и полотенце с бёдер вот-вот обещало упасть. В таком состоянии не побегаешь особо. И в самом деле, Грейнджер нашлась буквально за поворотом. Она как-то нелепо застыла посреди коридора, и даже отсюда Драко видел, как вздымается её грудь и плечи. Похоже, кто-то в ужасе. — Грейнджер, постой… — не то желая поиздеваться, не то решив сыграть в доброго рыцаря, произносит Малфой, делая к ней пару осторожных шагов. И пусть волшебной палочки при ней не было, она всё ещё в состоянии сломать ему нос, как сделала это когда-то. Гермиона поворачивает голову, и в её глазах настоящий ужас: — Там Филч, — одними губами шепчет она, даже не представляя, что хуже: попасться Малфою или Филчу? На одном из перекрёстков появилась световая тень, а на одной из стен отразилась кошачья форма. Да и шаркающие шаги старика нельзя было спутать ни с чем — так в этом месте ходит только он. — Мерлиновы панталоны, — шипит себе под нос парень, а после, не ведая, что творит, резко хватает гриффиндорку за талию и насильно толкает её за одну из статуй. Об этих замечательных тёмных, но ужасно маленьких нишах Драко узнал курсе на третьем — сюда его запихнула одна из старшекурсниц, быстро и доходчиво научившая его всем прелестям секса. Всё-таки богатство и знатность прибавляют сразу несколько десятков очков в твою харизму даже перед более старшими и опытными девушками. Они быстро оказываются в темноте, прижатые друг к другу настолько плотно, что промёрзшая до костей Гермиона ощутила тепло тела слизеринца даже сквозь одежду. Она, к слову, оказалась зажата между ледяной стеной и теплым парнем, руки которого так отвратительно приятно лежали на её талии. И девушку до дрожи бесило то, что она не может думать ни о чём, кроме того, что ладони у него такие горячие и это просто потрясающе волнующе. О Моргана. Неужели Плакса Миртл ещё и подсыпала ей что-то, раз она так остро реагирует на всю эту ситуацию? — Малфой, — прошептала она, постаравшись пошевелиться, но парень лишь сильнее вжал её тело в стену, а одна из его рук очень умело закрыла её рот. Похоже, делал он так не раз, поскольку сама Грейнджер в этой кромешной темноте едва ли могла опередить, где, примерно, находится лицо Драко. В жалких паре шагов послышалось протяжное мяуканье, а за ним — всё те же шаркающие шаги Филча. У Гермионы сердце пропустило пару ударов. Ну всё, теперь ей не просто конец, теперь это просто… Скандал! Она прямо-таки слышала эти ярчайшие заголовки: «Полуголая Гермиона Грейнджер была найдена в объятиях Драко Малфоя прошлой ночью!». И, что самое ужасное в этой ситуации — всё выглядит именно так. Но ночной смотритель проходит мимо, так и не заметив двух нарушителей в нише за статуей, и сердце гриффиндорки вновь забилось, причём так сильно, что оно эхом стало отдаваться в её ушах. Совсем некстати она подумала, насколько близко оказался Малфой и насколько тёплое и твёрдое у него тело. Её кожу словно обожгли, когда ладонь слизеринца аккуратно скользнула с её губ на плечо, а после ниже — по руке, вновь вернувшись на талию. И ноги как-то совсем предательски задрожали. Девушка крайне не вовремя вспомнила те похабные сны, которые старалась всеми силами закрыть где-то глубоко внутри, но назойливые картинки вертелись в сознании, заставляя краснеть и ощущать себя загнанной в угол мышкой. Так уж вышло, что взросление и половое созревание не обошло Грейнджер стороной, кто бы что там не думал. Гормоны ударили в голову, и жизнь её стала сразу в несколько раз сложнее: во-первых, её совершенно не привлекали парни с её факультета, а вот наглые и холодные слизеринцы, — в особенности один из них, — будоражили кровь, ничуть не хуже огневиски; во-вторых, сейчас у неё не хватает силы воли, чтобы оттолкнуть его и просто уйти. Когда фрагменты из снов оказываются реальностью, мозг отключаются и на рациональные позывы совсем не реагирует. Поэтому гриффиндорка и стояла, сжавшись и молясь лишь об одном — хоть бы ей хватило выдержки, чтобы не спалиться перед Малфоем. Он же просто так от неё не отстанет и уж точно не промолчит, если узнает, что его главный враг, заучка с противоположного факультета, отчаянно по нему течёт. — Кажется, он ушёл, — нарушив эту гнетущую тишину, прерываемую лишь их тяжёлым, каким-то надрывным дыханием, произносит Гермиона, и она аккуратно кладёт свои ладони поверх рук Драко, стараясь их убрать со своей талии, но Малфой, похоже, и не думал её отпускать. А от прикосновения к его коже у неё даже колени подогнулись. Как же она сейчас его ненавидела! Почему он не мог вызывать в ней отвращения, как это было раньше? — Там идёт кто-то ещё, — наклонившись и прошептав это ей в самое ухо, ответил парень, молясь всем известным ему богам, чтобы чёртова девчонка не ощутила растущий в его штанах стояк. Дерьмо. Думать о ней во время секса с другими, думать о ней, когда доставляешь себе удовольствие сам, думать о ней во сне — это одно, а вот в реальности держать её в своих руках, прижимая к твёрдой и шершавой стене, ощущать гладкость прохладной кожи, чувствовать, как трепещет её сердце — это другое. И это «другое» сносит ему крышу так резко, что контролировать собственное тело становится проблематично. Грейнджер вновь замирает, прислушиваясь, и сначала ничего не слышит, однако очень скоро послышались быстрые, лёгкие шаги и вкрадчивый шёпот: — Он ушёл? — Вроде бы. — Чуть не попались, — чуть истерически, но очень счастливо отвечает женский голос, который очень хорошо знаком зажатой в нише гриффиндорке… Это же не…? Звук поцелуя — страстного, такого пошлого, что мурашки бегут по коже и концентрируются чуть ниже живота, — доносятся до скрывающихся старост, и у Гермионы в самом деле начинают гореть уши от стыда. Она определённо не должна была становиться свидетелем этого момента. Благо, поцелуй был быстрым, и уже очень скоро шаги парочки затихли в ночной темноте. — Это, что, были Блейз и ваша мелкая Уизли? — только и спросил Малфой, удивлённо моргнув. Хоть он и не видел лица девушки перед собой, мог поспорить, что сейчас она потрясающе мило смущается — у неё в такие моменте краснеют щёчки. — Похоже, — забыв обо всём на свете, также удивлённо отвечает шатенка, а после судорожно выдыхает, когда вновь осознаёт, где, а, главное, с кем находится в этом месте. По телу вновь разлилась горячая, скручивающая похоть, и девушка зажмурилась, осознавая, что даже запах тела Драко действует наркотически. — Надеюсь, это пряжка ремня? — пискнула она, в полной мере ощутив значительную выпуклость в брюках парня, которая совсем недвусмысленно упёрлась ей в живот. О Мерлин. У неё мышцы свело от того, насколько её это возбуждало. И за это она себя ненавидела искренне и всем сердцем. — Вроде того, — неопределённо отзывается Малфой и, совершив над собой просто титаническое усилие, делает шаг назад, и аккуратно, придерживая девушку за локоть, выводит из-за ниши. В лунном свете он осматривает хрупкую фигурку перед собой: розовощёкая, как он и предполагал, и глаза блестят лихорадочно. Ситуация была просто невероятно неловкая, а оттого вся желчь из слизеринца куда-то делась — у него язык к нёбу прирос от дикого, сносящего все преграды желания. Да и ненавидеть кого-то, на кого так отчаянно стоит — довольно тяжело. — Идём, я провожу тебя до спальни, — и голос такой хриплый, надорванный какой-то. Парень прикладывал абсолютно все силы, чтобы смотреть исключительно в шоколадные глаза гриффиндорки, которая, вторя ему, не смела опустить взгляд ниже его пояса. Главное сдержаться. И Гермиона соглашается. После такой насыщенной событиями ночи она бы и помощь Волан-де-Морта приняла, лишь бы добраться, наконец, до комнаты, одеться и залезть под одеяло, позволив рукам коснуться самого заветного места. Конечно, она бы совсем не отказалась, если бы это были пальцы Малфоя, но… Но это должно остаться в мечтах, скрытых от всех. Особенно от внутренней Грейнджер, что так плотоядно улыбается, поглядывая на парня перед собой. Так вот, значит, как ощущается недотрах, о котором так часто говорил Рон. На секунду рыжего друга стало искренне жаль. До комнаты они идут молча и постоянно прислушиваясь. А что говорить, если слов, чтобы это адекватно объяснить, нет, и всё, что они ощутили в той чёртовой нише, должно быть забыто, как страшный сон. Единственное, что смущало их обоих — это то, что теперь тело требовало продолжения всех тех незначительных касаний. Плохо дело. Когда впереди оказалась дверь их общей гостиной, заходить туда было попусту страшно; хлипкое самообладание и без того трещало по швам, и они оба были уверены, что, стоит им оказаться в чуть более безопасном месте, как все устои и правила улетят прямиком в Бездну. — Доброй ночи, Грейнджер, — первым нарушил молчание Драко, стараясь смотреть куда угодно, кроме полуобнажённой девушки. В штанах нестерпимо потяжелело. — Доброй ночи, Малфой, — стараясь совладать с голосом, отвечает Гермиона, а после делает то, за что будет корить себя всю оставшуюся жизнь, — или хотя бы ближайшую ночь: резко подаётся вперёд, хватает не ожидавшего подобного слизеринца за воротник рубашки и тянет на себя. Её губы касаются его, и напор со стороны такой сильный, что парень поддаётся, приоткрывает рот, позволяя горячего языку коснуться его, и у него перехватывает дыхание. Стыдно признаваться, но это был лучший поцелуй в его жизни — и Мерлин тому свидетель. Однако отстраняется сумасшедшая девчонка также резко: разрывает поцелуй с громким стоном, вызвавшим табун мурашек по всему телу аристократа, а после просто исчезает, плотно закрыв перед его носом дверь. Это, что, всё? Тяжёлым взглядом посмотрев в деревянную дверь пару секунд, волшебник передёргивает плечами, глубоко вздыхает, ощущая, как пульсирует член в штанах, и понимая, что кто-то будет сегодня долго и отчаянно дрочить. Чёртова гриффиндорка.