Научи меня жить заново

      Монотонное тиканье настенных часов едва слышно разносилось в огромной столовой, что выглядела по-особенному пустой в тот день. Казалось, будто воздух внутри нее разряженнее и с каждым вдохом голова все сильнее идет кругом, не смотря на то, что в помещении присутствовали два весьма солидных приоткрытых окна. Стены, выполненные в стиле неоклассики, уже давно начинали давить, и хотелось бежать подальше, но нельзя. Однако так было не всегда.       Обычно, по воскресеньям две семьи — Ким и Пак, собирались вместе, устраивали пикники или смотрели какой-нибудь увлекательный фильм по домашнему кинотеатру. Такие моменты были отдушиной для всей семьи. Маленьким островком безмятежности и семейного тепла. Но не сегодня. Не завтра. Никогда больше.       Ким Джинхо и Пак Виён, две сестры-близняшки, погибли в автокатастрофе пару дней назад. Все произошло настолько быстро, что родственники находились в шоке и в головах никак не укладывалось, почему судьба забирает любимых людей так нещадно. Дом хранил воспоминания и каждая, даже самая мельчайшая деталь, напоминала о смерти, яростно расковыривая кровоточащие душевные раны.       И вот угнетающее молчание нарушает легкое покашливание одного из мужчин, лет пятидесяти на вид. Он опускает тяжелый взгляд на дубовый стол. С противоположной от него стороны сидит человек, слегка моложе, и безэмоционально смотрит в одну точку.       По правую руку от каждого из них по ребенку. Мальчики приходятся друг другу двоюродными братьями, но живя с рождения вместе, ведут себя как родные.       Яркие лучи солнца пробиваются сквозь плотно занавешенные бархатные шторы цвета бордо, заставляя семилетнего Ким Тэхёна щурить глаза. Он то и дело старался прикрыть руками лицо, значительно опухшее от нескончаемых слез. В очередной раз, бегло взглянув на отца, ребенок хотел попроситься уйти, но грубый ледяной взгляд и отрицательный кивок родителя не позволял и с места двинуться.       В семье все строго, и Тэхён прекрасно знал это. Отца ослушаться нельзя, потому мальчик ещё больше поник и едва уловимым движением руки вытер слезы. Главное, чтобы никто не заметил.       Легкий пинок под столом отвлек его. Ким поднял голову и встретился глазами с Пак Чимином. Тот ободряюще улыбнулся, но его взгляд был донельзя взволнованным. Так уж случилось, что хоть они и были одногодками, Чим всегда заботился о Тэ, как о младшем. Чимин, пытаясь не издавать лишний шум, придвинул стул и приобнял брата, тем самым дав понять, что он не одинок.       Обед все еще сопровождался гробовой тишиной. Никто не вымолвил ни слова. Лишь слышался звон соприкосновения столовых приборов с тарелками и частые тяжелые вздохи мистера Пака. Наконец, двое мужчин, всего на миг переглянувшись, поднялись и молча ушли. Детей оставили в распоряжении самих себя. Тэхен все еще молча смотрел в пол, а маленький Пак старался расшевелить брата, но получалось не особо. Не зная, что еще можно предпринять, Чимин ухватил мелкого за руку и потащил в их любимое место — комнату дедушки. Там дети часто играли и слушали интересные, а порой даже фантастические рассказы пожилого Мин Туана. Он умел повествовать так, что дети забывали вовремя глотнуть воздух и так и продолжали сидеть с открытыми ртами. Тэ без особого энтузиазма последовал за братом, ведь не сложно было догадаться, куда тот его потащил. Распахнув двери комнаты, братья обнаружили дедушку, читающего книгу. Он медленно перевел взгляд на внуков и улыбнулся уголком губ. — Дедушка, я не знаю, как ему помочь, он все время плачет! — выпалил Чимин, ткнув указательным пальцем в брата и получив за это укорительный взгляд. — Его можно понять. Всем нам сейчас тяжело, — мужчина томно выдохнул и отложил книгу в сторону. — Мама погибла, как и тетя Виён, а отец даже объяснять не торопится. Не обращает на нас внимания! Это ужасно злит. Я его сын, а он смотрит на меня, как на пыльную мебель, — мальчик остановился, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу ком, — думаю, я нужен был только маме … я очень скучаю по ней. В этот момент Чимин тоже засопел, стараясь успокоиться. Его и без того пухлые щеки надулись и покраснели.       Дедушка поманил внуков к себе. Чим, все так же крепко сжимая руку Тэ-Тэ, бросился к нему. Туан ласково приобнял детей, поглаживая по макушкам. Вновь повисло злополучное молчание. В их всегда столь шумном доме подобному не было места, а в минувшие дни тишина умудрилась осточертеть донельзя. — Хотите шутку? — постарался разрядить атмосферу Мин и, не дожидаясь согласия, продолжил, — Что сделает расстроенная горчица? Дети удивленно подняли на него глаза, в ожидании ответа. — Она огорчиться! Старик залился смехом, а братья только глянули друг на друга и непонимающе дёрнули плечами. — Деда, — протягивает Чимин, когда старик вдоволь насмеялся, — расскажи что-нибудь о наших мамах.       Мужчина тяжело вздохнул, прикрыл глаза и на минуту ушел в самую глубь своих мыслей. При плохом освещении все его морщины отчетливо бросались в глаза и Пак задумался, сколько же деду лет? Не поднимая век, Мин Туан тихо и размеренно начал. — В 1967 году я встретил вашу бабушку. И представляете, то была любовь с первого взгляда! Никогда я не верил в подобную чепуху, но как только увидел ее, то сразу понял, что проживу с ней всю жизнь. А она оказалась той еще штучкой. Однажды, чтобы она обратила на меня свое внимание, мне пришлось выкопать тридцать четыре Розовых куста и рассадить у ее дома. Старик задорно усмехнулся. — Правда, их хозяин после с меня чуть кожу не спустил, но оно того стоило! Она стала моей девушкой, а позже и женой. Через некоторое время в нашей семье появились две замечательные девочки — ваши мамы. Они оказались двойняшками, и нам пришлось весьма туго. В тот момент Корея все еще переживала послевоенный кризис, потому средств было крайне мало. Но мы справились и смогли подняться с колен. Кстати, в маленьком возрасте они были так похожи на вас! Виён такая же светлая и жизнерадостная, — пояснил пожилой мужчина, проведя тыльной стороной дряхлой руки по горячей щеке Чимина. А вот Джинхо всегда была задумчивой и спокойной. Но ее улыбка так нас радовала. Прямо как и твоя, — закончил Мин, смахивая остатки слез с припухшего личика Тэхена. Глаза старика наполнились скорбью, но он вовремя скрыл это. — А потом, когда они выросли и похорошели, я, как любящий отец, смог найти им подходящих по статусу мужей. Ведь в нашей семье бизнес всегда передавался по мужской линии, но кроме ваших мам больше никого не было. Потому я поделил свое дело между их мужьями. И до сих дней оно приносит нашей семье прибыль.       Дети провели весь вечер, расспрашивая деда обо всём на свете. Туан с радостью рассказывал и объяснял все, чем у него интересовались. Иногда добавлял забавные, но глупые шутки, которые все равно поднимали настроение. Даже сложилось ощущение, будто две девушки сидели в той самой комнате живые и здоровые, настолько детально описывал свои воспоминания Мин.       Выйдя из спальни, дети пошли было по своим комнатам, но мужчина тихо окликнул их. Братья развернулись к нему лицом и замерли на месте. — Послушайте. Не обижайтесь на отцов. Им тяжело не меньше нашего, потому постарайтесь понять и их, хорошо? — закончил Мин, смотря в глаза Тэхена в упор. — Я понял, — ответил Ким, Пак же молча кивнул.       Дверь комнаты закрылась, и дети поспешили вернуться. В десять им уже нужно быть в кроватях, иначе няня нажалуется родителям, а это всегда плохо заканчивалось.       Идя по длинному коридору, они бурно обсуждая только что услышанную дедовскую историю о том, как он плавал на корабле зайцем. И вот они подошли к спальне Чимина. Комната Тэхёна была расположена по-соседству. Младший Ким уже протянул руку, дабы открыть дверь и пройти внутрь, но брат слегка притормозил его. — Чего? — спросил младший Ким, повернувшись лицом к нему. — Я…Я хотел удостовериться, что всё нормально. — Всё хорошо. Не беспокойся, я в порядке, — улыбнулся Тэ и наклонил голову на бок, — до завтра. — Спокойной ночи, — ответил Пак, аккуратно приобнял брата и удалился в свою комнату. «Всё хорошо?» Какая неумелая ложь.       Как только дверь за Тэхёном захлопнулась, он с разбегу плюхнулся на кровать. Слезы бежали по щекам, и хотелось зареветь в голос. От попыток сдерживания истерики кислород предательски кончался и Ким, всхлипывая, резко вдохнул. Звук тихим эхом разнесся по пустой комнате, ударился о стены и болезненным звоном вернулся хозяину. Одиноко. Никакого поцелуя в щеку и «Спи хорошо, сынок» от мамы. Никакого теплого прикосновения тёти Виён, когда Тэ уже почти задремал. Ничего. Вновь проклятая тишина и сжирающая изнутри боль. Тэхен прижался к подушке и сильно уткнулся в нее, все же дав волю эмоциям. Сам не помнит, сколько он так пролежал, но в конце-концов сон сломил его.