История вечной битвы 2: ”Славянские корни или дело про коловорот жизни”.

Pov Милолик После осмотра, на который Тар меня все-таки затащил, Агри разрешил мене уйти домой пораньше. Очень мило с его стороны, вот только дома мне делать нечего. Используя как предлог уборку в лаборатории, я остался в организации. Слишком много дурных мыслей у меня сейчас в голове, чтоб спокойно сидеть в четырех стенах. Когда-то я пытался завести домашнего питомца, но из этой затеи ничего путного не вышло. После смерти бабушки я только на работе чувствовал, что еще жив. Делая все возможное, чтоб растянуть уборку, я, только в десятый раз, переставив колбы в шкафу, понял, что на сегодня хватит. Отчего-то на душе было паршиво и неуютно. До слез не хотелось ехать домой, где меня ждала одна лишь пустота. Уже на стоянке мне в голову пришла идея покататься по ночному городу. Я как раз сворачивал на центральную магистраль, когда какой-то шальной бросился мне под колеса. Скрип тормозов. Глухой звук от удара тела об капот. От холодного пота рубашка моментально прилипла к спине. Неужели я убил кого-то? От этой мысли стало страшно. На негнущихся ногах, я приблизился к распростертому возле мусорных баков телу. Левая половина лица незнакомца была залита кровью. Проверив первым делом пульс, я вздохнул с облегчением. Незнакомец был жив. Вызвав скорую, я наспех осмотрел его. Каково же было мое удивление, когда кроме раны на виске, я не обнаружил более никаких увечий. И это при таком-то ударе? Узнав у водителя скорой, в какую больницу увезут потерпевшего, я отправился следом. Затем был бесконечный час ожидания врача, от слов которого зависел мой приговор. — У меня для вас две новости, — не стал тянуть кота за хвост эскулап. – Потерпевший отделался легким испугом. Несмотря на силу удара, у него обнаружили лишь травму головы. Но… — Но? – попугаем переспросил я, ерзая от нетерпения на стуле. — Но рана на голове, особенно такая, очень опасна для здоровья. Последствия подобного ранения невозможно предугадать. Пострадавший может отделаться головной болью, либо же заработать амнезию. — А когда это станет ясным? — Когда больной очнется. Думаю, это произойдет утром, не раньше. Ему ввели снотворное и сейчас он спит. Вам бы тоже не помешало отдохнуть, выглядите паршиво. — Доктор, а можно мне посидеть в его палате? — Только при условии, что вы попробуете немного поспать. Соседняя койка там все равно пустует. — Попытаюсь, но не обещаю, — честно признался я. — По крайней мере, честно. Сегодня мое дежурство, если больной проснется раньше времени – сообщите мне. После ухода доктора, я долго лежал, глядя в потолок. Спать совершенно не хотелось и чтоб хоть чем-то себя занять, я стал рассматривать лежащего на больничной койке человека. Недавно полученная рана на виске уже успела позеленеть, под глазами залегли темные круги. Но, даже не смотря на это, я вынужден был признать, что незнакомец хорош собой. В нем чувствовалась сила. Дикая, первобытная. Даже спящим он не казался беззащитным, скорее он напоминал хищного зверя, которого невозможно застать врасплох. Так, стоп! Что-то меня понесло не в ту степь. Видать это общение с извращенцем Таром так на мне сказывается. Все, спать! Иначе завтра на работе я буду ворон считать. На рассвете мы проснулись одновременно. — Где я? – оглядевшись в недоумении вокруг и остановив взгляд на мне, спросил незнакомец. — В больнице. Так вышло, что вчера я случайно сбил вас машиной… — Кто ты? – не став дослушивать мои сбивчивые объяснения, задал он очередной вопрос. — Темный Милолик Харитонович, двадцать три года… — А кто я? — Вы… знаете, пожалуй, будет лучше, если я позову доктора. Не дожидаясь его согласия, я поспешно покинул палату. Уж больно неуютно я себя чувствовал под пристальным взглядом его обсидиановых глаз. По этой же причине я не стал входить в палату вмести с врачом. Все равно ответы на интересующие меня вопросы я уже знал. Когда врач вышел, я задал ему лишь один вопрос: — Когда его можно будет забрать? — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? Его здоровью что-то угрожает? — Скорее вашему. Вы же про него ничего не знаете. — И все же, когда его выпишут? — Вы меня не слушаете… — Слушаю, вот только я не беззащитная девушка и в случае чего смогу за себя постоять. Так, когда я смогу его забрать? — Знаете, Вы мне сейчас напомнили одного санитара. Сам я с ним не работал, но слышал много историй о нем. Как же его звали? У него еще в прозвище было что-то связанное с ангелом. Ангел… ангел… — Ангел из Скорбящей Девы. — О, так вы тоже знаете о нем? – удивился доктор. — Слышал краем уха, – солгал я. Ну да, это очередная моя глупая кличка. Правда, не такая обидная как Барби. Да и волосы у меня тогда были коротко стрижены… Эх, бабушка, зачем же ты на смертном одре с меня ту глупую клятву взяла? Тебе, видать по приколу, а мне мучения на всю оставшуюся жизнь. – Так, когда я смогу его забрать? — Да хоть сейчас. Только документы оформим. — Спасибо. За все… Умом я и сам понимал, что поступаю опрометчиво, да разве против чувства вины попрешь?