Эпилог

– Никто не должен знать о том, что он здесь. – Темный Лорд… – Темный Лорд велел не тревожить его по пустякам. – Но это не пустяк, Северус! – шипение. – Мальчишка проник в мой сейф, в то время как все вокруг считали его мертвым! Пауза. Дальше – тихо и вкрадчиво. – Этот «мальчишка» – твой племянник, Беллатриса. Единственный сын твоей – с твоего позволения – единственной сестры, которая и так потеряла уже слишком… – Не пытайся его обелить, Северус! Он предатель. Раз он предатель, то он мне никто. Нарцисса сама во всем виновата – не сумела должным образом воспитать единственного сына. Трусливый, бесхребетный, слабохарактерный – весь в… – И тем не менее именно он не так давно обеспечил Пожирателям Смерти проход в Хогвартс. Он исполнил… – Ложь! Он не сделал ничего! На такой пустяк, на такую мелочь ему понадобился целый год – год на то, что при должных способностях можно было сделать и за неделю… – Дамблдор… – Дамблдор! Дамблдора убил ты! Ты, а не этот сопляк! Ничтожество… Ты мог бы сделать это и раньше… – …если бы Темный Лорд пожелал этого. Своеволие губительно – советую помнить тебе об этом, Беллатриса. Бессвязное бормотание. – Девчонка в моей власти. К тому же она нужна нам – Темный Лорд согласится со мной, когда узнает. – Быть может. Если, конечно, он узнает твой секрет от тебя. Вскрик. – Ты не посмеешь… – Я буду вынужден. Напомню, что я поклялся твоей сестре защищать ее сына – чем, к слову, могла бы заниматься и ты. Оглянись вокруг, Беллатриса. Твоя мать. Регулус. Не говоря уже о другом твоем любимом кузене, – легкая усмешка. – Кого еще ты готова потерять?.. – Как ты смеешь! Как ты смеешь ставить в один ряд Регулуса и предателей крови, это отребье, добровольно оставившее… – Из всей твоей семьи на твоей стороне есть только Нарцисса – была на ней всегда. Ты нужна ей – сейчас больше, чем когда бы то ни было. Неужели ты не понимаешь этого?.. Драко – это все, что у нее осталось. Ты готова уничтожить собственную сестру и ее родного сына? Тяжелое дыхание. В воздухе повисло непроизнесенное. – Ведь это она вместе с Люциусом в свое время сделала все, что от нее зависело, чтобы защитить тебя от Азкабана. Она тайно навещала тебя, прекрасно понимая, что, если об этом станет известно, репутации ее семьи придет конец. Она вела все твои дела, пока тебя не было рядом, и благодаря ей, если ты забыла, твой сейф и его содержимое по-прежнему принадлежат тебе, а не Министерству магии… она никогда не предавала тебя – наоборот, кажется, это ты делаешь все возможное, чтобы предать ее теперь. Долгая, долгая пауза. – Не смей пытаться манипулировать мной, Северус! Красивые слова. Тебе известно, что все изменилось. Теперь все совсем иначе. Проблеск нетерпения. – Все, о чем я прошу тебя, – это немного подождать. К чему торопиться? Темный Лорд обо всем узнает – в свое время… Смех. – И кто же скажет ему? Ты?! – Если ты так дорожишь правом первоисточника… – Довольно! Я вижу тебя насквозь – ты будешь умолять его о помиловании… – Чем должна заниматься и ты – ты, первее и жарче всех, особенно сейчас, когда теперь и ты понимаешь, каково это – потерять… – Этому не бывать! Снова усмешка. – Откуда эта ненависть, это слепое упрямство? Он ведь ничего не сделал тебе. Ты даже не можешь назвать его предателем – Драко мог не понимать, что он делает: один Империус, и он уже вне власти своего рассудка. Его могли подставить – и очень похоже на то… Резко: – Мы этого не знаем. – Отчего же? Разве теперь, оглядываясь назад, не становится ясно, что члены Ордена Феникса похитили его в тот вечер?.. – И что с того?! Может быть, он сам с ними ушел – откуда нам знать?! Не от тебя ли я слышала в свое время о том, что его частые отлучки вызывают беспокойство?! – Что ж, возможно, этого мы и впрямь не знаем наверняка. Но проблема в другом – ты ведь и не хочешь… Ярость. – Он будет лгать! – Есть средства, на корню поражающие ложь. Тебе ли не знать об этом?.. Возглас недоверия. – Ты хочешь… – Верно. – Но ведь это… – Это ни капли не противоречит тому, что я сказал. Я знаю Драко уже много лет, он рос у меня на глазах. Я сам, лично видел, каким человеком он стал, и убежден в его невиновности. К тому же он слишком юн. Сомнение… – Юн?! Юн! Возраст никогда не имел никакого значения. Посмотри на меня! Вспомни Регулуса! Уже в шестнадцать лет… – Регулус умер два года спустя при невыясненных обстоятельствах. Неужели ты хочешь, чтобы Драко… – Он умер, храня верность! Тишина. Только неровные, редкие капли где-то продолжали следить своим неуемным и стойким кап-кап-кап. – Чего ты хочешь от меня, Северус? – устало. – Как! Я полагал, что выразил свои предложения с предельной ясностью. – Ах, оставь это… – Не нужно форсировать события, Беллатриса, и призывать Темного Лорда раньше времени. Когда он закончит свою миссию и вернется, у него будет время разобраться во всем и принять решение. Драко некуда бежать, он будет здесь. Ничто не помешает тебе пообщаться с ним наедине, чтобы узнать от него правду и разрешить собственные сомнения. Уверен, что его рассказ удивит тебя, как и всех нас… – Гладко стелешь, Северус. Предположим – но лишь предположим – что я согласна. Как прикажешь быть с теми, кто поймал его и привел его сюда? Слишком много ушей и глаз, Северус, и каждый из них жаждет лично принести повелителю благую весть. Голос – суровый и ровный, как полотно. – Беспокоиться об этом не стоит. Предоставь это мне. – Драко… Драко, ты меня слышишь? Открой глаза… …его тело горело. Наверное, так ощущает себя металл, густым потоком струящийся над огнями палящего пламени. – Ну же, Драко… Его мозг мутило. Казалось, что, если его веки поднимутся, его голову стошнит, и он вновь отключится. Он был тяжелым, липким – неживым. Что-то мокрое и холодное ударило его по лицу и заполонило легкие. Захлебываясь, он распахнул глаза и, как рыба, вбирая ртом воздух, в ужасе уставился прямо перед собой. – Хвала Мерлину… Пэнси принялась вытирать его лицо краешком мантии; ее волосы заслонили ему глаза. – Прости, прости меня… – причитала она, нежно прикладывая ткань к его израненной коже. – Я не хотела… я боялась, что ты снова потеряешь сознание, и я… ради Мерлина, извини… – Где… где я?.. – процедил он. Дикий, расфокусированный взгляд заметался по сторонам, однако не сумел различить ничего, кроме тьмы. Пэнси не спешила с ответом. Закончив вытирать его лицо, она сцепила перед собой руки и сделала крошечный шаг назад. – Ты в Малфой Мэноре, – ответила она наконец, отказываясь поднимать на него взгляд; ее слова эхом отразились от сырых толстых стен. Она замолчала, словно не зная, что еще сказать. – Я… Голос вновь оборвался в тишину. – Я принесла тебе воды и… Но он ее не слышал. – Как давно я здесь? – выпалил Драко. Его глотка словно покрылась ржавчиной, и он закашлялся. Несмотря на то, что он ни черта не соображал и едва ли понимал, что происходит, язык его каким-то образом умудрялся связывать слова в предложения и поддерживать связь с сознанием – удивительно, но собственным волевым усилием сделать этого он бы не смог. – Ты здесь со вчерашнего дня. – А… когда меня поймали? – Вчера утром. – Вчера утром… Глаза, постепенно привыкавшие к полумраку, стали различать каменные стены и решетку посередине, робкую фигурку Пэнси, закутанную в мантию с ног до головы, ее распущенные волосы. Он откинул голову назад и вздохнул через сухие, потрескавшиеся губы – раз-два, вдох-выдох, раз два. Медленно, очень медленно, но к нему возвращалась и способность мыслить. Значит, прошло чуть больше суток. Значит… – Я здесь один? Пэнси бросила на него быстрый взгляд. Драко зажмурился, ожидая ответ. – Если тебя интересует, как дела у тех, кто вместе с тобой пробрался в Гринготтс, то им удалось уйти, – сказала она механическим голосом, аккуратно подбирая слова. Он помолчал минуту, взвешивая в уме сказанное. – Значит, они живы? – Вероятно, да. Вероятно… Он провел языком по губам, напрягая память. Крики, лязг, всполохи заклинаний… зарево пламени под сводом пещеры… уголок голубого неба, прорвавшийся сквозь темноту… – А… мои родители? Они в безопасности? Ты помогла им? Пэнси вздрогнула, как от удара. – Да, – ответила она наконец, отказываясь при этом смотреть ему в глаза. – Да, они в безопасности. Облегченно смеясь, он почувствовал, как голову вновь стал застилать туман. Веки тяжелели и распухало горло – он готов был заново провалиться в небытие. Им не удалось добраться до нее и до его семьи – это все, что требовалось знать. Пэнси заметила. – Ну уж нет, – воскликнула она, вновь подбегая к нему; ее холодные ладони принялись аккуратно, но настойчиво бить его по щекам. Он попытался увернуться: – Оставь… оставь меня… – Нет! Она ударила его по щеке гораздо сильнее обычного, и от неожиданности Драко вздрогнул, снова распахивая глаза. – Я не позволю тебе снова отключиться! Он не хотел говорить с ней. Он не мог. Остатки сил, которые у него были, он истратил на то, чтобы задать ей свой единственный по-настоящему важный вопрос. Продолжать эту игру дальше он был не в состоянии. – Пэнс… – он всхлипнул. – Пэнс, пожалуйста… Он больше был не в силах бороться – ни с ней, ни с самим собой. Все, чего ему хотелось, – это просто раствориться в пустоте. – Не мучай меня… Пожалуйста, не делай мне больно… Только не ты. Дай мне пожить хотя бы еще минуту, хотя бы еще чуть-чуть. Ее руки дрогнули и обессиленно сползли с его щек. Дышать стало чуточку легче. – Но я хочу помочь тебе! – прошептала она; ее пальцы дрожали. Он вновь засмеялся. – Помочь? Как ты можешь мне помочь? Ее губы приоткрылись, но ни слова так и вырвалось из ее рта. Драко прищурился и, игнорируя колкую желчь, продолжающую разъедать горло, спросил: – Ты ведь и сама понимаешь это, правда? С каждым произнесенным словом острые камни все глубже впивались в кожу под лопатками. – Правда… – он усмехнулся. Хотя… Внезапно в его изнуренном разуме вспыхнула одна мысль, которая показалась ему практически здравой. – Обливиэйт… – Что? – Пэнси не расслышала. Он посмотрел ей в глаза и произнес заветное слово еще раз, в этот раз чуть громче: – Обливиэйт. Ее глаза расширились. – Ты… – медленно начала она. – Ты хочешь, чтобы я стерла тебе память? В груди стрельнуло, и под ребрами разлилась тягучая, вязкая боль. Нет – нет, видит Мерлин, он совсем этого не хотел. Он не был готов забывать, но, Салазар свидетель, другого выхода у него просто не было. Драко стиснул зубы и упрямо вздернул подбородок. – Ты же понимаешь, что это – лучший из всех возможных вариантов. И для тебя в том числе. Пэнси уставилась на свою палочку так, будто бы она ей не принадлежала. – Нет… – она затрясла головой, даже не думая о том, чтобы поднять палочку и направить ее на него. – Пэнс, – взмолился он и почувствовал, как собственный голос изменяет ему – он сам себе не верил – но он не позволил себе останавливаться на полпути. – Пожалуйста. Их взгляды вновь встретились. Драко не знал, что она разглядела в его глазах в этот раз, но, помедлив несколько секунд, она все же вскинула руку. Ее пальцы дрожали; плотно сжатые губы побелели от напряжения. Он зажмурился. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. – Ну же… ну же, Пэнс, не томи, – взмолился он, обращаясь скорее к самому себе, нежели к ней. – Пожалуйста, Пэнс, пожалуйста… – Об… – пробормотала она. – Обли… Глубокий вдох… И ничего. – Ну? Отчего, Пэнс? Драко вновь распахнул глаза и увидел, что рука ее опустилась. – Я не могу, – всхлипнула Пэнси, прижимая ладони ко лбу и трясясь всем телом. Ее волшебная палочка упала и откатилась в сторону, но она даже не заметила этого. – Не могу… я не могу сделать это с тобой… я не могу… Ее голос сорвался, и она закашлялась. – Я… – вновь заговорила она, когда приступ чуть спал. – Я не могу сломать тебя. Сухие холодные смешки прорезали тишину. Один за другим они вырывались из его рта, словно первые капли дождя, разбивающиеся об асфальт. – О нет. Нет, Пэнс. Уж кому, но только не тебе под силу сломать меня. Снова пауза – тугая, нервная. Драко выдохнул, опуская веки. Смех его оборвался, однако призрак усмешки все еще щекотал уголки его рта. – Тебе лучше уйти отсюда, – произнес он, механически двигая губами. – Будет нехорошо, если кто-то увидит тебя здесь. Пэнси вздрогнула так, будто бы он ее ударил. Драко отвернулся от нее – настолько, насколько позволяли цепи и стена за спиной. – Уходи же! – прошипел он, когда она так и не сдвинулась с места. На его языке пульсировал яд. В нем поднималась ненависть к ней, такая, какой он никогда не испытывал раньше. Слабачка. Какой же никчемной и глупой она была!.. Неужели она не понимала, не видела?.. Неужели она не хотела понять?.. Она не двигалась. Ее нерешительность, ее слабость заставляли его тело гореть. Он начинал терять контроль над собой. – Уходи! – в сердцах вскрикнул Драко. – Пойди прочь! Уйди, уйди!.. – все сильнее, все громче, несмотря на вставший в горле ком. От неожиданности она подпрыгнула и отскочила от него, упершись спиной о ржавые прутья. Вцепившись в них ладонями, она смотрела на него в испуге, в ужасе, как на дикого льва, а он все продолжал кричать, умоляя, упрашивая ее уйти, и сам не замечал, как задыхается, как горячие, жгучие слезы катятся по щекам. Он сорвал голос – слов больше не осталось. Только хрип, похожий на вой. Стены темницы смыкались вокруг него, не давая дышать; они душили его, и ее глаза – испуганные, широко распахнутые – плясали, словно фейерверки у него под веками. – Ты уверен, что нам можно сюда, Драко?.. твой отец говорил… – Он не узнает, если ты не расскажешь ему! Ты ведь не расскажешь? – Н-нет… конечно нет… но что ты хочешь показать мне? – Это! – Это?.. Это… это темница? – Еще какая! Отец рассказывал, что в свое время в этих подземельях держали учеников самого Мерлина перед тем, как отправить их в Азкабан! – А сейчас?.. – Сейчас она пуста, но это ненадолго. Скоро в ее стенах снова будут те, кому здесь самое место… Он моргнул, на мгновение приходя в себя. Словно зверь, он чувствовал, как ошалело и испуганно билось под ребрами ее сердце. – Прости… – прохрипел он. – Прости меня... Пэнси тяжело дышала. – Драко… – выдохнула она, и от ее голоса у него мороз пробежал по коже. – Прости… Ярость кончилась – вместо нее осталась только тупая, извечная боль. Пэнси отошла от решетки и вновь сделала робкий шаг в его сторону. Он больше не слышал свое имя, то испуганно, то ласково срывающееся с ее рта; не видел ее слез и рук, вновь отчаянно тянущихся ему на встречу. В его мире не осталось других чувств или слов; только это прости, до крови прожигающее губы. Она прижалась губами к уголку его рта. – Я вытащу тебя отсюда, – прошептала она, слепо осыпая поцелуями его лицо. – Нет, Пэнс, – он покачал головой, и его щека потерлась о ее щеку. – Не вытащишь. Она прижалась лбом к его лбу, крепко обхватив его лицо. – Вытащу. Она слегка встряхнула его. – Вытащу. Слышишь меня?! Вытащу, чего бы мне это ни стоило. Ее глаза полыхнули огнем – впервые в жизни он видел ее такой: боль, сила, нежность, решимость, паника, страх – все на грани с безумием. Драко тяжело сглотнул. – Ты не захочешь помогать мне, когда узнаешь, что я сделал. Она улыбнулась, и он снова заметил слезы на ее щеках. – Разве ты еще не понял?.. Это не имеет значения. Никакого значения. – Даже если это убьет тебя? – Убьет? – переспросила она, пожимая плечами. – Ну и пусть убьет. Пэнси вновь прижалась губами к его коже. Ему захотелось исчезнуть. – А если, – он вновь провел языком по пересохшим губам, – если я скажу, что не хочу этого? – Значит, я сделаю это ради себя. Он не нашел, что ответить. Мерлин, он слишком устал. Она не хотела отпускать его. Из времени, которое у него осталось, она хотела выкрасть несколько мгновений для себя, и у него не было сил ей противостоять и с ней бороться. Не было. – Они скоро придут к тебе, – сказала она будто бы через много часов. Нехотя отстраняясь и подбирая с каменного пола свою волшебную палочку, она оправила складки мантии и встряхнулась, приходя в себя. – Знаю. – Но они не убьют тебя. Пока нет. Пока нет… Пэнси, Пэнси… что же ты делаешь?.. – Ты должен продержаться. Слышишь меня? Не смей сдаваться! Он опустил голову. Он ничего не мог обещать ей; он ничего не мог ей сказать. Не дождавшись его ответа, она повернулась к нему спиной и, взмахнув палочкой, заставила дверь распахнуться. Ее свободная рука сжалась в кулак. Не произнеся больше ни слова, она вышла, и двери темницы с лязгом захлопнулись у нее за спиной. Эхо от ее шагов, устремляющихся вверх по лестнице, еще долго отдавалось у него в груди, играя в такт с рваными ударами его сердца.