Nightmare

       Девушка постучала туфелькой о туфельку. Она стояла и смотрела в пол. Почему-то мир так спешно вращался, а она не поспевала за ним. Совсем одна, выделяющаяся из толпы спешащих куда-то прохожих. Люди не могли знать, как упорно блондинка про себя считала. Считала и била туфелькой о туфельку. «Тысяча триста тридцать два*» — прошептала она и подняла голову. Стейси взглянула на часы. Прошло полчаса. Время обеденного перерыва Норы. Девушка натянула капюшон пониже. Ещё никто не знал, что её освободили. Подруга, естественно, тоже. Может сюрприз выйдет приятным. А может и нет. В любом случае, она неторопливо двинулась к кафешке с собственной выпечкой. Зная Нору, легко предположить, что она непременно заходит сюда. И вдруг Стейси уловили в витрине своё отражение. Она стоит совсем одна. И уже не посреди улицы. А в ванной. Стейси понимает, что её отражение другое. Та она вся мокрая, словно её облили водой. Она зла, яростна. Она рычит, она готова порвать каждого, кто встанет на её пути к цели. Но она настоящая сломлена. Стоит напротив себя иной. Сухая, но дрожит. Не униженная, но на самом дне. Стейси приложила ладонь к зеркалу, чувствуя прохладную гладь. Но другая она, что было сил ударила, словно посеребрённое стекло виновато во всех её бедах. Ей хочется обнять ту себя. Прислонить к себе и пообещать, что всё будет хорошо. Кровь её отражения капает на кафельный пол. Но та она не обращает на это внимание. Она только всматривается в осколки зеркала, разглядывая сначала лишь себя, но потом замечая того, кого не должно быть. Вторую себя. Сломленную. Без надежды. Без цели. Может ей мерзко от этого? А может отвратительно. Но та иная Стеша всё равно сжимает кулаки, готовая дать отпор в любой момент. Неважно кому. Она не сдаёт назад. И она настоящая расставляет руки. Словно это крылышки. Она — это маленькая голубенькая бабочка. Она… хочет улететь. Хочет раствориться в этом поднявшемся пару в ванной. Вторая Стейси убегает. Просто мчится вперёд, вместе с бабочкой. Но та не может быть с ней вечно. Она должна прожить свою жизнь. Пустую. Лишенную всего. — Уснула, что ли?! — какой-то прохожий с силой толкнул её плечом. — И-извините, — пробормотала Стейси, неловко сжимая пальцами саднящее плечо. Она снова стояла напротив витрины. И снова была одна. Подобные выходки собственного воображения не поражали. Они были обыденностью. Слишком частыми гостями. И хорошо, если такими простыми и навевающими странную ностальгию. Ведь бывают и просто её воспоминания. А они порой куда хуже всего, что только можно придумать. Нора показалась из-за здания слишком стремительно. Ну, Стейси, по крайней мере, такого не ожидала. Подруга подъехала на машине и припарковалась, сверкая начищенным до блеска кабриолетом. Конечно, блондинка была рада за подругу. Хоть и немного скуксилась. Обидно, когда на трещине в твоей жизни зарабатывают миллионы. Особенно учитывая, что она сама-то эту трещину и дала. Но Стейси и не ждала, что все эти четыре года Нора будет по ней убиваться и страдать. Поэтому восприняла это как должное и проскользнула в булочную следом за брюнеткой. Стеша слишком долго собиралась с силами, чтобы заговорить, и Нора уже с двумя бумажными пакетиками вышла на улицу. Блондинка вдохнула поглубже, устремляясь следом. Она уже занесла руку, чтобы положить её на плечо подруге. Но тут заметила Дина. Он опирался на алый Ягуар ХК Норы, белоснежно улыбаясь. — Ты сегодня рано, — брюнетка протянула мужчине бумажный пакет с горячим вишнёвым пирогом. — Не хотел, чтобы ты ждала, — агент приобнял Нору за талию, нежно целуя её в губы. — Как день? — Чувствую себя какой-то разбитой, — та надула губки, позволяя жалеть себя. — Этот контракт просто рушит мою жизнь! Я ничего не успеваю! — Может тогда перенесём помолвку? — Дин осторожно тронул изящное колечко на тоненьком пальчике журналистки. — Нет! — словно ужаснувшись воскликнула та. Но весёлая улыбка мужчины заставила её рассмеяться. — Ты чего меня пугаешь? Стейси немного отступила назад, прячась за углом здания. Она всё ещё была так близко… Всего пара шагов и она может коснуться своей подруги. Но… она лишняя на этом празднике жизни. Узнала, что у Норы всё хорошо и проваливай — говорила она себе. Нечего портить людям жизнь. Появиться, словно мрачная тень из прошлого… Нет. Нельзя. Хоть кто-то должен не разбиваться изнутри на части. Но ведь рано или поздно она всё равно узнает! Стейси загнала слёзы обратно в глаза и выпрыгнула из-за угла. Алый кабриолет как раз медленно отъехал со стоянки. Рука, которая должна была оказаться в рукопожатии, застыла в воздухе. Пальцы сжались, хватая только пустоту. Блондинка чувствовала, как всё плывет перед глазами. Она идёт по листикам. Белым, раскиданным по полу. Они снова сделали это. Надели на неё обувь. Они знают, что она не может идти. Что пустота хочет поглотить её. Но всё равно делают это. Стейси не может снять больничные тапочки. Они с застёжками, сорвать которые она не в силах. И снова её спасает лишь один человек. Он кладёт эти листы, чтобы вывести её с самой середины ковра, где её оставили врачи на одном единственном стуле. Сейчас он обут и она его не видит. Блондинка не знает, куда идёт. Она знает лишь, что эта бумага единственное, что отделяет её от безумия. И вдруг, девушка видит пол. Однако, она не может понять, что не так. Это не коридор. Не её комната с деревянным покрытием. Это чужая. Сокрытая мраком. Зачем её привели сюда? Что её единственный друг хочет показать ей? Не смотря на обилие противоречий и страхов, Стейси всё-таки входит в комнату. Она нащупывает выключатель. Он на своём месте, прямо около входа. Блондинка щёлкает им и в ужасе застывает. — Не кричи… — только бормочет он, зажимая на запястьях порезы. — Я хочу кое-что показать тебе. Стейси послушно кивает. Он привёл её сюда. Спас от пустоты. Не кричать — это меньшее, что она может сделать. Мужчина указывает на стены, и девушка наконец оглядывается. Всё вокруг покрыто листами. Кровавыми. Они буквально изрисованы крестами. А у её ног лежит библия. Если точнее, только обложка. Остальное её содержимое было потрачено на ступеньки для Стейси и импровизированные кровавые обои. Девушка присаживается и берёт переплёт в руки. Она раскрывает его, находя чудом держащуюся страницу. Буквы двоятся у неё перед глазами. Она не может прочесть ни слова. — Ты прочтёшь, когда придёт время, — кровь из запястий мужчины уже заливала пол. — Но помни, он всегда берёт плату. Девушка потрусила головой. Что-то сегодня не слишком-то удачный день. Может, ей наведаться на старую квартиру? Она принадлежала когда-то матери Стеши, а теперь и ей самой. Поэтому никто бы её не продал. И сдавать не смог бы. Девушка ехала в автобусе, зачарованно рассматривая проносящиеся улочки. Всё смазывалось. Всё плыло. Мимо неё. И так она едва не проскочила свою остановку. Квартира встретила её мрачной пыльной коробкой. Вещи стояли нетронутыми. Обшарпанными и грязными. Там словно сотню лет никого не было. Вопрос в том, а чего Стейси вообще ждала? Что её любимые верные друзья будут присматривать за пустой квартирой? Зачем им это? Она повернула рубильник и включила электричество. Точно так же открыв воду. Она стала под душ, чувствуя себя голой на людях. Она больше не чувствовала себя дома. Словно вообще утратив то самое чувство спокойствия. Вода бушует. Она превращается в единую стену дождя. Ледяного и пекучего. Словно настоящая буря вторглась в маленькую ванную. Раскаты молнии и грома раз за разом озаряют душевую кабинку. А Стейси вжимается в одну единственную точку. Словно пытается уклониться от незримого удара. Стихия захватывает ванную всё сильнее. Она вжимает девушку в кафель, заставляя защищаться зажатым в руке душем. Один неверный рывок. Стейси подскальзывается и падает. Прямо затылком ударяясь о бортик ванной. Не слишком сильно. Не до крови. Она просто сползает на пол, заставляя себя удерживать рыдания. Ведь буря не думает прекращаться. Она заливает её проливным дождём даже за пределами душевой. Блондинка уже задыхается. Она поджимает под себя ноги, что есть сил и понимает, что ей срочно нужно уходить отсюда. Ванная была совершенно сухая. Она ещё не успела даже открыть кран. Не включила воду. Квартира тоже не приняла её. Все отказывается, все бросают. Дважды в одну реку не войдёшь. И если твоя жизнь уже свернула за очередной поворот, не стоит пытаться вернуться обратно. Позади уже совсем не то, что было раньше. Там теперь гротексные остатки нас былых.