Как я стал Биг Боссом в 2060.

      Холмистая местность с редкими остовами старой брошенной военной техники казалась такой спокойной в бинокле, однако детектор то и дело фиксировал радиоимпульсы, шнырявшие от одного непримечательного кустика к другому. Если верить разведке с воздуха, здесь залёг взвод сангвинов. Одной из специализированных диверсионных тактик наших врагов являлась "спячка". Куклы просто впадали в сон, не подавая признаков жизни и накидав на себя сверху какого-нибудь мусора. Наличие связи между ними говорило о скором пробуждении всех сорока или пятидесяти штурмовиков. Командир — один из клонов Охотника, ключевой фигуры в наступательной компании сангвинов.       Рядом со мной расположилась ДП-28, уютно примостив сошки пулемёта на камнях. Несмотря на свою любовь к зимнему камуфляжу, сейчас девушка(хотя, скорей, женщина) носила пустынный — с по-прежнему оголённым декольте. Из-за периодического ветра её золотые косы заслоняли мне весь обзор, так что приходилось то и дело отвлекаться, то отползая от точки обзора, то подползая обратно. На ДП не шикнешь — если я не буду рядом с ней, то огневая точка лишится поддержки. А без огня на подавление взвод нам никак не положить.       Внезапно радио разрывается яростными ударами по гитарным струнам и знакомым голосом, некогда в детстве услышанном в наушниках у отца.       — Гра-аницы клю-юч переломлен попола-а-а-ам... А наш ба-а-атюшка Ленин совсе-е-ем усо-о-оп!       — Калашников, убери свой плеер из общей сети! У меня сейчас кровь из ушей пойдёт от такого ора! — едва не переходя на крик, прошептала в общий канал М16.       Ещё более внезапно в эфире прозвучал голос SOPMOD II.       — А мне нравится! Всё равно мы тут уже два часа, давайте хотя бы как-то себя развлечём. АК, врубай!       —Н-но... Командир?       Стараясь убрать стальные ноты из голоса, я попросил всех не засорять радио пустыми разговорами.       Примерно через минуту устройство на руке моргнуло, а диод на нём сменил свой цвет на красный. Меня вызывали по личному каналу.       — Красный.       — Серо-буро-малиновый.       — ST AR? Есть новости?       — Да. Во-первых, этот пароль — полная лажа. Во-вторых, командир сангвинов показал себя. Северо-восток, чуть левей от сгоревшего танка. — Я подкрутил увеличение на бинокле, старательно вглядываясь в нужном направлении. — Видите сарай? Больше половины сигнальных импульсов заканчивались и начинались оттуда. Остальные отследить не удалось, полагаю, это основные команды, отправленные по спутнику.       Сараем полуразвалившееся деревянное сооружение было давным-давно. Возможно, когда ещё не было ни сангвинов, ни нас. Наполовину провалившаяся крыша, высохшая древесина с облупившейся и стёршейся краской вызывали у меня невнятное чувство ностальгии. Не самое примечательное зрелище, учитывая богатое на брошенные и подорванные агрегаты на холмах по левую и правую сторону от него.       — Вижу. Оптика что-нибудь показывает?       — Никак нет. Никакого движения, только импульсы.       — Сообщи отряду прикрытия. Пусть возьмут сарай на мушку. Затем обходи поле и через кусты доберись до нас. Если пальба начнётся раньше — скройся и ни в коем случае не стреляй, мы не сможем поддержать тебя с фланга. — ДП вдруг вздрогнула и положила ладонь на дисковый магазин своего пулемёта. Палец второй руки дрожал на спусковом крючке. — Чёрт! ST AR, оставайся на месте.       Щёлкнув по устройству, я вернул диоду зелёный свет.       — Всем отрядам! Открывать огонь без команды, по возможности выцеливая йегеров-снайперов! Если окружат — отступайте, вас поддержат огнём с фланга.       Пока мой голос хладнокровно отдавал приказы, всё поле словно ожило. Земля расплескалась жидкой массой, из которой начали возникать один за другим сангвины с винтовками наперевес. Их тёмно-фиолетовые зрачки могли навести жути ночью, но при дневном свете это только упрощало попадание пуль прямо между глаз.       ДП уже вовсю расстреливала боезапас, нещадно раздирая буквально каждого врага в прицеле на части, не жалея патронов. С трёх точек на западе от нас вели огонь два её клона и Негев.       Когда сангвины, наконец, очухались, примерно четверть из них уже лежала грудой металлолома. Оставшаяся часть рванула вперёд, на ходу покрывая огнём почти сразу выявленные пулемёты. К счастью, точность при той скорости, что они развивали, была чуть ли не отрицательной. К сожалению, они добежали до нас с куклой-блондинкой в считанные секунды.       Первого штурмовика я встретил очередью из FAL в грудь. Второй выпрыгнул на линию огня моей напарницы и официально покончил жизнь самоубийством. Ещё троих я разорвал из подствольного гранатомёта. Затем ещё двумя гранатами отбил толпу, попытавшуюся расстрелять позицию Негева в упор.       —Командир, справа! — выкрикнула ДП, однако мой взгляд дёрнулся в нужную сторону чуть раньше, поэтому затаившийся йегер получила последние шесть пуль в голову и горло. Щёлкнул затвор, опустевший магазин приятно согрел потные ладони. Последствия травмы давали о себе знать — анализатор использовать было нельзя, а импланты в грудной клетке пока не прижились, чтобы хоть как-то ими управлять.       Всё тело периодически ломило, поэтому те две очереди в сангвинов дались мне очень тяжело. Отдача FAL была довольно слабой, однако и она больно била в плечо, отзываясь в перебинтованном "механическом" корпусе.       Спустя пять минут почти бесперебойной стрельбы сарай взлетел на воздух. Его в прямом смысле разорвало изнутри, а когда дым и обломки осели на землю, на нас уже неслась Охотник, меткими выстрелами прямо на ходу успев застрелить высунувшихся клонов моей напарницы. Связующие пулемётов не рискнули показаться, а Негев, похоже, отступила из-за ранения.       — Командир, у вас есть минута. Затем Охотник доберётся до холма, с которого вы ведёте огонь. Уходите. Как слышно? Уходите! — прошипело радио голосом ST AR.       — Сколько времени нужно винтовкам-прикрывающим, чтобы выцелить голову командира сангвинов?       — Вы не справитесь с таким противником в нынешнем состоянии, — справедливо заметила девушка. — Поэтому прошу вас — бегите!       — Успех этой миссии напрямую зависит от грамотного руководства, — ухмыльнулся я. — А ещё от того, насколько мы умнее сангвинов.       Радио зашипело, а затем из него раздался мелодичный женский смех.       — Ха-ха, командир, вы и правда хотите убить клона Охотника при помощи хитрости?       — Кар98? Рад тебя слышать. Если не умру через пару секунд, то буду рад выпить с тобой чашечку чая после победы. — выдохнул я, вставляя в FAL новые тридцать патронов. Грохот нарастал — лидер наших врагов был в считанных метрах от нас.       — Три секунды. Поймать в прицел, учесть ветер, нажать на курок. Я обещаю, что не промахнусь. — Теперь её голос звучал будто сталь. Такое обещание она выполнит любой ценой, говорил он.       — ДП, пулемёт! — выключив радио, произнёс я.       — Ч... Комадир, но мы... — замешкалась напарница, успевшая сложить сошки и только-только заменить дисковый магазин на новый. Пришлось вырвать оружие из её рук и сразу же оттолкнуть, выводя из под огня взмывшего в воздух прямо над нами противника. Охотник мгновенно выбрала куклу более приоритетной целью, а вот на человека с оружием внимания не обратила. За что девушка-андроид и поплатилась, лишившись одной из рук. Несмотря на её прыжок, глаз успел поймать плечо в воображаемый прицел перед глазами и выпустить почти всё, что было в ДП-28 и винтовке. Упав, сангвин оттолкнулась от земли словно кошка и повалила меня на землю, начав душить прикладом.       Силы одной руки хватало, чтобы успешно преодолевать моё сопротивление и почти дойти до шеи, однако, когда дёрганное изображение разъярённого лица и хлеставших по его щекам ярких, серебристых волос стало размываться, я выгнулся, закинул ноги с обратной стороны прямо за голову Охотника и что было сил надавил. Мгновенно прижатая голова три коротких мгновения билась в конвульсиях, а затем через ботинки прошёл импульс от выстрела, положившего конец жизни одного из боссов сангвинов.       Пусть она и была лишь клоном, но на каждого такого приходилось изрядно тратить как ресурсов, так и времени на дислокацию. Столь совершенный ИИ, как у андроидов SF высшего эшелона, на коленке не собирается.       Кое-как поднявшись, я нервно вздохнул и показал большой палец вверх прямо над собой. И клянусь, до меня донёсся всё тот же мелодичный смех. Надо бы всё же выпить с Маузер чаю, раз обещал.       Едва не плача от боли, ко мне подошла ДП. Кажется, она скатилась с холма, пересчитав собой все кочки. Зато мы потеряли лишь её клонов.       — Прости. Было слишком поздно посвящать тебя в план, придуманный за одну минуту.       — Зная вас, командир, я могу сказать, что и не удивилась вовсе. Но...       — Но?       — Но как же это бо-о-ольно-о-о! Сестрёнка 47, пожалуйста, возвращайся скорее... У-у-у...       Где-то там, в лесу в паре километров отсюда, АК и ещё несколько кукол тоже сражались со "спящей" диверсионной группой йегеров. Когда лидер отключился от сети, остатки сил должны были просто впасть в забытье, выполняя последний отданный приказ. Уверен, отряд уже направляется назад, на базу. Пора бы и нам честь знать.       И всё таки это была она.       Победа. Первая за долгое время после того, как мы навели относительный порядок на базе. Первая успешная вылазка, первое успешное боевое столкновение. Сейчас сангвинов в округе больше нет, поэтому сегодня вместо постоянных дежурных можно оставить простые системы безопасности в автоматическом режиме.       В груди что то хрустнуло. Затем серые от песка и пыли бинты набухли и стали грязно-алыми. Вся грудная клетка горела адским пламенем, которое я не мог ни сдержать, ни сбить. Сжав зубы до хруста, я бросил в общий эфир короткое "возвращаемся" и двинулся в гору. Где-то в километре был оставлен бесшумный тактический вертолёт-транспортник, один из двух уцелевших на базе.       Благодаря умной автоматике машина сама взлетала, садилась и прокладывала безопасный маршрут, поэтому сейчас рядом с повисшим в воздухе агрегатом чистили свои винтовки М4 и SOPMOD II. Через пару секунд из кустом поодаль показалась ST AR, завершая общий сбор нашей сборной команды. ДП поспешила в вертолет, сразу же растянувшись на заботливо постеленным кем-то из AR-команды одеяле. Её можно понять — поскольку внутреннее ядро тактической куклы частично связано с клонами, то смерть каждого из них должна причинять серьёзный ущерб психике. Пусть это психика андроида, у неё ведь тоже могут образоваться нарушения, правильно? Вот и я об этом же.       М4 поприветствовала меня, приветливо помахав рукой. SOPMOD же кивнула с постоянной своей я-убью-всех-сангвинов-на-своём-пути-улыбкой. Похоже, у второй команды всё тоже сложилось хорошо. Кивнув и изо всех сил растянув уголки губ, скрывая боль, расползавшуюся по всему телу, я забрался в кабину и осторожно присел напротив пулемёта-напарницы. Затем переключился на общий канал.       — Всем членам отрядов Альфа и Омега. Вы отлично потрудились сегодня, перерабатывая сангвинов на металлолом. Я горжусь вами. Это первый шаг в нашей масштабной кампании, и пока что у нас едва хватает сил, чтобы справиться с таким не особо сильным, многочисленным и умным врагом. Но помяните моё слово, пройдёт время, и S-F навсегда забудет о попытках взять нашу базу штурмом.       Радио разорвалось смехом, дружными "Ура!" на разных языках, но до меня донёсся лишь общий фон. Затем в транспортник забрались и девушки из AR-отряда, и мы все, наконец, отправились обратно на базу. Вся операция заняла примерно пять часов. Около трёх мы лишь наблюдали, изредка меняя позиции и ловя любой, даже самый маленький электромагнитный импульс. Найдя нужное место, ещё два с копейками часа мы ждали, пока клон Охотника обнаружит угрозу прямо у себя под носом. Все вымотались, даже снайперский отряд прикрытия, всё время находившийся на горе. Если бы не их поддержка — все усилия могли бы пойти прахом.       Поэтому сейчас наша прямая награда — заслуженный отдых. Скорей всего, я пойду сначала в госпиталь, а потом либо на чай к Маузер, либо в бар. Все планы на восстановление были составлены в те дни, что я восстанавливал подвижность всего тела. Дробовики отыскать так и не удалось, зато на помощь пришли не менее выносливые пулемёты. Сейчас они и всех их клоны разгребают завалы, выносят трупы сангвинов на переработку и хоронят товарищей. Я запретил отправлять тела в плавильный цех. Лишь ядра, "сердце" тактических кукол, разрешено было вынимать и использовать в дальнейшем.       Земля удалялась всё дальше и дальше, вскоре за небольшими круглыми оконцами были видны одни облака. ДП задремала, ST AR задумчиво заряжала магазин своей винтовки, а М4 разбиралась с чем-то на планшете. Должно быть, проверяла состояние базы. Как и Персика, девушка совмещала в себе разные должности. И бойца, и лидера, а с недавнего времени и ответственного за выполнение плановых ремонтных работ. Поскольку я долгое время не мог нормально "функционировать", М4 руководила и зачисткой оставшихся диверсантов, взяв на себя ношу ещё и командира.       Что насчёт SOPMOD II? Она умиротворённо слушала музыку в наушниках. До меня даже сквозь мерное гудение винтов доносился хриплый голос легенды старого рока. И как она может быть ТАК спокойна под ТАКУЮ музыку? Что ж, на вкус и цвет, как говорится.       Примерно полчаса спустя бортовой компьютер механическим голосом объявил, что до посадки осталась одна минута. И правда — конвертоплан резко нырнул вниз, отчего я едва не прикусил себе язык, и в окнах замаячила открытая крыша ангара — единственного до конца хорошо не замаскированного строения из всех на базе, что находились над землёй.       Добравшись до базы, мы распрощались друг с другом и с чувством поблагодарили отряд снайперов, "вынырнувший" из облаков вместе с нами. На их же транспорте летел и отряд Омега. А затем разошлись кто куда. Девушки из AR-отряда направились в свои комнаты, ДП поковыляла в ремонтный блок(на её спине мерно колыхалось пресловутое одеяло), а я выцепил Маузер глазами и, поймав ответный кивок, двинулся в сторону кафетерия. Удивительно, но он был единственной комнатой, никак не пострадавшей ни от взрыва реактора, ни от вторжения S-F. Бар вот пришлось целый день в порядок приводить, что уж говорить про дормитории, или просто дормы, в которых жили куклы из одних и тех же эшелонов.       Как и в прошлый раз, который вспомнился мне, мы сидели за аккуратным розовым столиком на простеньких пластмассовых стульях. Всю остальную мебель пришлось пустить на переработку, так как нужных материалов на базе просто катастрофически не хватало. Из старенького динамика тихонько гудели Green Day.       Маузер заранее взяла две кружки ароматного чёрного чая(иного у нас просто не было), пару кубиков сахара и маленький графинчик с молоком. Уже зная, что я не пью с сахаром, девушка положила оба кусочка себе и смешала свой чай с молоком. Не знаю, почему она полюбила пить на такой английский манер, должно быть, из-за частого общения с Ли-Энфилд.       Маузер выглядела достаточно молодо, но информация в досье говорит о том, что ей уже более чем достаточно лет, если брать возраст самой куклы, а не её сознания. Она вся была словно живое воплощение идеала немецкой боевой машины — тонкие, почти строгие черты лица, длинные белоснежно-белые волосы и контрастирующее на плане бледноватой кожи чёрное платье и сапоги выше колен, всё военного типажа. Девушка редко отдавала своих клонов в эшелоны командиров, обычно это случалось только по требованию более старшего руководства — мистера Крюгера, Персики или Калины. Оправдывалась она по-немецки, сурово — гордым молчанием и презрительным "Хм!".       Её светлые глаза приятного красного оттенка сейчас осторожно посматривали на кровь, всё-таки просочившуюся сквозь куртку. Носить тяжёлую броню мне было строжайше запрещено, но даже плотная кожанка не могла достаточно стянуть открывшиеся швы. Система, интегрированная в заменённую грудную клетку, автоматически вкалывала стимулятор, заставляя организм "зашивать" сам себя. Не скажу, что это самое приятное ощущение из когда-либо мной испытанных.       — Всё в порядке, командир?       Андроид предпочитала в своём общении опытных командиров, большинство которых либо уже отдыхали на пенсии, либо погибли в самых жестоких мясорубках с сангвинами. Среди других тактических кукол это были, конечно, товарищи по отряду и несколько более младших ребят, коих и брала под своё наставническое крыло Маузер.       — Да, в полном.       — Вы выглядите... Подавленным.       — Ничего, — сделав обжигающий глоток, я аккуратно поставил чашку обратно на блюдце. — Всё в норме, правда.       Она легонько вздыхает.       — Вы никогда не умели врать, Алекс.       — Тогда просто спасибо, я полагаю? — И вновь пришлось выдавить из себя подобие улыбки, больше похожей на оскал. — В конце концов, если бы не ты, всей операции пришёл бы конец. И базе, вероятно, тоже.       — Вот об этом я и хотела с вами поговорить. Вы слишком часто рискуете собой. И практически не цените то, что делаете. — На мгновение её взгляд и голос стали холодными и острыми, буквально колючими на ощупь.       Но уже через миг она улыбнулась и продолжила с прежней теплотой.       — Но я всё равно рада, что вы живы. Но с этого момента я хотела бы попросить вас о просьбе.       Я вопросительно выгнул бровь, настолько, насколько это было возможно.       — Сначала придите в полную боеготовность. Сейчас вы будто бросились на медведя с одним штык-ножом в руках. В другой раз я не смогу быть рядом.       — Маузер, я...       — Вы и так делаете и берёте на себя слишком много. В конце-концов, я заслужила награду! — Теперь она одарила меня улыбкой хитрой-хитрой лисы, уже скушавшей сыр и поджидавшей человека за второй порцией.       Ещё пару секунд посмотрев в её глаза, я сдался и кивнул.       — Хорошо. Даю своё слово.       Девушка начала осторожно потягивать немного остывший чай, второй рукой придерживая блюдце. Всё-таки связь двух наций это нечто, подумал я.       И когда моя усталая тушка уже подумывала попрощаться, андроид задала ещё один вопрос.       — Помните, как я спросила вас о девушках, что вам нравятся? Вы так и будете отнекиваться, или уже признаетесь мне?       Это был явный и неприкрытый намёк. Ох, Маузер-Маузер...       — Сейчас я только скажу, что вы все мне дороги, — твёрдо расставил я точки над i. И добавил. — Как товарищи.       — Вот поэтому вы мне и нравитесь, командир. Все новенькие... Такие эгоистичные. Большинству мы интересны как куклы, и отнюдь не тактические. Вы понимаете, о чём я...       — А что ты хочешь от них? Понимания и желания справедливости, стремления к миру во всём мире? Многие даже не понимают, что сражаются за будущее всего человечества, — пожал я плечами, понемногу проглатывая освежающий чай, словно лекарство.       Она согласно кивнула, а в её взгляде появилась какая-то светлая тоска. Как одной из самых старых андроидов, ей, должно быть, было печально видеть такие тенденции в рядах высшего офицерского эшелона.       — Грустно это всё... — словно вторя моим мыслям, произнесла Маузер. — Но пока есть кто-то вроде вас, командир... Кто-то, кто не хочет, чтобы мы умирали. Кто-то, кто отдаст свою жизнь за тактических кукол, созданных для уничтожения других андроидов. Покуда это так, мы не потеряем надежду и будем сражаться изо всех сил.       — Это правильно, пожалуй. Я бы тоже не мог бороться сейчас, если бы вы все в меня не поверили, — неловко вдруг признался я и девушке, и самому себе. — В конце концов, я слишком долго был совершенно один, верно? Ха...       На миг Маузер привстала и дёрнулась ко мне, оставив гореть на небритой щеке поцелуй.       — Спасибо... — тихо проговорила девушка, затем всё с той же точностью в движениях залпом допила чай, вышла из-за стола, схватила винтовку и, ещё раз улыбнувшись сохранявшему молчание мне, покинула кафетерий.       Помассировав глаза, я поднялся, отнёс обе кружки с графинчиком в буфет, и, прямо как ДП-28, поковылял в сторону госпиталя. Тело двигалось, как ржавый механизм — еле-еле, скрипя и с полными как физическими, так и моральными мучениями. Сердце, конечно, пошаливало. Да, реакция Маузер была неожиданной, но ей, похоже, было искренне жаль меня. Но это всё равно не повод так наглеть!       С этой мыслью я ускорил шаг, в дверях едва не столкнувшись с Калиной. Её рыжая шевелюра так защекотала мне нос, что последовавший за столкновением чих едва не снёс девушку обратно.       — К-командир? Не п-пугайте меня так больше... Меня же так инфаркт хватит...       — Прости, прости. Ты от Хелиан?       Она отрицательно помотала головой.       — Заходила проверить Персику и больных. А так — полным-полно работы. И не только бумажной. Э-э-эх... — протянула наш офицер логистики, возмущённо сжав кулачки и обратив свой отчего-то гневный взгляд на меня. — Вот могли бы помочь! Вы и так только и делаете, что отды... У вас кровь!       Пришлось рассказать, какую операцию мы разработали вместе с несколькими куклами, как успешно воплотили его в жизнь и как благополучно вернулись на базу. Раздражение в глазах Калины почти сразу сменилось волнением, а вскоре — беспокойством.       — Если будете так надрываться, то в один день просто не сможете встать с постели, — твёрдолобо сказала девушка, всё ещё пялясь на проступившую кровь.       — Одна операция ещё ни одного командира не убила, — рассмеялся я. — Но спасибо за беспокойство. Беги, тебе ещё рапорт об операции писать.       — О, точно! — Она вдруг подпрыгнула, быстро попрощалась со мной и убежала куда-то в блок связи. Похоже, я напомнил ей о чём-то более важном, чем бумагомарательная работа.       В госпитале я не стал задерживаться, чтобы осмотреться, лишь проковылял к себе, снял куртку с футболкой и едва ли не с разбегу плюхнулся спиной на кровать. Грудная клетка возмущённо вспыхнула болью всех кругов ада, но разбежавшееся по всей спине удовольствие было ничем не заглушить.       Через пару минут ко мне зашла Персика вместе со своим планшетом. Проведя беглый осмотр повреждённых швов и внимательно проследив за показателями на плоском экране, девушка, зло вздохнув, легонько опустила кулак мне на голову.       — Дурак ты, командир. Не понимаешь, чего стоишь, а на продажу выставляешь. — Она посадила меня на кровать, сама же начав возиться с капельницей.       — Может, и дурак. Но лучше я, чем они.       — Глупо. Они лишь андроиды... — медленно начала наша де-факто доктор.       — Врёшь. Сама же говорила, "мы все беспокоились за тебя". — Стена встретила соприкосновение с голой спиной холодом. — Больше никто не умрёт, пока я жив. Ни человек, ни тактическая кукла. Хотя, знаешь, а разницы-то и нет.       Персика вдруг улыбнулась в пространство, кивнула каким-то своим мыслям и подвела иглу капельницы ко мне.       — Говоришь, как романтик. Никогда не любила таких.       — Не слишком практичные?       — И назойливость — их второе имя. Но тебе я могу простить её... — Она делает паузу, настраивая что-то на планшете. — Постарайся не дёргать швы в течении недели. Я запустила ускоряющие протоколы, поэтому может покалывать.       — Спасибо.       Кровь уже остановилась, поэтому можно было с чистой совестью наведаться в бар — благо и повод появился. Вот только доктору об этом говорить не стоило, поэтому я, ещё раз поблагодарив Персику, попросил её пойти и позаботиться о других пациентах. О, совсем забыл! Надо было спросить, зачем Калина забегала к ней. Что ж, видимо, в другой раз.       Знакомый коридор встретил меня кучей коробок, частично помеченных как алкоголь, а частично как посуда. Дверь в бар починить так и не удалось — потому сейчас она была открыта настежь. Из помещения доносилась тихая рок-мелодия, мне незнакомая. Проследовав мимо столиков, я занял самую крайнюю стойку, облегчённо вздохнув. Вот теперь можно действительно расслабиться. И признаться самому себе, что все, кто просил остановиться и не гонять себя, были правы. Таким образом жизнь покинет моё тело раньше, чем я смогу завалить всех сангвинов.       По стеклянной поверхности столика с жужжащим звуком проехался гранённый стакан с тёмной жидкостью. Подставив ладонь, я легко поймал его, обращая взгляд на присевшего рядом со мной человека. Сжимая бутылку своего любимого виски, М16 наполняла уже второй стакан, свой. Затем щёлкнула зажигалкой, затянулась. Посмотрела куда-то вперёд, сквозь полки с алкоголем.       — И всё-таки ты жив.       — В курсе. Не расскажешь, как тут всё... Без меня?       Ещё раз затянувшись, девушка выдохнула дым куда-то вверх и тут же опрокинула весь стакан в себя. Даже не закашлялась, как и всегда.       — Стараюсь потихоньку. Извини, что не смогла помочь с операцией.       Кому-то нужно было подгонять периодически ленившихся кукол и следить за выполнением планов, составленных М4 вместе с Персикой. Эта роль досталась М16, которая ещё долго шутила на эту тему. "Такое чувство, что я стала одной большой мамой для всей базы!", хохотала она.       — Ничего. М4 ещё не заходила?       — Нет... Сестра только связалась по внутреннему каналу, сказала, что хочет немного отдохнуть. Одна. Остальные тоже "отзвонились", но бар сегодня, похоже, будет пустовать. — Девушка сокрушённо вздохнула. Ей нравилось выпивать и слушать истории тех, кто волей-неволей забегал в заведение мирным вечером. — А ещё ST AR жаловалась на твоё безрассудство. Мол, один, без прикрытия, полез на Охотника. И чем только голова твоя бестолковая думала, а?       — Хе-хе...       Я не смог сдержать улыбки. Уж кто-кто, а М16 знает, что осознанный риск вполне в моём духе. Девушка не могла этого не заметить, поэтому со смехом ткнула меня в плечо.       — Ха-ха-ха! Какой же ты чертовски везучий, командир. И упёртый. Пей давай, и по второй.       Согласно поглотив обжигающую жидкость, я удовлетворённо кивнул. Не подделка, самый настоящий Джэк Дэниэлс, из всех пьющих на базе запасы которого имелись только у моей знакомой.       Спустя две бутылки мы сначала занялись армреслингом, потом вместе едва не поссорились из-за моих неосторожных слов насчёт стиля командования М4. А под конец тихо икали всё за теми же стойками, то и дело подливая друг другу. Не помню, чтобы я когда-нибудь и с кем-нибудь вёл себя также открыто, как сейчас с М16. Потому не обошлось без диалога. Особенного диалога, потому что и я, и девушка были пьяны. В зюзю. В стельку. В гов... прошу прощения.       — Знаешь... Ик! Я вот всё понять не могу — чего ты всё один да один!       — А что ты от меня... Ик! Хоч-чешь? А?! Чтоб я тут к каждой юб-п-ке приставал?       — Да х-хрен с ними, с юбками. Огурчик?       — Хрум... Спасибо.       — Я про твою жизнь. Как пришёл к Гриффинской компании, так и... Ик! Ни с кем не сблизился. Даже те, кто были по-старше, рано или поздно создавали семь-й-у...       — Да ты пьяна, М16!       — Изыди, я м-мысли в порядок привожу... О чём это я? Так, короче, сангвины не бесконечные. И рано или поздно мы все дем...дембо...дегро...       — Демобилизуемся? На гражданку свалим, что ли?       — Н-ну да.       — Держи огурчик.       — Ты мне огурчиком не тыкай, ты на вопрос ответь...       — Сначала закуси, а т-то говорить н...невозможна-а-а! — вскричал я, пытаясь запихнуть несчастный овощ в М16. Та, несмотря на затуманенный разум, умело отбивалась, едва не пропихнув попку огурца уже мне.       — Н-не, это уже н-наглость! А ну закусывай, женщина!       — Т-ты как меня щ-щас назвал? Иди сюда, я тебе покажу, как сражаются тактические куклы!       Не знаю как, но в итоге мы оказались на полу, сражаясь за уже раздавленный зелёный кусочек... Узнать в нём оригинал уже было невозможно.       — Н-ну... Не нравится мне никто. В этом плане.       — Хмпфх!       И всё-таки победа осталась за мной — рука надёжно запечатала рот М16, вынудив проглотить несчастный овощ.       — Тьфу!       Ещё пять минут борьбы. В конце концов мы, оба вымотанные, прижались плечом к плечу у стены. Столы и стулья валялись в разных концах бара, но нас это мало интересовало, как и куча пустых бутылок. Сколько же в нас влезло? Не помню.       — Фу-ух... Ну ты хорош. Я, вообще-то, андроид!       — С чем тебя и поздравляю. Ик! Ох, ну и жара.       Разгорячившись, мы буквально выделяли пар.       — И не говори. Что ж... Может, психологическая травма?       — Я и по молодости не бегал за девушками, чтобы ты знала.       — То есть совсем всё плохо?       — Не совсем. Пару раз было... Влечение. Не думаю, что могу описать это как-то лучше.       — Я вот всё смотрю и вижу, что в башке у тебя одна только работа. Сангвины, сангвины, сангвины, прямо как вторая SOPMOD II, честное слово! — рассмеялась М16, снимая плащ и расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке. — А вот о том, что будет после нашей победы, ты совсем не думаешь.       — Потому что мне там не будет места. В мире, где мы победим. Думаю просто уйти... По-английски, не прощаясь.       — Надеешься, что все будут так счастливы, что забудут про единственного командира, сражавшегося наравне с нами? И-д-и-о-т.       — А что мне ещё делать? Кроме войны, я в этой жизни не видел ничего.       Она резко схватила меня за ворот и притянула к себе, взглянув прямо в глаза.       — Тогда дай мне быть той, кто покажет тебе что-то, кроме неё.       Это был самый дерзкий пьяный поцелуй в моей жизни.       Всё вокруг закружилось — М16, севшая ко мне на колени, бар, находившийся в полном беспорядке и тихий рок, игравший из еле-еле работавших колонок.       Рядом с моим огнём зажёгся ещё один.       А в воздухе запахло виски.       Не хочу, знаете, проветривать.       В конце концов, за любой наглостью стоит некое чистое и искреннее желание.       По крайней мере, сейчас я в этом уверен.