История вечной битвы 2: ”Славянские корни или дело про коловорот жизни”.

Он что-то видел. Что-то очень важное. Сон это был или явь, не имело значения. Важна была суть. Но он ее забыл. Как не старался Дагон, но так и не смог вспомнить свой сон. Он вообще сегодня плохо соображал. Отчего-то болело все тело, в особенности глаза и голова. Зато он был свободен. Камень более не сковывал его тела. Знать бы еще от чего так темно. Подняв руку к глазам, Дагон нащупал повязку. Она была липкой и противно пахла. Понятно, что первым его порывом было снять ее, но чужие руки не позволили этого сделать. — Не стоит, — посоветовал невидимый собеседник. – Твоим глазам здорово досталось и без нее ты имеешь все шансы ослепнуть. — Где я нахожусь? – первым делом попытался выяснить Дагон. — Мы поговорим об этом потом, как только вы поправитесь. Тот факт, что незнакомец ушел от прямого ответа насторожил Дагона. Впрочем, не понравился ему и голос говорившего. Используя простейший целебный наговор, он в два счета исцелил глаза. Избавившись от повязки, он первым делом осмотрелся вокруг: Белые стены, белая утварь – глазу не на чем остановиться. Осмотрел себя: белые порты да рубаха, борода до колен… Да, вид не ахти. И только после этого он перевел взгляд на своих собеседников. Их, как оказалось, было двое. Чем-то похожи между собой, они в тоже время были такими же разными как день и ночь. — Мне уже лучше. Могу я теперь получить ответы на мои вопросы? — Да, — после короткого раздумья, согласился тот, кто стоял справа. Судя по голосу, это он до этого разговаривал с Дагоном. – Но прежде мы хотели бы получить ответы на пару вопросов… — А если я против? – от собеседника за версту несло магией. Это Дагону не понравилось, от чего он ответил грубее, чем нужно. — И, тем ни менее, вам придется…. –заговорил второй собеседник. — Уйти, — закончил фразу за него Дагон. – Жуть как не люблю нерадивых хозяев. Поднявшись с постели, он направился к двери, вот только уйти ему не дали. Он успел сделать от силы шага три, кода появившаяся, буквально из неоткуда, золотая сетка преградила ему путь. — Зря вы так, — обиделся на хозяев Дагон. – Я ж к вам с миром. За время заточения у Дагона сильно обострились чувства. На то, чтоб выяснить природу магии ему хватило трех ударов сердца. Еще меньше времени понадобилось на то, чтоб ее обезвредить. Незнакомцы не понравились ему, но не настолько, дабы он хотелось их смерти. Ограничившись тем, что напустил на них огненное колесо, он, обернувшись соколом, выпорхнул в окно. То, что он увидел с высоты птичьего полета, наполнило сердце печалью. Привычные для него поля и леса исчезли, впрочем, как и избы. Вместо этого Дагон видел высокие каменные башни. Серые и безликие. Воздух был тяжелым и от него чесался нос. Не заметил он и лошадей. Здесь были только сами по себе двигающееся телеги. Это был чужой ему мир. Излишне шумный, с людьми, в глазах которых было только безразличие. Его тело еще не восстановилось. Даже короткий полет болью отзывался в затекших мышцах. Укрывшись в закоулке меж двумя башнями, он принял человеческий облик. Ему было тяжело, и не столько физически, а тут еще это старческое тело, что напоминало ему о той жизни, которой его лишили. Пусть на короткий миг, но он даже пожалел, что ему дали волю. — А ну, не скули! – когда от жалости к себе захотелось завыть, сам себя одернул Дагон. При иных обстоятельствах, дабы вернуть себе нормальный вид, ему понадобилось бы специальное зелье. Теперь же, когда за время заточения в нем накопилась уйма силы, хватило одного его желания, чтоб кожа вновь стала смуглой, волосы – черными как крыло ворона, а блеклые глаза вновь стали как два уголька в которых то и дело проскальзывали шальные искорки. Изменился и голос, из которого исчезли старческая слабость и хрипота. Вновь став самим собой, Дагон и по-другому стал воспринимать окружающий мир. Тот перестал казаться ему мрачным. Появилось желание исследовать его. Любопытство его и сгубило. Засмотревшись на неоновую вывеску, Дагон слишком поздно заметил мчавшийся на него автомобиль. Он успел поставить щит, но все равно, удар оказался чересчур сильным. Тело отбросило на пару метров. Словно огнем обожгло висок, и темный омут поглотил его.