Nightmare

       Она мягко коснулась ногами пушистого, но грязного ковра. Босые ступни завершались широкими штанами больничной пижамы. Девушка тряхнула светлыми волосами и внимательно взглянула на санитара, который передал ей таблетки. Мужчина сделал специальный жест ладонью, подзывая таким образом к себе блондинку. Та воспрянула и по-детски улыбаясь подлетела к нему. Санитар завязывал идеально ровные пряди в косичку. Толстую, словно у школьницы. Та рассмеялась, трогая свою незамысловатую причёску. Она уже хотела было вылететь в общий холл, как мужчина её окликнул: — Стейси, постой! К тебе пришли! — он обречённо выдохнул с лёгкой полуулыбкой на тонких губах. Девушка уже ускакала. Придётся посетителям искать её меж остальных больных. Она сидела и раскладывала кубики. Ей казалось, что башня выглядит слишком высокой. Что положи она сверху хоть ещё одну деталь и всё. Всё развалится. И вдруг она заметила постороннего. Обычно, посетители находили своих родных, друзей или знакомых, лишь провожая Стешу жалостливым взглядом. «Такая молодая…» — вечно слышалось в след. Но сейчас, кто-то сел на корточки подле её. Это не было заинтересованностью. Не было попыткой «подружиться». Блондинка заметила, что этому человеку неприятно тут находиться. Его пугало это место. Пугала она. — Здравствуйте, офицер Роуз, то есть мисс Роуз, — тот наконец решился заговорить, поправляя душащий его воротник белой блузки, что контрастировала с его тёмной кожей. — Давно не виделись, как ваши дела? Но в ответ звучало лишь молчание. Такое… словно мужчины и вовсе не существовало. — Стейси, я не просто так сюда пришёл. Прошу, поговори со мной… — Она не станет с вами говорить, пока вы обутый, — заметил один из пациентов проходящих мимо. — Сумасшедшая, что с неё взять? — выдал тот и принялся идти спиной наоборот. Словно рак. Лейтенант Руфус Тёрнер, ох, простите, — инспектор Руфус Тёрнер, уже инспектор, стащил с себя лаковые чёрные ботинки. Стейси тут же обернулась к нему, доверчиво протягивая последний кубик, который следовало бы поставить на самый верх. Мужчина взял его, понимая, что собственные руки дрожат до безумия. Девушка сидела, подобрав под себя ноги и теребя косичку. Она взирала на инспектора широко распахнутыми глазами, выжидая, пока тот наконец поставит на место кубик. Руфус помотал башкой, пытаясь вспомнить, всегда ли глаза Стеши были светло серыми и лишёнными каких бы то ни было красок. Ответа он не знал, поэтому возвёл кубик на самый верх и взглянул на реакцию блондинки. Та вместо радости или ответа вдруг с силой ударила по башенке, с улыбкой глядя, как рушатся кубики. Всё, что она так старательно строила — развалилось в один момент. — Прямо как и моя жизнь, — Стейси обняла колени руками. — Чего хотите от меня? Хотя, знаешь что? Пошёл к чёрту. Я сумасшедшая. Могу вальнуть тебя и никто не удивится. — А вот и старая добрая офицер Роуз очнулась, — Тёрнер даже спокойнее выдохнул. — Я не просто поболтать пришёл. — Спустя четыре года-то? Сомневаюсь, — она заметила странный блеск в глазах старого начальника. — Что, удивленны, что в дурдоме есть календари? — Нет, просто… Я расстроен, что именно меня заставили прийти сюда и сказать вам нечто неожиданное. Пока что это конфиденциально. Но уже завтра попадёт во все газеты. — То, что вы напыщенный индюк — не новость. — А вот то, что Асмодея наконец приговорили к смертной казни — новость. Услышав это, девушка лишь пожала плечами. — И что? Это было в моей прошлой жизни. Тогда, четыре года назад — я готова была душу за это продать. А сейчас… удивилась, если бы вы сказали, что Френк больше не верит в гастрономический переворот. Ох, старина Френки такой выдумщик! — Вы не осознаёте, что это означает? — Что я была права? — Стейси щёлкнула инспектора по носу и рассмеялась, пряча лицо за косичкой. — Да, и что вас выпустят отсюда, вернув должность, хоть и понизив в звании. — Что?.. — Сегодня утром завершился суд. Вы признаны невиновной. Что согласно статье о… Дальше девушка его уже не слушала. Она перенеслась куда-то далеко. Ещё на тот момент, когда она была собой прежней. Когда мир не перевернулся с ног на голову… Ей холодно. Так холодно, что кажется, словно вся палата покрыта коркой льда. И что пол больше не из деревянных досок. Это озеро. А она стоит и смотрит под замёрзшую воду. Вдалеке раздаются жуткие, наполненные болью и страхом крики. А она лишь обнимает себя руками, пытаясь разглядеть что-то внизу. А ступням так холодно. Их обжигает лёд. И вдруг… Стейси видит там девушку. Темноволосую, отчаянно стучащую о лёд с обратной стороны руками. Она так бьётся, что кожа лопается и окрашивает воду в алый. Теперь вокруг блондинки куча народу. Все они напуганы, пытаются пробить лёд и спасти темноволосую. И вдруг Стейси задумывается: знакомое ведь лицо. Но стоит ей узнать в тонущей девушке подругу, как под ступнями лёд мгновенно тает. Блондинка за секунду оказывается под водой, понимая, что та не холодная. Она горячая. Кажется, даже закипает. И собственная кожа начинает краснеть и облазить. Девушка бьётся о лёд, глядя, как все бросаются к возвышающейся над ней брюнетке. Бедной, синей от холода. А вокруг неё самой всё плавится. Она пытается привлечь внимание к себе. Но все уже уходят. Им далеко наплевать. Они уже и забыли о ней. Её не существует. — Стейси?.. — А? — девушка помотала башкой, понимая, что случайно расплела косичку. Глаза наполнились слезами. — Мне рассказали, что тебя выписывают, — её санитар снова плёл косу, зная, что без неё девушка просто будет не в чувствах, чтобы говорить. — Ты не рада? — Я скорее напугана. — Да, за четыре года успеваешь привыкнуть. Ну, перестанешь пить таблетки. Придёшь в себя. — Да. — Стейси помолчала. — Да. Я справлюсь. — Вот, — парень протянул ей свёрток. — Твоя одежда. — Это нечестно, — девушка развернула тёмно-зелёный спортивный костюм. — Я даже не помню как это надевать. Словно и не было никакой жизни до больницы. Словно не я носила эти вещи. — Давай помогу, — санитар расстегнул больничную пижаму, спуская её с нагого тела блондинки. — Ты привыкнешь, Стеша. Тебе просто нужна привычная среда. У тебя было домашнее животное? — Когда-то была рыбка, — понуро ответила та. — Но я совсем о ней забыла. Не знаю когда она умерла. Нора нашла её сухой без воды и в пыли. — Нора? Твоя подруга? — Да, та, кто опубликовал статью. — Но… У тебя ещё парень ведь был, так ведь? — Джеффри?.. — Стейси даже воспрянула. — И в правду… Он так обрадуется мне! — Во-от, видишь! — санитар надел на неё кофту, а теперь всовывал стопы в штаны. И вдруг девушка вспомнила ещё кое-кого. Он так же держал её за щиколотки, нежно перебирая пальцами. Люцифер. Голубоглазый хирург и его очаровательный сынишка. Она помнила его последнее сообщение, но всё равно готова была всё на свете отдать, лишь бы хоть на секунду их увидеть. Но первым делом Джеффри. Нет. Она должна поговорить прежде всего с Норой. Всё наладить. Всё выровнять. Но ей страшно. Очень страшно. Как тогда, когда она не могла ступить ни шагу вжимаясь в стены. Девушка видит перед собой лишь пустоту. Чёрную, которая одновременно глядит на неё в ответ. Ей кажется, что стоит ей коснуться этой глади, как она сразу погрязнет в этой трясине. Не сможет дышать. И только около самых стен есть полосочка пола. Девушка стоит на носочках, пытаясь не свалиться вниз. Она плачет, белыми башмачками балансируя на самом краю. И никого вокруг нет. Совсем никого. Пустота, одна лишь пустота. И вдруг… Посреди чёрного моря оказывается белый лист. А за ним ещё один. Стейси вскидывает глаза, пытаясь понять, что происходит. А впереди уже выстроилась тропинка. Девушка прыгает на неё. На два ближайших листика. И идёт вперёд. Она наконец может стоять. И ей интересно. Кто же ей помогает? И вдруг впереди появляется мужчина. Высокий, темноволосый. Он стоит прямо на пустоте, и не боится упасть. Но его ноги без башмаков. Стейси присаживается, стягивает обувь и с себя, понимая, что только так сможет ступать на ковёр. Ковёр он не такой, как пол. Он другой. Он только и ждёт, когда ты потеряешь бдительность. Когда ступишь на него в башмаках. Он обернётся пустотой. Адски бесконечной. Чертовски неизвестной. Дьявольски пугающей. Но пока она ступает босиком — всё хорошо. Её снова привёл в себя звон. И звонил он для неё. Санитар помог ей подняться, выпроваживая из палаты. Стейси лишь на секунду обернулась назад, чтобы взглянуть на проведённые там четыре года. Более тысячи дней подобных друг другу. Парень в белом халате не заметил, как она мгновенно схватила листик, всунув его себе в карман. Бумажка появилась из неоткуда. Туда же и пропала. Стешу вели на волю. А она сминала в ладошке листик и молилась. Да, раньше она не знала молитв. Но теперь-то знала. Теперь она знала.