Молчи

— Ты чего такая кислая? — голос Джинни заставляет Гермиону вздрогнуть и как-то неловко ткнуть вилкой в остывший завтрак. Омлет, который девушка истыкала вдоль и поперёк, лениво плюхнулся от её резкого движения на стол. Грейнджер поднимает на подругу тёмные, немного уставшие глаза. Спать хотелось нестерпимо. — Не выспалась, — отвечает она, оглядев рыжую гриффиндорку с ног до головы. В отличие от неё, Уизли буквально светилась изнутри: глаза сияли, щёки пылали, а шарф, плотно замотанный на шее, недвусмысленно намекал на алеющий там засос. Последний фактор сейчас действовал на Гермиону, как нечто безумно запретное, личное и настолько пошлое, что хотелось закрыть руками лицо и ни в коем случае не представлять, как Блейз Забини своими чертовски красивыми губами оставляет на шейке маленькой и хрупкой Джинни багряные синяки. Но не делать этого девушка просто не могла — буквально перед её глазами мелькали картинки того, где, как и в каких позах гриффиндорка и слизеринец нарушали десяток школьных правил. — Шею надуло? — весьма иронично интересуется Грейнджер вдруг, сама себя отругав за это. С каких это пор её язык действует быстрее, чем мозг? Со вчерашнего вечера, — ехидно ответил внутренний голос. — С того самого момента, как язык оказался во рту Малфоя.» Гермионе очень сильно захотелось послать своё внутреннее «Я» очень далеко и надолго, но вместо этого она лишь пристальнее взглянула в голубые глаза подруги. Соврёт ли? Шатенка знала, что Уизли — прекрасная актриса, и на её вопрос девушка может соврать, не моргнув и глазом, однако именно сегодня и именно перед Грейнджер Джинни неожиданно смутилась: щёки заалели уже вовсе не от бурно проведённой ночи, а от стыда; взгляд опустился на собственные руки, а плечи понурились, точно рыжая знала, что подруга будет её отчитывать. Долго и нудно. — Типа того, — тем не менее, честно признаваться в том, что уже явно не в первый раз проводит ночь со слизеринцем, с лучшим другом Драко Малфоя, девушка не смогла. Она лишь неопределённо повела плечиком, взглянув на лучшую ученицу Хогвартса. — И кто же её надул? — несмотря на то, что цели докопаться до истины у неё не было и вообще мучить подругу ей не хотелось, Гермиона продолжила медленно наступать, смотря на неё всё более и более пристально. На подсознательном уровне Грейнджер понимала, что она всего лишь хочет усмирить собственную совесть и чувство стыда, которые где-то отсутствовали всю ночь, пока она ласкала себя пальцами под одеялом, представляя на их месте язык Малфоя, но которые очень некстати появились под утро. И сейчас эти два чувства буквально сжимали её мозг в тисках. Именно поэтому она надеялась, что Уизли сознается в своих анти-гриффиндорских похождениях, объяснит плюсы и минусы данного «союза», и сама Гермиона поймёт, что поцелуй с Драко — ерунда по сравнению с тем, что творится у неё буквально под носом. Немного эгоистично, но чувствовать себя подобным образом девушка совершенно не любила. Джинни вымученно прикрывает глаза, выдыхает и опасливо поглядывает по сторонам. Она понятия не имела, с чего бы это у подруги появился такой повышенный интерес к её личной жизни, — ибо раньше она даже слышать не хотела о подобных похождениях рыжей, — но ей это определённо не было на руку. Гермиона — староста, а потому врать ей было бессмысленно. Да и Уизли понимала, что скрывать подобный роман от тех, кто патрулирует ночной Хогвартс — дело глупое и неблагодарное. Они с Блейзом вчера едва не попались Филчу, и, если бы это случилось, то школу сотряс по-истине громкий скандал. Но и признаваться подруге в том, что она, гриффиндорка, Уизли и сестра лучшего друга Гарри Поттера, крутит шашни со слизеринцем, Забини и лучшим другом Драко Малфоя, было просто-напросто страшно. Да она же её просто убьёт! Дилемма… — Я тебе вечером всё расскажу, — выпаливает Джинни и, резко сев на лавку, буквально залпом выпивает бокал тыквенного сока. — В твоей гостиной после отбоя, — шепчет так, чтобы остальные не слышали. Конечно, ей было плевать, если кто-то узнает, что ночью она вовсе не спит, а сидит в личной гостиной лучшей подруги, но и афишировать этого она не хотела. — Хорошо, — удовлетворенно кивает Гермиона, которой, однако, легче не стало. То есть ей ещё целый день ощущать себя падшей женщиной, которая пыталась вкусить один из самых запретных плодов этой школы? Ей казалось, что поцелуй с Пивзом можно было бы объяснить более рационально и спокойно, чем это. Девушка медленно выдыхает. Это всего лишь гормоны, — уверена она. Тем более, после потрясающего приятных оргазмов, которые Грейнджер ловила этой ночью один за другим, это наваждение должно ненадолго спасть. По крайней мере она сильно на это надеялась. Однако стоило ей оторвать взгляд от бедного омлета в тарелке и каким-то неведомым никому способом отыскать среди десятков студентов именно лицо Драко Малфоя, который, конечно же, именно сегодня сидел лицом к ней, как внутри всё мгновенно похолодело и вспыхнуло одновременно. По всему телу пробежали мурашки, когда парень тоже неожиданно поднял голову и, словно по-волшебству (что очень иронично, учитывая, что они оба были лучшими в этой сфере), встретился с ней глазами. Это длилось не больше пары секунд, так, мазок взглядом, но сколько всего в этом взгляде читалось… Не у одной Грейнджер сегодня была бессонная ночь. У Драко дела обстояли даже хуже. Мало того, что ему пришлось закончить обход, что было весьма проблематично, когда в штанах так невообразимо твёрдо, так ещё и собрать всю свою волю в кулак, чтобы, оказавшись в их общей гостиной, не влететь в комнату гриффиндорки и не… Позволять мыслям идти дальше в этом направлении он не стал. Его контроль, который он годами вырабатывал во всех сферах своей жизни, неожиданно его подвёл в самый неподходящий момент. Он просто не мог держать собственное лицо и управлять своим же телом тогда, когда он думал об этой девчонке с вечно растрепанными волосами и искусанными розовыми губами. А это было почти всегда в последнее время. — Драко, с тобой всё хорошо? — учтиво спрашивает Панси Паркинсон, сидящая рядом с другом и не понимающая, что с ним творится в последнее время. И, если до этого утра она старалась не лезть в жизнь аристократа, то сегодня его какой-то вымученный вид заставил её сунуть нос не в своё дело. — Конечно, — с секундной запинкой отзывается парень, быстро отводя взгляд от гриффиндорского стола. Смотреть на Грейнджер после ночи, проведённой в отчаянном желании овладеть ею, было тяжело. Фантазии и реальность смешивались, и Малфою приходилось каждый раз останавливать поток собственных мыслей. — Ты сегодня особенно… Задумчив, — явно подбирая слова и не умея разговаривать «по душам», говорит слизеринка, оглядев профиль блондина долгим, сканирующим взглядом. Бледный от рождения, сегодня Драко был похож на покойника; тёмные круги под глазами говорили о бессонной ночи, а общее подавленное состояние о тягостных размышлениях, которыми, однако, молодой человек делиться не спешил даже с лучшими друзьями. — Не выспался, — сам того не ведая, цитирует он старосту вражеского факультета и вновь поднимает взгляд на стол Гриффиндора. Гермиона всё также сидит, вяло ковыряясь в завтраке. Похоже, не одному ему кусок в горло не лез. — Вчера был обход, — предугадывая последующие вопросы, добавляет Малфой и пытается перевести тему: — Где Блейз? — Полагаю, что спит, — пожимает плечами брюнетка и задумчиво прикусывает губу. — Сказал, что не выспался. Секундочку… — неверная, но всё-таки имеющая право на существование логическая цепочка выстраивается в голове Паркинсон, и она, сощурив зелёные глаза, с подозрением поинтересовалось: — Вы от меня что-то скрываете, да? Оба. Слизеринец тяжело вздохнул. Дело плохо. Очень. Если Панси начинает подозревать кого-то из них в недомолвках, то она весь Хогвартс верх-дном перевернёт, но докопается до истины. Но едва ли ей понравится то, что она узнает: Забини тёмными ночами трахает мелкую Уизли, а у него, Драко, нестерпимо стоит на заучку Грейнджер. Картина складывалась какая-то иронично-драматическая. — Панси, дорогая, — вкладывая в свой голос всё своё актёрское мастерство и желание как можно быстрее слезть с этой щекотливой темы, тянет парень, стараясь улыбнуться как можно более обворожительно и сожалея о том, что девушка больше не влюблена в него, а потому амурные чары против неё уже просто не работают: — Я не знаю, почему не выспался Блейз, — всего лишь он самозабвенно развлекался с гриффиндоркой. — Но это никак не связано со мной. И мы ничего от тебя не скрываем. — Точно? — поджав губы и сканируя друга с ног до головы, переспрашивает Паркинсон. Что-то в слова Малфоя ей верилось очень плохо. Ещё и эта сладенькая улыбочка, которую он использует в те случаи, когда нужно отвести внимание от темы разговора, лишь добавляла ей уверенности в том, что за её спиной два лучших друга что-то затевают. А не быть в курсе их дел она не любила. Ой как не любила! — Абсолютно, — тем не менее, Драко продолжает гнуть свою линию и даже не догадывается о том, что Панси уже «напала на след». А даже, если бы он это и узнал, то всё равно делать что-либо было бы уже слишком поздно. — Мне пора, — быстро добавляет парень и, схватив с лавки свои вещи, хлопнул подругу по плечу, ещё раз ей улыбнулся и быстро ретировался, пока девушка не начала закидывать его провокационными вопросами, на которые он, конечно же, ответить не сможет. Как бы стыдно не было признавать, но уже дважды за последние двенадцать часов Малфой сбегает от девушек во избежании катастрофы. С этим определённо нужно что-то делать, — подумали одновременно три молодых человека, которых до этого не связывало ничего, кроме антипатии и межфакультетской вражды.

***

Ночь подкралась очень незаметно. Гермионе казалось, что с разговора с Джинни за завтраком прошло не больше пары часов, но на деле ужин и отбой уже давно остались позади, и часы на стене показывали без десяти минут полночь. Грейнджер сидела в своей гостиной, подтянув ноги к груди и завороженно наблюдая за пламенем, что равномерно и так успокоительно танцевал в камине. Спасть уже не хотелось — следует сказать «спасибо» зелью, рецепту которого научил их Снейп в прошлом году. Правда профессор рассчитывал, что зелье потребуется тем ученикам, которые ночи напролёт готовятся к экзаменам, а не тем, кто всю ночь мысленно занимается сексом с главным врагом. К слову о белобрысом «враге». К огромному счастью гриффиндорки, сам Малфой где-то пропадал, а потому их разговор с Джинни можно будет провести и здесь, в гостиной. Чары звукоизоляции, конечно, не помешают, но это лишь дополнительная безопасность. Девушка настолько расслабилась, смотря на огонь, что, похоже, впала в лёгкий полудрём, потому что стук в дверь заметила лишь с третьего раза. Вздрогнув, шатенка быстро встала, поправила задравшуюся юбку и поспешила открыть дверь. Если Филч увидит, что младшая из Уизлей в полночь до сих пор не в постели, то, вероятно, проблем будет очень и очень много. Джинни стояла за дверью, кутаясь в мантию и опасливо поглядывая по сторонам. Рядом с Блейзом ей было совсем не так страшно, а сейчас, в одиночестве крадясь к крылу старост факультетов, ей каждая тень напоминала Снейпа, Филча или Макгонагалл. — Ты спала? — с порога поинтересовалась рыжая, быстро входя в тёплое и уютное помещение. Ей очень нравились отдельные гостиные старост, поэтому она блаженно рухнула в одно из мягких кресел и сладко потянулась. — Нет, просто задумалась, — ответила Грейнджер, садясь напротив подруги. Как начать интересующую её тему она не знала, но и молчать не хотелось вовсе. — Так что насчёт шеи? — буквально в лоб спросила Гермиона, видя, как девушка, сидящая рядом, напрягается. Тема, быть может, запретной и не была, но и обсуждать её Джинни не стремилась. Мысленно шатенка попросила прощения за то, что так и норовит залезть в личную жизнь подруги, но ничего с собой она, к сожалению, поделать не могла. — С каких это пор ты, Гермиона, так интересуешься моими любовными похождениями? — вопросом на вопрос отвечает Джинни, панически стараясь придумать, как же это всё помягче преподнести. Выслушивать нотации совсем не хотелось. Вопрос застал Грейнджер врасплох. И что ответить? В самом деле, когда Уизли-младшая только вступила, так сказать, в мир эротического удовольствия, Гермиона буквально уши закрывала, когда рыжая спешила рассказать ей всё-всё-всё. Что же изменилось с тех пор? Откуда такой повышенный интерес? Найти подходящего ответа девушка не смогла, а потому решила пойти по принципу «зуб за зуб»: — Давай так: — говорит, закусывая губу. — Ты мне рассказываешь, кто поставил тебе засосы, а я… — Гермиона на секунду замирает, ощущая, как от неловкости вновь вспыхнули щёки. — Расскажу, о ком мечтаю по ночам. — Ты влюбилась?! — буквально взвизгнула рыжая, подскочив на месте, и её лучезарные глаза буквально впились в лицо подруги. Вот это был неожиданный поворот событий! Она, конечно, видела, что шатенка стала более задумчивой и нервной, как бывает при скрываемых чувствах, но не думала, что это может относиться и к Грейнджер. Джинни казалось, что это лишь переживания перед скорыми экзаменами, но, похоже, Уизли ошиблась. — Что? — удивленно моргнув, переспросила Гермиона. Вот только этого ей не хватало… — Конечно, нет. Я про… Сексуальное влечение, — слова дались ей тяжелее, чем вчерашний поцелуй с Малфоем. Здесь ей пришлось буквально пересилить себя, чтобы произнести это несчастное словосочетание, а вот ночью сомнений в правильности у неё не было. Лицо рыжей девушки вытянулось. Разговоры про секс с Гермионой Грейнджер казались ещё более невероятными, чем тема о любви. Если сердечную привязанность шатенки можно было бы принять, как должное, то половую… Становилось всё интереснее и интереснее. Джинни думала, что после первого раза с Роном, Грейнджер стала полностью фригидной. Судя по краткому, сухому описанию, братец провалил свой первый секс по всем фронтам и отбил желание повторять подобный опыт у своей партнерши на долгие-долгие года. Уизли было даже жаль её — она, конечно, знала, что Рональд далеко не секс-гигант и что в первый раз у всех бывает не очень, но… Было «но», которое заставляло её издеваться над родственником каждый раз, когда тема касалось чем-то пошлого. — Я вся во внимании, — подавшись вперёд и поставив локти на коленки, произнесла Джинни, в которой проснулся неподдельный интерес. — Сначала ты, — напомнила Гермиона, которая видела, как блестят глаза подруги и как она нервно ёрзает на месте. Похоже, рыбка проглотила наживу. — Ах, да… — энтузиазм немного поубавился, но ухмылка с лица не слетела. — Пообещай, что не будешь злиться. И ругаться. И читать нотации тоже. — Когда это я нотации читала? — возмутилась шатенка. — Всегда. Грейнджер немного обиженно поджала губы, но и спорить не стала. Джинни права. Иногда Гермиона в самом деле ведёт себя, как недовольная жизнью старушка. — Ладно, обещаю, — согласилась, тем не менее, она. А что ещё оставалось делать? Раз уж девушка начала этот разговор утром, то его следовало бы закончить. Рыжеволосая собралась с духом. Несколько раз выдохнула, прокрутила слова в голове, осознала, как ужасно они звучат, и всё-таки выпалила: — Я встречаюсь с Блейзом Забини, — и замолкла, в панике закусив губу и внимательно следя за реакцией подруги. Но реакции не последовало. Шатенка продолжила смотреть точно на Уизли, и ничего, кроме удовлетворения, на её лице не проявилось. — Ты знала? — догадка прошибла, словно молния. Грейнджер определённо это уже знала, иначе бы шок или, хотя бы, удивление точно бы мелькнули в её мимике. Однако гриффиндорка была спокойна и, в какой-то степени, даже умиротворенна. — Да, — кивнула Гермиона. — Давно? — Со вчерашнего вечера, — отвечает и, взяв себя в руки, быстро и сбивчиво поведала подруге историю о вчерашнем ночном приключении. Начиная с Плаксы Миртл, — гиппогриф её раздери! — заканчивая поцелуем с Малфоем и шаловливыми пальцами под одеялом. Когда история подошла к концу, в гостиной повисло неловкое молчание. Джинни, круглыми глазами смотрящая на Гермиону, не могла поверить в то, что девушка рассказала. Она и… Малфой? В роли партнера Грейнджер Уизли представляла кого угодно: даже профессора Снейпа и всех своих братьев по очереди, но Малфоя… Настолько её фантазия не заводила. Ей казалось, что шатенка ненавидит этого блондина всем своим огромным сердцем и что не видит в нём ни то, чтобы симпатичного молодого человека, но и человека в целом. Как-то давно Гермиона заявила, что Драко для неё лишь мерзкий хорёк, мешающийся под ногами. А сейчас эта же самая девушка говорит о том же самом парне в таком ключе. Вау. Ничего, кроме эмоций, рыжая выдавить из себя не могла, а потому лишь ошалело моргала, пока представляла эту ситуацию в своей голове: высокий и крепкий белокурый слизеринец со светлыми глазами и маленькая, хрупкая темноволосая гриффиндорка с шоколадными глазами. Необычно, странно, удивительно, непривычно, но очень… Эстетично? Уизли ещё раз представила двух старост враждующих факультетов вместе, и улыбка коснулась её губ. Несмотря на всю странность сложившейся ситуации, эти двое смотрелись бы вместе просто потрясающе. — В тихом омуте черти водятся, — вдруг произносит Джинни и, видя, как смущается подруга, кладёт горячую ладонь ей на плечо: — Не волнуйся. Я никому не расскажу об этом. А что касается моего дружеского совета, то… — она на секунду замолкает, взглянув на часы. Чёрт, она же уже опаздывает! — Не думай об этом слишком много. В этом нет ничего плохого. Ты — красивая девушка, он — красивый парень, поэтому ваше желание друг к другу вполне объективно. — Он — Малфой, — напомнила Гермиона, вздохнув. — А я… Магглорожденная. — Как ты сама видишь, — тепло улыбнулась рыжая. — Когда тема касается чувств и эмоций, всем становится абсолютно безразлично, из какой ты семьи и кто твои родители. Поэтому, дорогая, — добавила уже довольно быстро, вскакивая с места. — Если у тебя появится шанс осуществить собственное тайное желание — не пропусти его. — Ты куда? — видя, что подруга пятится спиной к двери, удивлённо спрашивает Гермиона, поднимаясь следом. Обычно Джинни остаётся до утра. — Осуществлять собственные тайные желания, — весело ей подмигнув, отозвалась Уизли и, махнув девушке на прощание рукой, быстро скрылась за дверью в ночной темноте, оставляя Грейнджер один на один с летящими ко всем чертям моральными устоями.