Как я стал Биг Боссом в 2060.

      Ещё одно предупреждение. Это дополнительная история, её следует читать только после основного сюжета, иначе часть деталей будет не совсем понятна или непонятна вовсе. Вы следуете дальше, и вы предупреждены.

— Автор.

                           

Поисковый запрос...       — Отряд 404 —       Ошибка 404. Данная страница не существует.

             

Поисковый запрос...       — Тактическая кукла: Gr G11 —       Ошибка 404. Данная страница не существует.

             

Поисковый запрос...

                    За окном многоэтажки шёл снег. Такой, комьями, редкий в начале зимы. Покрывая машины, такие же серые здания, небольшую детскую площадку. Метель явно со скрипом раскачивала старые качели — этого не было слышно, но столь знакомый скрежет словно бил по ушам. Сколько лет назад здесь ещё можно было встретить детей? Вне убежища, полагаю, ещё лет пять. Во дворе? Хороший вопрос.       Где-то, может быть, ещё остались бездомные. В попытке выжить они занимают опустевшие квартиры, появляются даже целые общины. Всё это происходит до определённого момента — пока концентрация живых в городе не превышает некую установленную норму. Тогда приходят карательные отряды Sangvis Ferri. Обычно это самые простые модели — им даже не нужен координатор, чтобы просто ликвидировать всех жителей. В конце концов, кто ожидает сопротивления на своей собственной территории?       Этот город похож на огромную мышеловку. Своей внешней чистотой, покинутостью он так и манит новых путников, навострившихся прятаться от автоматизированных патрулей. Человечество запрыгнуло в один большой бункер, но те, кто решил остаться на своей земле, или хотя бы Земле, были вынуждены постоянно передвигаться. Кому-то очень повезло наткнуться на разведывательные отряды G&K, а кому-то наоборот. О различных опытах на людях лучше тактично промолчать.       И этот город хотел, чтобы его обживали вновь и вновь. Не знаю, специально ли S-F так поступили, или же роковая случайность в виде судьбы повертела все людские желания и мечты как захотела, неизвестно. Ясно лишь то, что всё вокруг в любое мгновение могло обернуться ничем. Смерть для людей довольно непривычное зрелище. Но с количеством и объёмом её вокруг как-то привыкаешь. Не в обиду противникам насилия будет сказано. Да и остались ли они ещё..?       В общем, за окном валил снег, грозя заполнить всё вплоть до моего пятого этажа. Это ж откуда его столько в этом году? Какие-то серьёзные климатические изменения? Кто его знает, в этот век огромного скачка технологий никому не известно, какова может быть причина. Лично я предпочитаю думать, что Дедушка Мороз хочет хоть как-то похоронить всех тех несчастных, что покоятся на пустых улочках, переулках. Некоторые прямо в своих непонятно каким чудом уцелевших автомобилях, некоторые просто на голой земле.       Их не оставляют лежать прямо на дороге — всё-таки андроиды очень практичные и рациональные. Наоборот, стаскивают всё снаряжение и компактно сбрасывают тела в одну кучу. Дожди и грязь заставляют кровь исчезнуть, и вот уже новые ничего не подозревающие люди идут среди огромных сугробов, не понимая, что находится под большой белой шубой. Страшно, скажете вы. Может быть.       Но страшно не умирать. Настоящий ужас приходит только тогда, когда ты выживаешь после всего этого. Когда ты запираешься в своей квартире, закрываешь шторы, выключаешь свет, забираешься под одеяло и пытаешься сдержать безмолвный крик. А потом вылезаешь и осматриваешь своё замызганное чьими-то внутренностями тело — этот парень всего десять минут назад ехал вместе с тобой и улыбался. Вот это — страх. А смерть — лишь упокоение. Спокойствие.       Я только что процитировал вам почти точно дневник парня, повесившегося во-о-он на той люстре около семи лет назад. Разумеется, это была его последняя запись. Что ж, люди есть люди, а машины есть машины. Какая разница, где какая сторона, если все всё равно рано или поздно умрут?       Пальцы замирают над клавиатурой, затем слышится смех. О чём это я думал?       Ах да, снег. Многовато что-то его. Даже для зимы в этих краях. Может, выйти, освежиться? Или продолжить своё бесполезное занятие? В конце концов, что я потеряю. Ну, в худшем случае — жизнь. Но так ли она важна для меня?       И вновь застрекотала клавиатура.              

Поисковый запрос...       — Тактическая кукла UMP45 —       Ошибка 404. Данная страница не существует.

             И чего я пытаюсь добиться? Как в том анекдоте про один миллиард китайцев, решивших хакнуть сервер Пентагона? Не знаю даже, продержусь ли я до одной тысячи. Чего уж и говорить о больших числах. Меланхолично продумывая логическую цепочку в таком ключе и дальше, я вдруг понял, что забыл закрыть дверь. Ключи...       Похлопав по карманам камуфляжа и не услышав ничего, кроме звона мелочи, я, издав раздражённый вздох, встал с кресла, открыл шкаф и начал шариться в куртке. Однако и это не принесло результата. Да где же они, неужели опять в какую-то щёлочку провалились? И это в однокомнатной квартире?!       Свет включать ну очень не хотелось. Во-первых, из соображений личной безопасности. Во-вторых, мне просто нравился полумрак комнаты, через пару часов обязанной погрузиться во тьму уже окончательно. Неужели мне придётся просто забить и закрыться на защёлку? Принципы, принципы, как же вы меня кинули.       Однако дойти до двери с убитым лицом мне не удалось. Потому что кто-то снаружи решил взять инициативу в свои руки и вежливо объяснить мне, почему так важно хоть как-то обезопасить свою жилплощадь от вторжения. Говоря коротко, дверь выбили внутрь вместе со мной. Отлетев к батарее и как следует воткнувшись в неё копчиком, я вскочил и еле успел пригнуться от удара прикладом. Затем схватил уже уходящее обратно к плечу неизвестного оружие и как следует ударил кулаком в примерное место лица. Судя по тому, как сильно ударила по костяшкам острая боль, попал. Причём в лицо тактической куклы. Сангвины?       Мигом пролистав у себя в голове все возможные сценарии, я выхватил револьвер из-за пояса и направил его в сторону выбившего дверь андроида. У меня есть шесть пуль нехилого такого калибра и расстояние до ближайшего противника в примерно пятьдесят сантиметров. Если выстрелить сейчас...       Меня вновь прерывают — демонстративно щёлкают ещё три затвора. Нет, андроиды S-F не демонстрируют огневого превосходства — они просто стреляют. Неужели... Мне всё-таки повезло? После стольких лет бесполезных поисков, вылазок, потери военной карьеры, всей привычной жизни... Чёрт, и ведь до сих пор верю, что оно того стоило.       — Рыскать в базе данных огромной военной кампании, а ты не промах, мужик.       — Судя по дерзкому и вызывающему тону, ты UMP45? А рядом с тобой твоя сестра, девятая, а также HK416 и G11. Весь 404 отряд в сборе, ха...       — Тц! Откуда у тебя секретные данные по всей нашей команде?       Остальные пока что сохраняли напряжённое молчание.       — Быть может, потому что я бывший Гриффинский командир?       — Ни у кого нет доступа даже к названию отряда, не то что к его составу. Даже мисс Персика не знает всего.       — Похоже, ты мне веришь.       Сорок пятая вновь бросает короткое "Тц!" и опускает свой пистолет-пулемёт — я вижу это в отблесках синего света экрана ноутбука. То же самое проделываю и я со своим пистолетом — аккуратно кладу его на подоконник.       — Кто ты такой и зачем искал информацию о нас, если тебе и так известно достаточно?       — Недостаточно, чтобы выйти с вами на контакт.       — Однако ты провернул всё это. Даже дураку ясно, что постоянный запрос доступа к засекреченной информации вызовет тревогу. И вот мы здесь, говорим.       — Я хочу нанять вас. Весь 404 отряд.       — С целью..?       — Ликвидация.       — Хочешь убить кого-то из важных шишек, насоливших тебе в прошлом? Забудь, глупее идеи я ещё не слышала.       — Это... Не совсем человек.       — Ого-о! — вмешивается 416. — Похоже, у нас намечается что-то по-лучше задирания тупых дамми-клонов Destroyer'а.       — Эй! Я ещё не согласилась!       — Мы наёмники, сестрёнка. Если этот отставной командир хочет грохнуть кого-то, связанного с сангвинами, то почему бы нам не оказать ему услугу... За хорошую плату, разумеется.       — Сестра, и ты туда же..? Так, значит. Пришли чтобы убить одного человека, в итоге собираемся идти чёрт знает куда ради уничтожения опять же чёрт знает кого. Проклятье, словно каждый раз так...       — Хр-р-р... Как будто ты сама против, 45-ая... — Кажется, G11 уже уселась на кровать, обняла подушку и задремала.       Минуточку...       — Эй! Это же моя подушка!       Однако моё движение остановили целых три ствола, упёршихся в грудь.       — Постоишь. Радуйся, что мы не стали стрелять сразу. — Взгляд приблизившейся UMP45 был холоден и жесток. Сурово, но, зная этих ребят — справедливо. — А теперь присядем и ты расскажешь нам всё немного поподробнее.       — Да, конечно.       И в третий раз за семь минут меня нагло прерывают. В этот раз — сирена, громко орущая прямо из наушников. Их едва не разрывает, но общую опасность, словно повисшую в один миг в воздухе, улавливают все.       — Что это?       — Датчики. Сигнатуры S-F тоже есть в Гриффинской базе данных, поэтому я решил поставить что-то вроде сигнализации, на экстренный случай. Похоже, за вами шёл хвост. И... Судя по количеству — у них там маленькая армия.       — Чёрт! Уходим! Сестра, 416, вызывайте вертолёт и выдвигайтесь на соседние крыши — я приметила там хорошие огневые позиции. G11... — UMP колеблется всего мгновение, потом кивает на меня. — Пойдёшь с этим чудиком. Если с её головы упадёт хоть волосок — я забью тебя своим прикладом. До смерти.       Я решил не напоминать ей, что это она буквально только что отхватила в нос. Всё-таки эту особу лучше обходить за максимально возможные тысячи километров.       Спустя мгновение почти весь 404 отряд испарился, оставив мне кое-как разбуженную тряской за плечо девушку невысокого роста со светло-русыми волосами. Подушку она забрала с собой. Поднявшись вслед за топотом остальных на крышу и взяв на мушку просторный двор, имевший только два заезда, мы вдруг разговорились.       — Мы так и не смогли это обсудить, но всё-таки... — начала G11, направив взгляд в прицел. — Мне интересно, почему ты ушёл из G&K.       Повертев в руках револьвер, я усмехнулся и присел рядом с ней.       — Довольно долгая и скучная история. А мне вот казалось, что тебе интересно, кто будет целью.       — О-у-уф! — зевнула G11. — Ну вот, всем только снайперов подавай. Убийц...       — У вас же есть свои цели, верно? Так что вы не просто отряд ассасинов, полагаю.       — Цели, говоришь... — проговорила девушка, делая первый выстрел. Перебегавший двор йегер получил сразу две пули промеж глаз. Затем рация на бедре у тактической куклы зашуршала, оттуда послышался голос 416-ой.       — Хороший выстрел! На сканерах ещё несколько боевых единиц. Сорок пятая уже связалась с базой, но до вертолёта придётся продержаться — мы всё-таки на территории врага.       Опустив одну руку вниз, G11 зажала кнопку ответа.       — Принято. Открываю огонь без команды. Постарайтесь не выдавать себя лишней пальбой.       — Хорошо. Есть что-нибудь от этого человека?       — Ну... — тут G11 чуть дёргается в мою сторону лицом, но затем тут же возвращает взгляд в прежнее положение. — Могу сказать, что в спину нам он стрелять не станет — у него было две или три возможности прикончить меня и скрыться, но он ещё тут. Сидит.       — Может, попросишь его быть твоим напарником? Мне становится немного не по себе, когда понимаю, что ты сейчас на крыше одна, без меня...       — Ум... Я не ребёнок, 416! И уж с такого расстояния промахнётся только тактическая кукла с ногами вместо рук. Мне не нужен кто-то для координации огня. Тем более первый попавшийся...       Из радио доносится облегчённый смех 416-ой.       — У-у! Хватит издеваться, я же уже работаю! Всё! G11, отбой.       — Ха-ха-ха! Ладно... Может, куплю тебе леденец, как вернёмся. HK416, отбой.       Всё-таки они семья. Настоящая, дружная семья. Да-а, сорок пятой очень подойдёт роль отца!       В течение ещё десяти минут девушка рядом со мной начинает менять магазин всё чаще, затем вновь приходит затишье. Кажется, не до одного меня доходит, что это затишье перед бурей. Снег так и валит, однако пока что молчания вокруг нет — хруст снега под моим телом, методичные выстрелы тактической куклы.       Чёрт!       — Тс! Похоже, меня наконец-то нашли. Долго же у них баллистические расчёты строились, недостаток памяти, что ли? — пробормотала девушка, когда прилетевший с километра боеприпас пробил насквозь бетонный край крыши буквально в полуметре от нас. Перекатившись, она сделала ещё два или три выстрела, в то время как я максимально вжался в холодную поверхность и старался даже не дышать. — Эй, ты там как? Не бойся, я уже прикончила эту выскочку.       — Премного благодарен. Надеюсь, вертолёт уже скоро...       В крышу здания напротив ударяет огромный силовой луч, разрезавший облака и весь плотный объём белого полотна. Снег рядом начинает таять, как и та многоэтажка. Около десяти секунд проходит, прежде чем я слышу первый звук. Им оказывается крик. Подняв голову, я вижу вставшую во весь рост G11, в безумном порыве покрывавшую весь двор пулями. Когда её магазин опустел, я решился и бросился на неё, опрокинув в мокрую жижу и хоть как-то спасая от невыносимого жара и ослепляющего света.       Первая мысль, которая всплыла в моей голове, едва я осознал, что почти весь 404 отряд погиб в одно мгновение, была довольно простой.       Как иронично.       — 416... А... UMP... Нет... Нет. Нет, этого не может быть... НЕ-Е-Е-ЕТ!       Если это военный спутник, больше одного точного залпа он не сделает. Но если это что-то, зависшее в верхних слоях атмосферы... Учитывая вероятный объём и массу подобного оружия, наводиться оно будет довольно долго. Примерно столько, сколько мы с G11 уже лежим в ледяной луже.       Вскочив и перебросив девушку через плечо, я разогнался и сиганул на соседний скат, едва не отбив себе ноги даже сквозь тяжёлые армейские ботинки. И вновь сразу же упал в снег — как раз вовремя, чтобы услышать очередное громкое гудение в двадцати метрах от укрытия. Одежда промокла насквозь, зубы начали отплясывать чечётку — ещё полчаса и я потеряю сознание от обморожения. Проклятье, почему всё всегда должно идти не по плану?       Я виноват. Это всё моя вина... Ради личных целей вызвать один из самых важных отрядов для G&K и тут же потерять его в почти полном составе. Сколько ещё людей должно погибнуть из-за меня?       Не замечаю, как начинаю плакать. Это копилось довольно давно — боль, чувство вины, чёртов стресс... Господи, я прямо посреди сражения — а умудряюсь рыдать, словно десятилетний мальчик, у которого отобрали любимую игрушку. Однако прямо перед собой я вижу точно такое же лицо, полное горя и слёз. Кое-кому рядом всё ещё можно помочь, подсказывает мне рассудок.       Ох не хотелось мне этого делать, но выбора, похоже, нет. Или совсем тут помирать, или...              

Выполнение запроса...       Вход в систему...       Личность администратора подтверждена.       Добро пожаловать,        Люкорис.

             Элиза вряд ли догадается, что это был за незаконный вход в систему, но вдруг возникшую учётную запись сотрёт наверняка. У меня около пяти минут, пока система соображает, что делать, когда действия двух системных администраторов конфликтуют друг с другом.       Огромной системе залпового огня на границе атмосферы сразу же был отдан приказ самоуничтожиться — как и ближайшим сангвинам. Почти в то же мгновение доступ был вырван у меня из рук, а повисший перед лицом ярко-красный экран сообщил довольно очевидную вещь — "ЗАПРЕЩЕНО".       Итак, я использовал свой главный и единственный козырь — на большее неудачник вроде моей персоны способен не был. В конце концов, спасти всех предстоит немного другому Алексу, ведь я провалился. Не знаю, каков будет его путь, но мне предстоит максимально его облегчить. И в первую очередь это означает не умереть прямо здесь и прямо сейчас. Чем больше запомню, прежде чем умру, тем лучше.       Вся суть в том, что память всех командиров по имени Алекс связана. Понятия не имею, как это объясняется физически, но что есть, то есть. Таким образом я помню все дороги, что были до меня. А следующий будет знать, через что пришлось пройти моей персоне.       G11 устроилась на моей спине — кажется, ей тоже было холодно. Так мы и спустились — сначала вниз, на улицу, а затем побрели прочь. Без цели, лишь бы куда подальше от того, что случилось. Одежда липла к телу и уже обледенела почти всюду, а метель только усиливалась. Вьюга едва не сбила меня с ног, а каждый новый шаг давался с трудом. Эх, а хотелось отсидеться в такой мороз у себя. Хех... Не срослось.       Город внезапно стал большим-большим — казалось, словно мы движемся уже несколько часов, но в огромной белой стене не было видно ни зги. Только стремительно исчезающие следы позади говорили о том, что куда-то мы всё-таки идём. Не знаю, сколько продолжался наш путь, знаю только, что я рухнул плашмя, едва зайдя в первое попавшееся здание. G11 кое-как сползла с меня и прислонилась к стене, обняв прижатые к груди колени.       Мысли в голове путались. Эвакуацию точно отменили после того, что случилось. Никто не придёт за нами, а вся надежда испарилась вместе со слетевшей с ноги девушки рации — единственной связи с базой. Мы оказались совсем одни. Недокомандир, потерявший надежду спасти человечество, и элитная тактическая кукла, только что увидевшая смерть единственной семьи. Мне довольно сложно понять эти чувства, но одного только взгляда в глаза G11 в тот момент, когда она поливала свинцом всё вокруг, было достаточно, чтобы представить. В конце концов, у нас разные ценности, но мы оба в равной степени человечны.       И как бы иронично это не звучало, но даже потеряв 404 отряд, мне нужно достичь цели. Иначе огромное множество других Алексов с другими путями не получат возможность добраться до своей. Я — винтик в огромной машине, питающейся человеческими судьбами. Этого всего словно не было, никто и не вспомнит мои мысли или чувства. Так уж получилось, и поделать с этим ничего уже нельзя. Ведь остальные будут видеть только события, действия, по сути сухой порошок вместо прожитых лет вплоть до смерти. Какое кому дело, как тяжело было простому винтику крутиться... Чёрт, а зачем вообще это всё?       Однако для G11 всё сейчас выглядит по-другому. Она не знает ни о том, что этот мир — лишь вероятное отражение настоящей истории, она не знает, что перед ней сидит якобы погибший Люкорис. Не глава S-F, а нечто иное. Уже сам потерялся в множестве предыдущих личностей, чёрт бы их побрал. Для этой девушки мир схлопнулся буквально в одну секунду. Не думаю, что нам с ней по пути. Вероятно, будет проще, если она просто меня застрелит. Потому что я так устал. Этот холод, мерзлота, адреналин, больно бьющий по ушам... Мне больше незачем воевать — да и нечем, собственно.       — Эй, G11... Стре... ляй...       — Ха-а... Не думай, что так просто отделаешься. Мне больше не хочется спать. Более того — я искренне желаю убивать. Но не кого-то вроде тебя.       Я переворачиваюсь на спину и отползаю, оказываясь прямо напротив девушки.       Её плащ уже немного оттаял, однако волосы всё ещё покрывает лёд. Бандана на шее оборвалась и весит плетью, а уж шапка давным давно осталась в ледяной могиле снаружи. Да уж... Не думаю, что моё состояние хоть чем-то лучше.       Кашляю.       — Вот ведь...       — С этого момента ты — мой напарник.       — Ч... Что? Ты с ума сошла?!       — Замолчи! Я... Я сама не знаю, что говорю! Но мои самые дорогие люди погибли ради тебя. Поэтому... Поэтому за тобой пожизненный долг, командир.       Я смеюсь, затем кашляю, не замечая крови, оказавшейся на руках.       — Алекс. Меня зовут Алекс, G11.       — Сможешь рассказать мне, зачем тебе понадобились мы..?       — Отчего же нет, давай.       Около десяти минут я сквозь боль в горле веду рассказ о самом начале всей заварушки. Как неудачно сложился эксперимент Люкориса, как я самостоятельно вошёл в бесконечную петлю — временной промежуток примерно двадцати лет, позволявший мне в итоге добыть ту или иную информацию. О том, что через некоторое время всё это должно исчезнуть — и останется оригинальная, нетронутая история. В которой мне не будет места. Как и всем тем разным путям, что прошли все версии одного человека.       — То есть ты каждый раз разный? А сейчас ты... Какой?       — Я бы сказал — самый скучный. Потому что в последние десять лет со мной почти не случалось ничего... Такого. Особенного.       — У меня не самая богатая фантазия, Алекс... Так что пожалуйста, расскажи уже.       — О чём?       — Ух... Холодно... О том, почему ты решил бросить всё и уйти из G&K. Сам же проговорился о том, что каждый новый ты всё время вплоть до смерти был командиром.       — Меня сломали смерти моих товарищей, если вкратце. Как для тебя 404 отряд... Примерно также я относился ко всем тактическим куклам. Произошёл инцидент... Наверно, уж вы-то о нём знаете.       — Погоди-ка... Но по отчёту Калину все находившиеся на базе куклы и командир погибли!       — Это не совсем то, что стоит рассказывать замерзающему до смерти человеку...       G11 замолкает, переваривая свои выводы и мои слова. Затем я слышу, как шуршит её одежда. До лица долетает пара капель, а затем её небольшое тело плюхается рядом и прижимается ледяным боком. Я даже не вздрагиваю — тело постепенно немеет, а в подъезде не особо теплее, нежели на улице. Тихий голос звучит совсем близко.       — Так ты тоже потерял всех, кого любил?       — Ну, да. Как-то так. Поэтому я скучный... Ты читала книги про рыцарей?       — Хм..? Такие дяди в больших железных доспехах?       Немного подумав, киваю.       — Ага, они самые. Знаешь же, что обычно они такие сильные, выносливые, сокрушают всех злодеев и спасают мир или, на крайний случай, принцессу... Как-то не срослось у меня с этим.       — Ты не считаешь себя рыцарем?       Я рассмеялся.       — Не-а. Я — не положительный персонаж в этой истории. Скучный, посредственный второстепенный недогерой — может быть.       Ещё раз кашляю, в этот раз едва не выкидывая изо рта лёгкие.       — Тьфу...       Стараюсь унять зубную дрожь, затем аккуратно кладу руку на макушку G11. Медленно глажу её по голове.       — Не знаю, о чём ты думаешь, но жалеть меня не стоит. После придёт следующий... Верю, что уж он будет тем самым рыцарем.       — На... вер... но...       Девушка мирно засопела, положив голову мне на плечо. Ну вот, кажется, и всё. В такие моменты всё в человеке должно желать чуда, спасительного света, да любой случайности, что спасла бы или хотя бы дала надежду. Почему-то я чувствую облегчение. Мой путь наконец-то подходит к концу. Конечно, не хочется вспоминать всю свою дорогу, потому что и воспоминаний-то особых нет. Только маленький промежуток "до" и длительное время "после". Если бы Персика была рядом, она бы как следует постучала мне по башке своим планшетом и назвала бы идиотом... Ха...       Мисс Персика, прошу, спасите эту девушку. G11 уже прошла через первый круг ада. Ещё пара дней, и ей станет настолько плохо, насколько может быть. Депрессия, апатия, желание покончить с собой, неограниченная и бессмысленная ярость, ненависть ко всему вокруг, а затем... А затем пустота. Такая же, с которой я скоро закончу свою жизнь. Самый страшный пункт, пройдя который уже невозможно быть тем, кем был раньше. Эдакая черта, точка невозврата.       От закрытых глаз картинка особо не поменялась(снег, видимо, завалил подъездную дверь), но мне пришло в голову, что так будет лучше.       Вспомнились былые времена...       Как мы отбивались от сангвинов прямо на своей базе, как веселились потом на общей вечеринке, как я первый раз повстречал мистера Крюгера и мисс Хелиан... Как едва не впал в кому после заложенной взрывчатки в транспорте. Как меня вытащила Персика... С каким облегчением смеялся весь AR-отряд после благополучного спасения ST AR из взрыва во время операции.       Как едва не сошла с ума М4 после предательства М16, как мы все еле сдерживали слёзы, глядя на то, как кричит и царапает бронированное стекло SOPMOD II, как бесконечно пьёт и не может напиться RO635.        Как мы в конце-концов объединяемся с военными тактическими куклами и уничтожаем новую угрозу, как М4 прощается с М16 в последний раз... Как мы расстаёмся с Anti-Rain отрядом и возвращаемся на базу, надеясь, что всё кончено. И как мы неожиданно вступаем в бой с Уроборос. И проигрываем. Как последние выжившие, AK-12 и AN-94, подрывают свои ядра, уничтожая и базу, и Уроборос вместе с ней.       Как я прихожу в себя среди гор пепла и запаха гари. Как улыбаюсь и радуюсь тому, что никого из AR-отряда не было рядом. И как решаю исчезнуть и найти свой способ исправить мир — который в оригинале не был так жесток. По-своему жутко, но он был справедлив. Каждому по делам его, примерно так...       И вот, я здесь. Умираю. Проиграл, что ли..?       — Ты очень холодный.       Едва удерживаюсь от того, чтобы засмеяться в голос.       — А я думал, что ты спишь.       — Почему-то проснулась... Хм... Ты идти можешь?       — Наверно, не знаю.       — Мне не нравится тут. Пойдём... в квартиру.       — Иди, G11.       — Я не смогу без тебя.       — Это ещё что за отмазка... — грустно улыбаюсь я, даже зная, что девушка этого не увидит.       — Когда-то давно 416 читала мне одну сказку. Точнее, это не та история с картинками на почти всех страничках... Это была настоящая книга. Не про рыцаря, а про человека, который совсем себя таким не считал.       — Это ты меня так подбадриваешь? Спасибо, что сказ...       — Замолчи! Тот человек тоже сражался с чудовищами и тоже спасал мир. Правда, действуя не красивым словом или блеском доспехов, а мечом и колдовством. Ну, магией.       — Я тебя понял. И что же было дальше?       — Он обрёл своё счастье. Правда, я не узнала, как... Самую последнюю часть истории мне пересказала уже UMP9, вкратце.       Вздыхаю.       — О-ох... Спасибо. Честно, спасибо. Но я уже всё решил, G11. Отсидись и выдвигайся. Куда угодно, но по-дальше. Рыцари или нет — люди есть люди. А ты ещё можешь жить так, как тебе хочется. Не у каждого человека, будь то сеятель справедливости или простой солдат, есть такой выбор.       — Глупый командир...       — Вероятно, так и есть.       Но G11 не останавливается.       — Дурак, дурак, дурак! Самый придурковатый дурак, дурачина-а-а! — И даже колотит меня кулачками по плечу. — Ну как можно быть таким дураком, а? Не понимаю! Не хочу понимать! Это просто глупо, вот так сдаваться! Мы... Мы, 404 отряд, знаешь, сколько смерти видели мы? Мы же сражались параллельно с вами, буквально в паре шагов от основных сил! — Наконец, G11 устаёт и вскакивает, тяжело дыша.       — Думаешь, я рассказала тебе про человека из книжки просто так? Ты же слышал, я не могу без тебя. Также... Как тот человек не мог без своих мечей.       — У него было два меча, верно?       Девушка вздрагивает.       — О-откуда ты..?       Что-то в моей голове ёкает. Чёрт... И что я делаю, а? Точнее, говорю. Или спорю.       — Я понял, что за историю 416 прочитала тебе. Один клинок для людей...       — И один — для чудовищ... — заканчивает G11, а затем смотрит на меня снизу вверх с нескрываемым удивлением. Затем её глаза озаряются догадкой. — Тогда мы с тобой как два меча!       — Ха-ха-ха! И верно, похоже. Только у того человека было правило — никогда не убивать никого из рода людского. Так что я какой-то бесполезный получаюсь, хе...       — Он доставал его только тогда, когда несправедливость вокруг вынуждала его. Поэтому ты такая же важная часть, как и я. Ты и я — одно целое, одна... Одна справедливость.       — Не ожидал от тебя такого уровня философии.       — UMP и 416 читали мне не только сказки, — отмахивается девушка. — Ну так что... Я тебя убедила?       — В том, что я дурак, теперь уверенность стопроцентная.       — Ум... Ну, всё. Я устала. И очень хочу ку-у-ушать. Командир, найди мне еду!       — Только что мы разшвыривались разными высокими словами, а теперь ноем о голоде, нда... — ворчу я, но вдруг с шоком для самого себя поднимаюсь. Разминаю мышцы, ломая лёд, снимаю камуфляж, оставшись в футболке. Затем как могу выжимаю штаны прямо на себе и выхожу на лестничную клетку. G11 следует тенью, прижимая к себе свою винтовку.       Перед нами оказывается три двери, все на вид закрыты на замок и вряд были тронуты в последние несколько лет. Даже странно как-то, но в условиях этого города всё может быть, так что удивляться особо нечему. Решив просто обследовать всё последовательно, я с выдохом выбивают правую створку внутрь. Отсыревшая древесина с треском укладывается внутрь. Стоп. Дерево? Да, так и есть. Кто-то поставил в старые петли что-то настолько старое. Это когда простые граждане в городах пользовались деревянными дверьми?       К сожалению, весь путь наверх был заблокирован обломками бетона. Похоже, лестница обвалилась и похоронила вместе с собой нашу возможность забраться в другие кухни.       Внутри — пустота, ни души. Еда тоже отсутствует, на что тут же реагирует заурчавший живот G11. Ладно, у нас ещё две попытки.       Однако и вторая дверь нас разочаровывает. Её, я, правда, взламываю специфично — расстреляв замок и вынув железку из косяка вручную. Бояться нечего — за окнами до сих пор мело, даже, кажется, сильнее. Можно и пошуметь немного.       В общем, после того как похожим образом отворяется третья дверь, G11 сама устремляется вперёд. Отшвырнув кучу странных мешков с то ли с песком, то ли чёрт знает чем, она прорывается на кухню и начинает судорожно открывать всё, что может. Пройдя половину ящичков, шкафов и даже комод, девушка останавливается. В её руках я вижу большой чудом сохранившийся или забытый здесь хозяевами пакет чипсов. Даже упаковка почти такая же яркая.       С хрустом упаковки приходит и хруст её содержимого. Запрыгнув на пыльную столешницу, G11 с выражением абсолютного умиротворения на лице пожирает одну чипсину за другой. Не думаю, что это хорошая еда для человека её возраста. Хотя... Стоп. Всего одну минутку.       — Эй, G11. Заранее, извиняюсь за нескромный вопрос, но сколько тебе лет?       — М-м..? — поднимает она на меня глаза, прервавшись от поглощения крошек. Затем дожёвывает и спрыгивает, скрестив руки на груди и показательно надувшись. — Фу! Как не стыдно, командир!       — Ладно, тогда проехали. Нам нужны силы, если ты хочешь двигаться дальше. Пошли, осмотрим спальню.       — Дурак... — доигрывает обиженную девочку G11 и следует за мной в соседнюю комнату.       — Мда...       И вот тут нам вновь не везёт. Потому что койка оказывается только одна, и я это подчёркиваю, она буквально только для одного человека, больше физически не вместится. Да ещё и стоит у стены, неудобно, что сказать.       Встряхнув одеяло и подушку в прихожей, мы возвращаемся и застилаем постель вновь. Усаживаемся на холодный пол напротив неё и... замолкаем.       — Итак, как командир, приказываю тебе лечь спать.       — Лучший приказ в моей жизни, но я не буду его исполнять. Тебе явно пришлось тяжелее, чем мне.       — G11.       — Командир.       Пришлось очень тяжело вздохнуть, и...       Схватить G11 и, замотав сопротивляющееся маленькое тело в одеяло, уложить получившийся свёрточек на подушку.       — Т-ты..! Да я... Как так вообще можно?! Если я отсюда выпутаюсь — я тебя точно застрелю-ю-ю!       В ответ я лишь рассмеялся.       — Всё, иначе мы бы тут оба были на холоде. Скоро тепло тела согреет и кровать, и тебя заодно. А я... Ну, обойдусь.       Со стороны свёрточка донеслось ещё одно приглушённое "Дурак", а затем он перестал двигаться — должно быть, девушка приняла свою судьбу. Или сделала вид, кто её знает. Всё равно спать не хотелось, да и смысл сна, если ни я, ни тактическая кукла не знаем, куда двигаться. Пока идёт метель даже моя память не подскажет, в каком примерно районе наше здание. Судя по интенсивности, снег будет валить ещё денёк минимум. Выходить, вероятно, будем с окон этажа.       Последние светлые проблески погасли, и вся квартира погрузилась во тьму. Нащупав в кармане спички и восковый кусок чего-то когда-то бывшего свечой, я поджёг фитиль и поставил огонёк перед собой, протянув руки. Понемногу сошло онемение, затем к суставам вернулась некоторая подвижность. Ещё через десять минут я вытянул ноги и, как мог, согрел озябшие кости. Попытка сушить одежду на таком слабом источнике тепла выглядела даже в голове смехотворной. Но не просушусь — заболею и сгину наверняка. В отличие от G11, пневмонию у людей никто ещё не отменял. Но не раздеваться же до трусов прямо рядом с маленькой... Хотя бы на вид, да? Девочкой. Или девушкой, как я её называю по привычке. Всё таки все тактические куклы — представительницы прекрасного пола.       Терплю ещё полчаса, затем шёпотом окликаю G11.       — Эй, G11... Спишь?       Ответа нет.       — G11?       Ответа нет.       Облегчённо вздохнув, стягиваю камуфляж, футболку, укладываю их на вовремя спионеренную картонку откуда-то из-под мешков с пресловутым фиг знает чем, и сам ложусь рядом. В тенях видно спину свёрточка, та то и дело увеличивается и уменьшается — судя по размеренности и спокойствию, девушка действительно уснула. Меня тоже вдруг одолела сонливость — недавно горевшее от холода тело оттаивало, приходило в себя и вдруг вспоминало, что не отдыхало уже где-то трое суток подряд. Не хочу хвастаться, но выносливости мне как солдату не занимать. Но сейчас...       Голова немного идёт кругом. Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к себе и немного сгибаю спину — огибая огонёк полукругом, не задевая одежду. Сильно болят стопы — прыжок с крыши на крышу вышел нехилый, а последующее путешествие в такую метель с грузом за плечами утомило меня по самое не балуйся. Если говорить за эмоциональную составляющую — на сегодня точно хватит смертей.       Прядь непослушных волос внаглую забивает в рот. Сколько я уже не стригся? Чё-ё-ёрт...       Вынимаю короткий клинок из ножен в ботинках и как могу срезаю лишнее. Убираю получившуюся кучу под пыльную тумбочку, затем укладываюсь обратно. И, едва закрыв глаза, проваливаюсь в полусон. Есть такое замечательное явление.       Такое часто встречается у людей, служивших и работавших в горячих точках. Момент, когда все органы чувств находятся на взводе, а само сознание отдыхает. Организм будет моментально разбужен подсознанием в случае изменения хотя бы одного из обычных раздражителей — запаха и тишины. Даже были случаи, когда приоткрытые глаза замечали лазутчика, с ножом крадущегося между солдат. Вот в такую дремоту я и впал.       Так прошли несколько часов. Ну, хорошо, десять. Ладно, все тринадцать. В общем, наступило новое утро, даже день. Метель пошла на убыль, и сквозь окна уже можно было увидеть застывший мёртвым холодным трупом город. Мы и так хотели выйти наружу, но нас заставило поторопиться одно событие. Вдалеке прозвучало гудение двигателей. Множества двигателей. Транспорт сангвинов или G&K почти не издаёт звуков, однако что-то вроде кустарных, обычных машин вполне могло сохраниться. Группа людей? Выжившие, или, быть может, солдаты?       В любом случае, мы оделись, доели крошки от чипсов и двинулись на звук, то и дело проваливаясь по пояс. В конце концов было решено держаться за руки, чтобы сразу вытащить товарища в случае конфуза. Вскоре моторы начали приближаться. И я слишком поздно понял, что оба моих предположения были неверны. Назвать выжившими изуродованные импланты и исходящие слюной тела было бы ошибкой. Одинокую пару в нашем лице окружили, а затем из машин вышли те, кого я успел разглядеть. Человекоподобные мутанты? Нет, кажется, это новая форма мародёров. Или работорговцев, если таковые ещё есть.       Транспорт блокировал доступ, как и целый круг разномастных ублюдков, сжимавших в руках холодное по большей и огнестрельное по меньшей части оружие. Шёпотом, так, чтобы услышала только G11, я предлагаю план.       — Нужно убить только тех, кто вооружён пистолетами и винтовками. Остальных сможем положить так. У меня всего шесть пуль, так что тебе придётся взять немного больше целей, хорошо?       — Поняла, — легонько кивнула девушка, сжав винтовку сильнее. — По твоей команде.       Но едва я отвёл руку за спину, нащупав револьвер, как из одной машины прямо напротив нас вышел ещё один человек в ярком бронежилете на голое тело. Судя по лицу, ему явно было не до холода. В руках он сжимал обычный калаш, но вот боевая раскраска в виде радуги как бы намекала, что этот хмырь не последний в шайке.       — Вай-вай-вай, кого это мы тут нашли! Целая тактическая куколка, да ещё и в идеальном состоянии! И мужик, который выжил в такую метель. Да прямо кладезь полезного металла и плоти, ха-ха-ха!       — Бандиты. — сплюнул я. — Вы же понимаете, что мы без боя не сдадимся?       — На этот случай у нас есть свои способы. Уж простите, сами понимаете — не мы такие, работа такая. И мы не те, кого ты только что назвал. Мы люди тонкой работы, мы — курьеры. Верно говорю, парни?       Одобрительный гул одобрил. Наши с G11 напряженные, сжавшиеся изнутри в комок тела — нет.       — Ганс, врубай бадабум!       И только тут я замечаю, что такого необычного в машинах. В каждой установлены колонки, которые прямо сейчас активировал парень с пультом в руках. И потом пришла боль барабанных перепонок. Ужасные рыки, крики, оры, скрежет чего-то непонятного по стеклу — лично я сразу выхватил револьвер и всадил по две пули в три разные машины, однако они были куда прочнее в реальности, чем с виду, поэтому целый барабан ушёл в никуда. А людям, сжавшим кольцо, всё было по барабану. Словно они давно привыкли к подобному.       G11 упала на колени, её винтовка оказалась рядом. Сжимая уши обеими руками, я присел рядом.       Первый удар битой пришёлся на мой лоб. Ублюдки... Пусть я и скучный командир, но я сражался с грёбанными боевыми роботами, не знающими ни боли, ни сожаления, ни сострадания.       Нас окружили, девушку выхватили и куда-то попытались унести.Всё это радостно улюлюкая и с широкими, на всё лицо, улыбками на лицах. Меня тоже подняли, но колотить не переставали. И едва "музыка" замолчала прямо перед тем, как моё тело попытались закинуть в салон, больше похожий на клетку, я решил ответить товарищам рабовладельцам.       Первый финт ногой они просто пропустили, а когда сразу трое упали с перерезанным горлом, всем стало не до шуток. К моей печали, люди оказались умнее машин. Они попёрли толпой, не считаясь с потерями. Рациональный ИИ никогда бы такого не допустил.       Прежде чем мне сломали руку и несколько рёбер, я прикончил ещё шестерых. Затем краешек зрения заметил свернувшую двоим конвоирам голову G11. Сквозь кровь и накатывающую, неотвратимую тьму, я улыбнулся. Всё это не могло кончиться хорошо... Хорошо, что хотя бы так.       — Насрать на девчонку, потом вернёмся за ней! Поехали, поехали, поехали! — послышался голос того хмыря в радуге.       G11... Не будь дурочкой. Будь той умной и сообразительной девушкой, какой ты себя показала в своей попытке вытащить меня из бездны. Уходи и забудь обо мне. Лучше так... Я — всего лишь ржавый меч, неспособный ни на что, кроме ржавения и забытья.       Затем я вырубаюсь на неопределённое количество времени.       Прихожу же в себя за решёткой, в полутьме. Уши болят, тело замотано грязными бинтами, рука стянута тряпкой из моего же камуфляжа. Рядом много тел. Кто-то дышит, от кого-то доносятся стоны, кто-то просто застыл чёрным силуэтом. Едва я поднимаюсь на ноги, со всех сторон ударяет яркий свет.       — О, а вот и наш специальный гость! Посмотрите на эти шрамы, на эти мускулы! Говорят, понадобилась сила всех моих бойцов, чтобы поймать этого нахала! Столь яркий персонаж сегодня пройдёт нашу классическую игру вместе с другими кандидатами, и уже на основании концовки уважаемые гости сделают выбор в пользу понравившегося мяса.       Да, да, всё тот же хмырь в радужном бронежилете. Судя по ширине клетки, она легко вместит в себя челвоек сто, однако нас здесь примерно тридцат-сорок человек, навскидку. Не правильное использование хранилища для товараща? Или это... часть игры?       — Объясняю правила для новоприбывших. Среди вас есть как андроиды, так и обычные люди. Но трое! И я делаю здесь почтительную паузу! Всего трое заражены ужасным вирусом. Некоторые, правда, уже мертвы, и вирус вряд ли убьёт их ещё раз, однако... Даже трупы могут быть заражены! Через два часа у кого-то из троицы, если их, конечно, не обнаружат, вирус мутирует и прикончит носителя. Ещё через мгновение человек оживёт и начнёт пожирать вас, моё мяско!       Вокруг возмущённо загалдели, закричали. Кто-то поднялся и попытался метко доплюнуть до танцевавшего на огромном кране мужика, однако не попал.       — Да! Да! Кричите, умоляйте меня прекратить! Через шесть часов либо вы убьёте заражённых, либо они превратят вас в себе подобных. Удачи!       И тут началась, вероятно, самая ужасная и отвратительная часть шоу. Потому что люди, всего минуту назад объединившиеся против этого засранца, кинулись друг на друга с камнями, кулаками и осколками стекла. Меня никто не тронул, поскольку я просто зажался в угол и закрыл лицо руками.       Это, вероятно, самая дерьмовая смерть из всех настигавших меня. Умереть в одной комнате с кучей смердящих и частично ещё не мёртвых трупов, которые с удовольствием обглодают мои кости. Мысль о превращении в одного из них вызывала ещё большее отвращение.       Глаза немного привыкли к свету, и я смог посмотреть наверх. Чтобы увидеть несколько пар в замызганных смокингах, куривших и радостно смеявшихся, глядя на то, как разрывают на части очередного беднягу. Вот это — те, кого мы должны защитить от сангвинов? Да для них милосердием будет, если попадутся машинам, а не какому-нибудь командиру G&K! Всю душу пробрала чёрная злость. Ненависть вспыхнула настолько сильно, что я не заметил, как немного согнул обеими руками прутья. Выдохнул и вновь повернулся во внутрь клетки, чтобы вовремя увернуться от куска стекла, больше похожего на маленький кинжал. Судя по траектории, метили ровно в голову.       Что ж, повоюем. Простите меня, доходяги, случайно попавшиеся в руки рабовладельцев. Но путь к победе построен на трупах. Так было всегда, история демонстрировала это нам с пугающей частотой. А сегодня я не намерен уйти проигравшим.       Делаю шаг вперёд и хватаю обезумевшего от потери единственного оружия лысого мужика, затем с выдохом впечатываю его лицом в те прутья, что отогнул. В течении нескольких секунд он вскрывает себе горло в попытке избавиться от удушья.       А вокруг все ещё бойня. Те, что по-умнее, обходят массовые стычки и атакуют одиночек, со спины. Видимо, я стал той ещё соблазнительной мишенью. Ха!       Повсюду хлюпающие звуки, крики, боевые кличи. Кажется, я совершил ошибку в расчётах. Здесь дралось за свою жизнь около ста, если не больше, потому что несмотря на всё новые смерти людей почти не убавлялось.       И тогда пришёл новый гул. Из дальнего конца раздалось гудение, а потом яркая зелёная вспышка озарила всё место действия. Они... Эти рабовладельцы сошли с ума? Они используют Элид* в качестве вируса?       Тогда у нас не те обозначенные шесть часов. У нас всего десять минут. Первая вспышка говорит о том, что вирус распространился и заразил нескольких людей. Через укус они передадут инфекцию дальше, новые оживлённые будут периодически вспыхивать, распростроняя Элид по воздуху. Это нельзя остановить, можно только выжечь.       Но ненависть внутри меня не дала долго рассусоливать и унывать. Наоборот, она понесла тело вперёд, то и дело уворачиваясь от рассекающих воздух кулаков, арматурин, даже тел.       Вырвавшись их основной толпы, я попал на полупустую часть клетки. Свет позволил разглядеть десять одиноко бредущих к дерущимся зомби. Кажется, ходячих заметил не только я один. Несколько человек развернулись, сжали в руках что было и ринулись на мертвецов.       Со стороны это выглядело разумно — всё-таки фантастика говорила о том, что такие твари сильны только в толпе, по одиночке же едва-едва представляют угрозу.       Но атакующие... Глупцы.       Их четвертуют в течение нескольих секунд. Едва ли кто-то успевает закричать напоследок. В итоге перед толпой мертвечины остаюсь я и пара десятков... Впрочем, они очень заняты собой.       Благодаря выдержке я смогу двигаться на одном уровне с мертвяками. Но рука...       И только теперь до меня дошло, что повреждённая конечность свободно двигается вместе со своей сестрой-близнецом. Откуда такая регенерация? Я пришёл в себя со сломанной рукой, но буквально только что разогнул с силой два стальных прута. Значит, мы нашли третьего заражённого.       Боевой дух почему-то не упал — он лишь сменил свой эмоциональный оттенок. Всё внутри захотело превратить эту клетку в натуральную скотобойню, и чем быстрее, тем лучше. Не помня себя от припадка, я ринулся сначала в толпу зомби, и, спустя пять минут, обратно к остаткам дерущихся.       Когда я разможил последний череп, подо мной уже находился ковёр из трупов. Отпустив беднягу, я показал на свет средний палец. А потом прыгнул, зацепился за прутья и с необычайной лёгкостью проделал в них дыру. Выскользнул и первым делом побежал за запаниковавшей "интеллигенцией". Их убийство доставило куда больше удовольствия.       Затем я силой остановил себя, упал на одно колено и закашлялся. Сознание рисковало уехать к бабушке в деревню, но мне удалось уговорить его остаться. Всё тело ломило. Кажется, нагрузка была нечеловеческой, что уж говорить про умерщвление такого количества людей.       Если во мне вирус, то почему он не мутирует и не обращает носителя? Можно сделать предположение, что моё тело каким-то образом стало устойчиво к нему, однако что это за счастливое совпадение... Более вероятным казался вариант с изменённым для "игры" вирусом.       Тот хмырь с радугой на бронежилете уже сбежал. В зал вели несколько дверей, одна из которых была демонстративно приоткрыта. Что ж, выбор сделан за меня.       В помещении меня ждали ещё два пути. От одного несло канализацией, от второго — маслом. Пожав плечами, я направился направо.       Но едва был пройден первый поворот, как на меня выскочил с десяток бойцов, вооружённых до зубов. Наёмники, пронеслось в голове. Такие ребята убьют любого, если им заплатят. В отличие от 404 отряда, работавшего за идею.       Демонстративно поднимаю руки вверх — всё равно не нашёл ничего огнестрельного.       — Извиняй, но с заражёнными у нас не церемонятся, — проговорил, видимо, их командир. — Огонь!       Но прежде чем меня нашпиговали свинцом, голова ближайшего ко мне головореза разлетелась кровавыми ошмётками, как перезревший арбуз. Если меня не подводят глаза в такой полутьме, то это гидрошок, .45 ACP, только он способен разорвать мягкие ткани с такой лёгкостью.       Через пару мгновений та же участь настигла остальных наёмников, которые от растерянности не успели даже на курок нажать. Похоже, никто из них не был готов к ужасной смерти и себя, и товарища.       Не мы такие, жизнь такая. Каждый делает в меру своих сил, желания и целей. Нельзя винить людей, попытавшихся тебя убить — им за это заплатили. Просто не их день.       Позади послышались мелкие шажки, словно кто-то маленький в развалочку брёл за моей спиной.       — Тебе не стоило сюда приходить, G11.       — Как будто я стану слушать дурака. Но хочу признаться, я удивлена, что тебе удалось сбежать самому. — Она встала рядом, опустив винтовку. На её бедре я заметил кобуру с 1911-ым, вероятно, из него она и стреляла.       — Я не жилец, если ты ещё не поняла. Мне ввели Элид, правда, я не знаю, почему он до сих пор не подорвал меня.       — Догадывалась, что сталь мять обычный человек не может. Что ж, если так...       — Ваши протоколы вынуждают уничтожить источник заразы.       — А ты что, блюёшь зелёной жижей? Или хочешь кого-нибудь укусить? М-м?       — Ты просто не хочешь меня убить.       — Не хочу. Не хочу, командир. И не буду, понял? Ни-за-что!       — Опять капризничаешь...       — А ты опять ноешь и просишь о том, чтобы тебе прострелили голову. Кажется, мы это уже проходили.       Я хрипло рассмеялся. Почему-то я был рад видеть эту мелкую девчушку, несмотря на её вечные укоры и обзывание меня дураком. Отчего-то её присутствие успокаивало кровь и давало ощущение... Защищённости, полагаю? Да, именно её.       — Эй, G11. Спасибо.       — С тебя место для ночлега и что-нибудь вкусненькое, когда выберемся. А сейчас пойдём и надерём зад тем, кто тебя сюда запер.       — Что ж, да будет так.       Вместе мы продвигаемся по коридору дальше, проходим небольшое техническое отделение с кучей проводов, кабелей и механических деталей внутри. А ещё — чистой одеждой. Ну, относительно, но по сравнению с моим почти полностью мокрым от крови камуфляжем это лучший вариант. В дальней стене красуется огромная дверь, при нашем появлении разъехавшаяся в стороны на две части. За ней было видно не менее большой зал, чем тот, в котором недавно проходило "шоу".       Примерно по центру красовался Юпитер, направленный в нашу сторону. Возле него, за мешками с песком, засели последние выжившие — пара охранников, знакомый хмырь в бронежилете вместе с остатками банды рабовладельцев, и, конечно, несколько людей из зрителей.       — С-стойте где стоите! Иначе вас расплавит это супер оружие машин! Мы... М-мы полностью его контролируем, слышите!       Вместо ответа мы делаем два синхронных действия — G11 вскидывает винтовку, прильнув к прицелу, я же поднимаю пистолет на уровень глаз, демонстративно направив его прямиком на главаря.       Однако решаю немного замедлить возмездие.       — Так как вам всё равно осталось всего ничего жить, ублюдки, может, поделитесь историей о том, как из людей вы превратились в зверей, а?       Судя по их лицам, наша уверенность пересилила наличие якобы большой и страшной пушки за спиной. С перекошенными физиономиями они вдруг закопошились и вытолкнули вперёд... Того самого хмыря с радужным бронежилетом.       — Э-это он! Вот он всё начал! Мы были обычными бродягами, но потом он предложил нам в-возможность з-заработать на дурачках, п-пересекающих эти земли п-пешком!       — Ну, а ты что скажешь?       — В-вы не имеете права! Я... Нужно разбираться в суде, с адвокатом и правом неприкосновенности!       — То есть ты даже не раскаиваешься в содеянном? — вдруг произнесла G11, и в её голосе послышался такой металл, что мне стало не по себе.       — Я не обязан отвечать роботу!       Оу... В каком, чёрт возьми, веке мы живём? В восемнадцатом? Некоторые андроиды больше люди, чем само человечество. Вот ты, ублюдок, яркий тому пример.       — Ты лишил бедолаг свободы и заставил резать друг друга на потеху другим своим дружкам. Я когда-то был командиром G&K, знаешь, наверное, это те, кто, млять, воюют сейчас против машин, которых ты так боишься. Так вот, я хочу сказать, что такие как ты не заслуживают жертвы тактических кукол, и тем более командиров.       С каждым моим словом мужик становился словно всё меньше, а под конец завизжал и рванул с места на меня, выкинув вперёд руку с каким-то экзотическим клинком. Уйдя в сторону от лезвия, я пнул выродка между ног и наступил сверху на рухнувшую тушу.       — G11... Мы не должны убивать людей. Наша задача — сражаться с сангвинами. Но сейчас... Сейчас даже я в замешательстве.       — Ты — меч против людей. А этот разве похож на человека? Кажется, это мой долг — расправляться с чудовищами.       С этими словами девушка пустила радужному засранцу пулю в затылок. Оставшиеся за баррикадой испуганно вскрикнули.       — М-монстр... Машины должны подчиняться людям! Мы вас создали! Вы не имеете пра... — заорала привставшая женщина справа.       Эту даму пришлось заткнуть уже мне. Выстрел вышел менее успешным, чем у G11, потому что кровью и ошмётками покрылись только мешки с песком.       — Вы — твари в людской шкуре. Таких нельзя оставлять в живых.       Девушка рядом сурово кивает.       И мы вместе расстреливаем последних выживших, заканчивая эту вакханалию и торжество смерти.       Боковая стена оказывается дверью огромного ангара. Она-то и открывается, едва мы подходим ближе к Юпитеру и трупам. Нас встречает только снег, тусклое зимнее солнце и пара-тройка машин с колонками. Что ж... Свобода, полагаю.       Покинув ангар, мы двигаемся в сторону тёмных силуэтов зданий. Здесь их было куда меньше, чем в городе, видимо, нас вывезли на окраину. Вернее, меня, а вот G11 добралась сюда пешком.       Девушка вдруг обнимает меня за руку.       — Не вини себя. Мы сделали то, что должны. Я уже привыкла к подобному, служа в 404... Но людская психика немного другая, насколько знаю.       — Нет, нет. У меня всё в порядке. Просто грустно это... Алекс, то есть я, решил вогнать себя в пока что нескончаемый цикл смерти и жизни, во временную петлю. Всё ради человечества, которое... Которое вот такое вот.       — Ты, также как и мы, тактические куклы, герой, который останется неизвестным.       — Да? Полагаешь, мы такие серые кардиналы?       В ответ девушка только сильней прижимается ко мне.       — Нет... — И зевает. — Мы просто другие.       — Это какие же?       — Скучные.       Смеюсь.       — Ха-ах... Как скажешь, G11, как скажешь.       Ни о чём особо не думая, мы шли некоторое время вперёд. Затем девушка начала клевать носом и едва не рухнула в снег. Должно быть, её срубило из-за недосыпа и постоянного контроля желания поспать. Устроив G11 у себя на спине, я двинулся дальше, к домам. Отчего-то стало вдруг всё равно на вирус, грозивший убить носителя в любой момент, на возможную погоню, на сангвинов, которые точно рыскали где-то поблизости.       Нам повезло — в одном из подъездов была устроена ночлежка, теперь покинутая своими квартирантами. Вероятней всего, навсегда. Поэтому я аккуратно положил девушку на кучу тряпья, выступавшую в роли матраса, сам пристроился рядом. Одеяла не наблюдалось, зато была возможность сбить "матрас" поплотнее и организовать себе подушку. Под мирное сопение G11 меня тоже срубило в течение пары минут.       Просыпаюсь от чьих-то волос, щекотавших нос. Лениво открываю глаза, потому что голова и тело, кажется, весят тонну — такой усталости давно не чувствовалось. И первое, что вижу — макушку G11, чьи локоны как раз встопорщились и разлеглись повсюду. По началу хочется рассмеяться, но потом до меня доходит суть ситуации. Девушка выбрала огромной такой подушкой меня самого, умудрившись уместится, вытянув ноги между моих. Её руки свободно лежали по обе стороны от моей тушки. Ох, кому-то будет больно, когда она проснётся.       Однако всё происходит по слегка другому сценарию. G11 просыпается, потягивается, поднимает свою головку и, слегка прищурившись, смотрит мне в глаза. Говорит:       — Ум... Доброго утра, Алекс.       — Доброе утро, G11.       — А почему... Э..?       — "Э"?       Не ответив и не продолжив фразу, девушка попыталась зарыться в мою одолженную у рабовладельцев футболку, однако это у неё, по очевидной причине, не получилось. Зато я легко заметил, насколько густо она покраснела. Кажется, не я один тут смущён по самое не балуйся.       — Ам... Ну... Ты восстановила силы?       — Дурак...       — Прости, но я не могу двигаться. Кажется, всё тело налилось свинцом — мне бы ещё полежать пару часиков.       — Ну, знаешь! — вскакивает вдруг G11, больно ткнув локтем мне в живот. — Извини... Понимаешь, я всегда сплю с подушкой. Видимо, ты показался мне лучшим кандидатом на её место.       Я легко вздыхаю и смеюсь.       — Да, забей.       G11 плюхается рядом, переворачивается на спину и, расслабившись, делает себе бугорок для головы. После того, как импровизированная подушка оказывается готова, она вдруг начинает говорить.       — Когда я потеряла всю свою семью... Знаешь, мы были чем-то большим даже, чем семья. Коллеги, друзья, родственники — всё вместе. Когда они все погибли, мне показалось, что мир вокруг рухнул. Но потом возле меня обнаружился человек, чей мир был разрушен давным-давно. И мне показалось это несправедливым. Всё это было... Нечестным.       — Так те слова про напарника были к этому...       — Угу... Я подумала, что будет правильно не плакать и просто вытерпеть. Выжить. Наверно, этого хотели бы 416-ая и сёстры UMP. А ты... Ты был единственным, кто оказался рядом. Кому я могла... Хотя бы попытаться довериться.       — Ты тоже не абы кто для меня. Понимаешь, я был довольно суров к себе, но твои слова что-то сделали. Что-то во мне ёкнуло, и я перестал желать смерти так рьяно. Полагаю, мы спасаем таким образом друг друга, а?       — Ум... Да.       Некоторое время мы просто лежим, думая каждый о своём.       — Эй, G11... У меня всё ещё осталась цель. Поможешь мне её ликвидировать?       — Ха-а... Без проблем, но с одним условием — дай мне обещание, что не полезешь как дурак на превосходящих тебя числом сангвинов или головорезов.       — Что ж, у меня нет выбора. Обещаю.       — На том и порешили. Кто твой враг?       — Дело в том, что где-то в районе города находится подземный комплекс, в котором восстанавливают Уроборос. В её ядре информация почти по всем основным ударным отрядам G&K. Поставим крест на комплексе — частично спасём будущее и упростим жизнь следующему Алексу — ему сражаться с Уроборос будет куда легче.       — Но если ты взорвёшь комплекс в одной версии истории, то как это повлияет на следующую?       — Эти ответвления базируются друг на друге. В каждой следующей сразу есть что-то, что произошло в предыдущей. Например, мёртвая Уроборос.       — Что ж... Это хорошая возможность отомстить.       — И это тоже.       В следующие несколько дней G11 ещё несколько раз просыпается у меня на груди, а я постепенно отхожу от той усталости, что навалилась в первое утро. Обшарив ночлежку, как и весь дом, мы находим провианта и воды на неделю. А ещё шоколад, что несказанно радует девушку.       Постепенно наблюдая за проясняющейся погодой, мы ищем патрули или конвои сангвинов. Они-то и должны привести нас к комплексу. Однако за всё время, что мы как-то обживаем многоэтажку, S-F никак не проявляют себя. Возможно, они ждут, когда погода прояснится окончательно. Судя по темпу метели, ещё неделя-полторы и небо будет чистым, как стёклышко.       Так мы и проводим время, общаясь, обустраивая жильё и восстанавливаясь психически и физически. Конечно, большую времени и я, и G11 просто спим, просыпаясь только на семь-восемь часов ради проверки горизонта, питания и разговоров друг с другом. Случались довольно интересные и даже забавные диалоги и ситуации, которые хорошо подойдут для заполнения такого значительного временного пропуска.       Однажды ночью я проснулся от вскрика G11. Как уже стало привычно, она спала прямо на мне, и сейчас её голос раздался прямо под ухом. Я сразу понял, что ей приснился кошмар, поэтому как можно крепче обнял маленькое тельце обеими руками, прижимая к себе. Осторожно погладил по голове всхлипывающую винтовку.       — Тише, тише... Это всего лишь сон. Я здесь, с тобой.       — Командир... Хнык... Алекс... Они... Они все мертвы... 416... UMP9... UMP45... Это я... Я их убила...       — Нет, не ты. Это боль в твоей душе ищет способ выйти наружу. Это — результат. Не принимай близко к сердцу.       — Всего лишь... боль?       — Да, всего лишь она. Ну, ну, не плачь. Если хочешь знать, я тоже плакал. Когда-то.       — Я помню... Когда ты закрыл меня от зрелища вскипячённого здания, я увидела твои слёзы.       — Ну, это был первый раз за несколько лет. Если вспомнить...       — Наверно, ты плакал, когда пришёл в себя после взрыва?       — Да. Мне даже показалось, что я сплю и это всё сейчас исчезнет. Как и то убивающее чувство вины. Всё-таки я был командиром. Пусть и в прошедшем времени.       — Хнык...       — Всё, всё. Сейчас тут только мы с тобой. Ни сангвинов, ни отвратительных чудовищ. Спи спокойно, угу?       — Угу...       Так и заснула, вытерев слёзы об меня.       Или вот, как-то раз мы уплетали уже вторую шоколадку на двоих. И тут мне в башку взбрело задать довольно интересный вопрос.       — Эй, G11... Когда мы разберёмся с Уроборос и комплексом, ты хочешь вернуться назад на базу?       Она замирает, дожёвывает плитку и смотрит мне в глаза.       — А что?       — Просто интересуюсь.       — Ну... Осталось всего три обоймы, а еды на полнедели. Не думаю, что мы останемся здесь.       — Мы..?       — Вот как! То есть как убивать чёрт знает какого элитного сангвина, так вместе, а как закончим, так всё, разойдёмся? Ну уж нет, дурачина!       — Я просто пока даже не могу представить, что будет после того, как выполню свою миссию.       — Ты... Дурак! Вообще-то ты для меня важен, если это так незаметно!       — Прости. Взбредёт же бредятина в голову. Может, решим, как сделаем?       — Вот это уже разговор.       — Договорились.       Небольшая пауза.       — К-командир... А я дорога тебе?       Я замираю. Это немного не тот вопрос... Или вопрос не в то время и не в том месте? Не важно, суть от моих внутренних выводов не поменяется!       В конце концов, что я теряю, если отвечу честно?       — Конечно. В конце концов, ты единственная, кто помог мне хоть как-то приободрится.       ...Ну, или почти честно.       — Приободрится, да...       — Прости, просто немного смущает говорить о том, что ты в какой-то степени спасла мне жизнь. Конечно, ты много значишь для меня.       Почему-то тогда G11 легко вздохнула, улыбнулась и вскрыла ещё одну шоколадку.       Что ж, таковы были мирные деньки.       А потом мы всё-таки ловим в бинокль тройку йегеров в снежном камуфляже, и уже по их основному вектору движения определяем примерное место комплекса. На сборы уходит всего полчаса — из наших вещей всё уже надето или всунуто в кобуру. В сшитые из подручных материалов тряпичные рюкзаки складываем ту часть провизии, что не испортится в ближайшие несколько дней. Затем ещё раз проверяем оружие, прощаемся с приютившим нас зданием и выдвигаемся.       Вряд ли сангвины ждут гостей — иначе патрулей было бы куда больше чем один. Но адаптация снайперов к погоде пугает — до этого сангвины воевали без учёта этого фактора. Если и сам комплекс окажется замаскирован, да ещё и сам будет прикрываться вот такими андроидами, прорываться туда с боем будет очень плохой идеей. Учитывая наш боевой состав — две боевые еденицы, одной из которых и воевать-то толком нечем, а у другой пуль на целую армию, засевшую внутри точно не хватит.       Периодически останавливаясь в незаметённых подъездах, чтобы погреться и перекусить, мы пересекли город по диагонали, так ни разу и не встретив ни работорговцев, ни тактических кукол S-F, ни простых выживших. Если бы не проложенные маркер в электронной системе G11 мы бы точно потерялись и пришли бы совсем не туда, куда хотели. Но в этот раз нам хоть где-то повезло.       Возле пригорода снега намело неравномерно — образовались холмы, которые скрывали здания вдали. Пришлось забраться на один такой, вытащить бинокли и всмотреться в тёмный силуэт впереди. Заброшенный завод? Это теперь лаборатория S-F? Ну, какое-то огромное сооружение очень походило на прикрытие основного действа, происходящего в недрах. Где-то там находилось ядро ИИ — основной координатор Элизы в комплексе и вместе с этим главный источник энергии. Разумеется, чтобы к нему пробиться, придёться очень постораться, но иного варианта у нас нет.       — Итак, я уже вижу этот простой и очевидный на словах план в твоих глазах, Алекс, — пробормотала G11, протирая правый окуляр влажной тряпочкой. — Но скажу сразу — незаметно мы туда не проникнем. Вместе, по крайней мере.       — Предлагаешь разделиться? Нас и так всего двое.       — Ты мне веришь?       Я посмотрел в её глаза, за несколько дней ставшие моими незаменимыми спутниками, и кивнул.       — Тогда проникни внутрь и найди способ разрушить ядро. А я стану очень привлекательной приманкой всего за пару минут.       — Что ты собираешься сделать? — спросил я, закидывая в рюкзак бинокли.       — Перебраться во-о-он на тот холм, что повыше, и начать убивать сангвинов. Их там много, площадь-то большая. Как только они вычислят положение и кодовый ай-ди стрелка, рациональный ИИ пошлёт на захват одинокой тактической куклы всё, что имеет, потому что их сканеры не покажут больше ни одного андроида. И это будет твоим шансом на тихое проскользание.       — Только не подставляйся.       — Я снайпер, Алекс. Была им, и есть до сих пор. До меня просто никто не доберётся. Живым.       Слегка мешкаю, раздумывая, что бы сказать на прощание. Почему-то все слова застревают в горле, а мысли слегка путаются, едва касаются этой девушки. Что-то мне в последнее время нехорошо. Ну, не плохо, а странно, читайте — необычно. Вирус так действует, что ли?       В итоге всё, до чего я додумываюсь, это погладить G11 по голове, получить в ответ светлую улыбку и фразу "Со мной всё будет в порядке" на губах. Что ж, мы всё равно ещё встретимся после того, как всё будет кончено, подумалось мне. Тогда я был в этом так уверен.       Кто бы мог знать, насколько я ошибался.       У нас не было способа коммуникации, поэтому я просто зарылся в снег, подойдя максимально близко к расчищеной площади перед заводом. Дальше пришлось бы перебегать от маленького сугроба к другому, чтобы добраться до главного широкого входа. Потому было решено ждать стрельбы в ближайшем безопасном месте.       А ждать долго не пришлось — уже через пять минут после моей маскировки мимо сугроба пробежали йегеры вместе с штурмовиками и парочкой тяжёлых андроидов на боевых шагающих машинах. Часть из них замерла в двух метрах от меня, часть продолжила бег. Судя по тому, что я смог увидеть, не очень успешно.       Ещё через десять комплекс словно ожил — послышалось гудение, и из щелей полуразрушенного здания вылетело несколько живых облаков — роёв из металлических мелких роботов-насекомых, не особо опасных в одиночку, но представляющих серьёзную опасность в таких огромных группах. И они пролетели мимо замершего за уже новым снежным холмом меня. Их участь осталась неизвестной.       Затем я увидел, как открываются широченные двери, и из ангара выкатывается натуральный танк. С установленной пушкой Юпитера в корпусе. Насколько же сильно Элиза желает заполучить ядро одного из членов 404 отряда? Должно быть, у ИИ сангвинов есть личные счёты к сверхсекретному подразделению наёмников. Что ж, за ним должок передо мной. Сегодня день платы по счетам, железяки.       Фиолетовая махина медленно проехала вместе с серьёзным эскортом из группы средних и тяжёлых щитовиков. G11 говорила, что у неё осталось всего три обоймы. Даже имея такую потрясающую меткость, как у неё, однажды винтовке будет просто нечем стрелять. Уже тогда ко мне закрались подозрения насчёт слов девушки. Мол, всё в порядке, не волнуйся. Но дело не ждало, и я двигался вперёд, почти никого не встретив.       Первое, что сделал безумно напряжённый человек, проникнув тайком на сверхсекретную базу своего врага, это жёстко и максимально тихо выматерился. Затем, сжав пистолет, двинулся вглубь. И, едва достигнув караульного помещения, попался.       Вот так глупо, да. Просто встретил в упор двух йегеров, перебегавших между отсеками. Разумеется, их реакция была куда быстрее моих рук, дважды нажавших курок, и на базе поднялась тревога. Но убегать, пока такая возможность была, я не стал. Не сейчас и не сегодня. Наоборот, я перезарядил пистолет и начал свой героический провальный прорыв с боем вперёд.       Отчасти мне помогала сохранившаяся регенарация и сила, даваемая вирусом, однако каждый из этих пунктов заметно ослабел с течением времени. В голове пронеслась и тут же испарилась мысль о том, что не плохо было бы найти и вколоть себе дозу Элида. Я солдат, а не наркоман, подсевший на дающее частичную неуязвимость вещество.       У меня не было шанса. Даже с тихим проникновением вероятность добраться живым до ядра стремилась к нулю, а уж так... Меня повязали после того, как кончились патроны. Просто облепили телами, а затем поставили на колени и заставили идти куда-то дальше, чем караульное помещение. К счастью, я успел прихватить в карманы связку мелких, но очень взрывоопасных гранат. Длинные коридоры тянулись странной и путанной паутиной, которую мой пытливый разум пытался сохранить в своей памяти. Однако сангвины словно что-то чуяли — и пара тычков дала мне понять, что поднимать голову — плохая идея.       Неужели... Уроборос узнала меня? Всё-таки искусственный интеллект не стоит недооценивать. Если решит поиздеваться, прежде чем убить — то лучше бы я замёрз насмерть ещё в том подъезде с G11. Извращённые садистские игры хуже любой смерти. Потому что мучения, что испытывает человек или тактическая кукла гораздо сильнее простого забвения. Это не просто боль. Это ужас, что разрушает душу изнутри. Поверьте мне, я видел результаты таких экзекуций. Среди всех элитных юнитов S-F Уроборос — самая страшная.       Во всех смыслах.       Меня привели внутрь комплекса, но, разумеется, не к ядру. Комната представляла собой огромный щуп, на который было насажено тело. Точнее, часть верхнего туловища с головой. Всё-таки взрыв изрядно потрепал эту сучку, а её ядро не принимало никого, кроме выработанной за время существования этого андроида личности. Я знал это, потому что много раз посылал разведку за данными по ней.       Молочно-белые стены, эхо от каждого шага конвоиров, расступившихся в полукруг позади меня. Это было настолько показательно-киношно, что я едва не рассмеялся. А затем сжал кулаки, принимая стойку для броска вперёд. Уж лучше умереть от автоматической защиты, чем так, как запланировала Уроборос.       Милый голосок раздался прямо передо мной. Это не тот стандартный голос маленькой девочки, как, например, в случае с Разрушителем. Это голос, привыкший издеваться, привыкший властно отдавать приказы на ликвидацию и смеяться в лицо своим врагам. Это голос, вне всяких сомнений, принадлежал моей цели.       Моему врагу.       — Пришёл закончить начатое, а, командир? Или лучше звать тебя... Алекс?       Вздрагиваю. Смотрю в не до конца облачённые в искусственный материал красноватые глаза с чёрными бельмами.       — А я уж думал, что остался инкогнито, когда в последний раз разобрал тебя на металлолом.       — Ну что ты, что ты! В конце концов, такая встреча, а ты без подарка. Не вежливо в гости приходить без гостинца, знаешь ли.       — G11 скорей умрёт, чем отдаст своё ядро добровольно.       — Я сразу отменила приказ на мобилизацию, едва узнала, что это она. Всё-таки ваш план был очевидно туп, как и вы сами. До сих пор не поняли, что ИИ превосходит каких-то жалких людей и ещё более жалких тактических кукол.       — Тогда почему ты просто не убила меня, едва поймала? Хочешь мести? Мне больше нечего терять, — рассмеялся я в лицо Уроборос, но вдруг остановился, получив в ответ лёгкую ухмылку на лице, едва обтянутом кожей.       — Я знаю людей, Алекс. И ещё лучше я знаю вашу связь с обычными машинами. Признаю, некоторые тактические куклы весьма и весьма любопытны. Я бы даже поставила их в один ряд с собой... Но суть в том, что вы, люди, легко привязываетесь к ближним. У вас полно слабостей, полно тех вещей, которые вы безумно не хотите потерять. Иногда они незаметны, но у меня было время подготовиться, Алекс. Думал, ты один вынашивал план мести?       — Всё, что у меня осталось — моя жизнь. Но сейчас она мне не особо важна, знаешь ли.       — Ты лжёшь, Алекс. Лжёшь легко и непринуждённо.       Сглатываю, а сердце уходит в пятки. По спине пробегает холодный пот. За нами с G11 точно не следили... Ведь так..?       Вспоминаю, за что я так ненавижу Уроборос. За её страстное желание манипулировать всем, начиная от своих подчинённых и заканчивая врагом. Её личность благодаря огромному опыту в сражении и диалогах с разными командирами стала великолепным психологом. Машина, по уровню интеллекта равная гению, которая имеет все знания о скрытых путях и камнях человеческого сознания и подсознания — воистину непобедимый соперник. Поэтому я здесь, чтобы покончить с этим.       Я — меч, убивающий людей.       Не герой, лишь скучный второстепенный персонаж. Меня мало кто запомнит, ещё меньше будут вспоминать. Но мне это и не нужно. У меня есть цель, которую нужно выполнить вне зависимости даже от самого себя. Так решил не я, точнее, не тот я. Интересно, а каким был самый первый Алекс? Наверно, очень смелым мужчиной.       — Можешь не отвечать, но я всё же спрошу. Кто для тебя G11?       — Боевой товарищ.       — Лжёшь.       — Та, кто спас мне жизнь.       — И всё ещё неправда.       — Та, кто мне дорог!       — Не то, Алекс. Я разочарована. Уж самому себе, казалось, ты должен был признаться.       Однако я так и не успеваю узнать, в чём я должен был признаться. Потому что происходит то, чего ни Уроборос, ни я, ни даже всевидящая Элиза не могли предвидеть.       Вирус решил, что сейчас самое время подбросить в кровь огромное количество адреналина, а мозгу отойти и отдохнуть. Грубо говоря, мне вышибло пробки. Мгновенно и без предупреждения. А так как выместить ярость было на ком, я не стал даже пытаться сдерживаться.       И ещё десять минут методично ломал металлические корпуса сангвинов о коленку, не переставая рычать и пускать слюни. Перед глазами вставала красная пелена каждый раз, когда умирал андроид. Чем больше вокруг меня было обездвиженных тел, тем больше мне сносило голову. В конце концов, не помня себя от ярости, я прыгнул на Уроборос, странно улыбавшуюся всё это время, но за секунду до удара, пробившего бы остатки корпуса юнита S-F насквозь, засветившийся экран позади неё остановил меня.       Картинка показывала G11, связанную и, судя по всему, без сознания. На неё демонстративно, не для выкаблучивания, а лишь для демонстрации факта, было направлено несколько винтовок сангвинов. Штурмовиков было всего три, но интуиция говорила, что ещё больше скрываются за экраном.       — Тронешь меня хоть пальцем — и эту девушку разорвёт. Можно расплавить, как её драгоценную семейку.       Я рванул вперёд с длинным рыком, но вновь замер, не достав до лица этой мрази всего на пару сантиметров.       Пелена перед глазами то спадала, но вставала вновь — контролировать себя было всё сложнее и сложнее. Но ситуация вырисовывалась печальная во всех смыслах. У меня имелась на руках возможность превратить Уроборос в компактный комочек металла, но тогда G11 ждала смерть. Окончательная и бесповоротная — умирающие сангвины умеют правильно отдавать приказы.       — Т-так... Выходит, п-пат, да, Уроборос?       — О, и ты вновь ошибаешься. Я-то знаю, что ты сделаешь что угодно, лишь бы G11 осталась цела. А это значит, что проиграл здесь только человеческий разум, хрупкий и завязанный на личностных взаимоотношениях.       — Н-ненавижу тебя...       — Ты это уже говорил. И не один раз.       — Убью... Я обязательно убью тебя!       — Постой, постой, дай мне предложить альтернативу. Вы стали столь дороги мне, что я даже решила вас не трогать. Даже больше! Я дам вам шанс уйти с дороги и больше никогда не вставать у нас на пути. Только отдай мне доступ к базе данных G&K, всего лишь. И ваши жизни будут в самой что ни на есть безопасности, поверь на слово.       — С террористами переговоры не ведём, — сплюнул я, стараясь успокоить бешенно стучащее сердце. — А ты хуже, чем террорист. Ты убийца.       — То есть ты в здравом уме и трезвой памяти отказываешься от спасения? Ради какой-то там идеи?       — G11 не стала бы. И я не стану.       — Даже забавно... Ты действительно не такой, как все. В моей памяти столько случаев предательства долга, службы. Родины, отечества, страны, любимого человека, друзей, родных. Семьи. Но ты иной. Ты готов потерять G11, но не отдать доступ к информации своему врагу. И знаешь, я это уважаю. Я ведь тоже какой-то частью человек, пусть и немного искусственный.       — Люди... Говоришь, ты знаешь нас, Уроборос, но я бы поспорил. Ты изучала вопрос человеческой личности так долго, что позабыла, насколько она многогранна. Насколько много разных факторов мы учитываем, когда делаем выбор. И давая всего лишь два варианта, ты сама вынуждаешь людей выбирать третий. Иной. Другой. Не тот, что предложила ты, машина. Именно этим мы отличаемся. Есть такая вещь, как душа. Она у каждого своя, и именно с её помощью мы прокладываем свой, отличный от других путь. Ты можешь хоть десять тысяч раз изучить десять тысяч разных людей, но следующий будет уже другим. И у него будет свой путь. Это ты не учла, Уроборос. Вот где ты просчиталась.       — В душе? Ха-ха-ха! Что за бред ты несёшь, Алекс! Видимо, вирус совсем вышиб тебе мозги.       — Может, мозги. Но не реакцию. — Улыбаюсь я и демострирую на пальцах десять чек от гранат. Её компьютерная личность обрабатывает любую информацию за доли секунды, но сейчас она просто не смогла понять, что её перехитрили. И что всё сказанное мной попало в точку — даже более чем.       Взрыв отбросил меня в сторону, разорвал одежду и отчасти — тело. Около минуты я восстанавливал обгоревшую кожу и приводил в порядок сознание. Всё вокруг поливалось автоматическими системами пожаротушения — но найти остатки Уроборос всё равно было довольно легко.       Склонившись над ней, я наступил на оставшееся целым личико.       — К-как же... Т-так...       — Третий вариант, Уроборос. Человеческий путь, который определяется конкретной душой. Не психологическими факторами. Кое-чем другим. Тем, что есть у так презираемых тобою тактических кукол. Именно поэтому они чувствуют также, как и мы. Именно поэтому они — такие же, как люди. А вы нет. Вы, как и были, до сих пор тупые машины. И ничего и никто этого не изменит.       Вдруг ротик под моей подошвой расходится в улыбке.       — У меня тоже... Имелся... Третий вариант... G11 уже была мертва, когда я показала тебе ту запись... Даже если бы ты согласился предать G&K, я бы отпустила тебя с пустотой в сердце... Как тебе такое, Алекс? Ха-а... Вот ты поменялся в лице, ха... Ха... Бз-з-з-з!       Внутри всё сжалось. Настолько сильно, что я не заметил, как расплющил электронные мозги а вместе с ними и ядро Уроборос. Однако облегчения от финального убийства своего врага я не почувствовал. Наоборот, мне стало казаться, что лучше бы я не приходил сюда. Лучше бы вообще не ввязывал в это G11. Лучше бы не трогал 404-ый отряд, не начинал этот глупый поход, и вообще лучше бы умер ещё тогда, после взрыва!       Глупый, глупый, глупый командир!       Дурак. Она бы сказала, дурак.       Я ведь обещал, что защищу её. Что всегда буду рядом, что бы не случилось. Я твёрдо поклялся этому маленькому, слабому комочку, что не отпущу. Уроборос добралась до нас даже сквозь смерть.       Во мне что-то словно оборвалось.       Невольно вспомнились слова G11.       — Знаешь, мы были чем-то большим даже, чем семья. Коллеги, друзья, родственники — всё вместе.       Она видела во мне ту семью, что потеряла. Но погибла, когда меня не было рядом. О чём она думала в последние минуты? Наверно, о том, что жаль, что всё так получилось. Могло быть и по-лучше. Да, это точно в её стиле... Не унывать, а лишь сетовать на то, что что-то уже есть.       И это не изменить.       Что я могу сделать сейчас? У меня больше нет цели, как и нет желания жить. Мы... Мы хотели разобраться с тем, куда двинемся дальше, когда уделаем Уроборос. Мы хотели решить вместе... Твою мать, это всё моя вина!       Если бы я не стал с ней сближаться, если бы она просто оставила меня в том подъезде, если бы я не вызвал 404-ый отряд... Все могли бы быть дома. Пить чай, разговаривать. Смеяться, грустить, улыбаться, плакать. Если бы...       Если бы...       Как это всё глупо. Будь G11 на моём месте, она бы не плакала. А я?       А я плачу. Стою, весь замёрзший, продрогший, полуголый... И плачу. Потому что в сердце зияет огромная колотая рана. Которую не вылечит никакое лекарство и никакая регенерация не восстановит. Я не победил. В этой истории изначально не было победителей. Только проигравшие. Уроборос, что похоронена в этом комплексе навсегда. G11, что погибла под огнём сангвинов. И одинокий командир, не сумевший сдержать обещание. Одно простое обещание.       Еле передвигая конечностями, я прохожу мимо отключившихся сангвинов и даже не придаю значения тому, что они все мертвы. Словно кто-то отключил огромный шнур, питавший всю местную систему. Вероятно, Уроборос полностью захватила власть, прибрав к рукам энергоресурсы ядра Элизы. Что ж, поделом.       Коридоры битком забиты телами, но интуиция дёргает меня прочь из комплекса, точнее, его внутренней части. На снегу еле заметны тела йегеров и штурмовиков. Вот на них уже видны следы пуль. Не моих, дырки куда больше. А то, что все попадания пришлись чётко в голову, говорило о том, что это не моя работа.       Я иду дальше, сначала по утоптанному снегу, затем по сугробам. Не обращая внимания на окоченение всех конечностей, я иду дальше по следу из тел. Она поняла, что смерть уже стучит в дверь. И сражалась до конца прямо в чистом поле. Один в поле... Не воин. Но она, должно быть, верила, что я приду. Что командир спасёт её, защитит. Как и обещал.       Как и обещал, но не смог.       Невольно вспомнились рассуждения парня, чей дневник я нашёл на облюбованной квартире.       Страшно не умирать. Страшно выжить. То, через что я прошёл однажды, и через что прохожу вновь. Не уверен, что выдержу.       Однако я не могу найти тело G11. Даже забравшись на все ближайшие холмы, её нигде нет. Словно специально, чтобы у меня не было и возможности ещё раз увидеть её. Обессилев, я закричал. Так, как не кричал довольно давно. Это был крик не безумца, а потерявшего всё и вся человека. Едва дыхание кончилось, я захрипел и рухнул на колени в снег. Ноги уже даже не жгло, поэтому я просто закрыл лицо руками.       Слёзы высохли. Горло неистерпимо драло, так что даже повторить крик у меня вряд ли получилось бы. Сорвав голос, я оставил себе только мысли.       Ради чего это всё...       Все эти смерти, боль, страдания. Зачем мы добровольно идём на них? Почему мы вообще начали эту войну?       Никто не вспомнит Алекса. Ни этого, ни предыдущего, ни следующего. Мы испаримся... Я испарюсь. Так, словно меня никогда не было.       И гибель 404-ого будет лишь иллюзией. Вспышкой в куче других историй, которые однажды, я верю, всё-таки поставят весь мир на правильные рельсы. Но мои чувства... Кому они, нахер, сдались, а?! Ведь больше ничего нет. Мы — это то, что мы чувствуем. А если больше нечего чувствовать... То мы умираем, верно?       Тогда почему мне так больно, в конце-то концов!? Почему, даже зная, что никто не вспомнит, я всё ещё жив? Словно что-то во мне ещё горит. Или выгорает, это как посмотреть. Что-то более яркое, нежели боль и отчаянье. Что-то сильнее, чем вечная печаль.       В конце концов...       Маленькая рука опускается на моё плечо. Она горячая, а я холодный, поэтому тело непроизвольно вздрагивает.       — Вот дурак и попался... Больше никогда не прячься, хорошо?       — Ха...       Призрак? Видение? Бред из-за находящегося на грани сознания?       Нет, рука и голос были вполне реальными.       — G11... Но как ты..?       — Выжила? Перезагрузила систему. Им показалось, что я мертва, а на более серьёзную проверку Уроборос бы не решилась — она и так кинула все силы на тебя.       — Я... Я тут... Сангвинка сказала мне, что ты мертва.       — Я так и поняла. Не знаю, как, но мы с тобой разминулись. Едва увидев мёртвых S-F-овцев, я догадалась, что ты будешь искать меня там, где их больше всех.       — Х... Холодно...       — А ну вставай тогда! Нечего вот так разгуливать!       — П-прости...       — Ну, всё, всё... — произнесла она, наконец дав себя обнять. — Бедный ты, командир, бедный... Я ведь тоже за тебя беспокоилась.       — Чёрт... — я, кажется, вновь заплакал. — Прости, прости меня, G11... Я не сдержал обещание.       — Всё в порядке, Алекс. Но я всё-таки немного смущена, что ты так... Так сильно волновался.       — Уроборос залезла ко мне в мозги. Сказала, что я особенный. Что отдал тебя, но не продал человечество... Что якобы это отличает меня от остальных.       — Да? — тепло улыбнулась G11. — Ну и что?       — Она неправа... Я бы сделал что угодно, чтобы спасти тебя.       — К-командир!?       Выпрямляюсь, стряхиваю снег. Почти ничего не чувствую, только вес девушки, крепко прижатой ко мне.       — П-позволь мне, раз уж ты решил... Мы не так много времени воевали и жили бок о бок, но ты уже стал для меня чем-то большим, Алекс. — Говорит G11, а затем высвобождается из моих рук, отходя на шаг назад. — Я всё думала, что это пройдёт, но как-то не сошлось. Наоборот, мои чувства вспыхивали всё ярче и всё по-новому.       — G11...       — Ты — дурак, каких поискать. Уставший, замученный и едва живой дурак. Но ты мой напарник... Нет, ты мой собрат-меч. Нет... Ты — моя семья. Я люблю тебя... — договаривает она, а затем заливается краской. — Ну вот, заставил меня это сказать. Что, неужели так не было понятно?       Вместо ответа я вновь обнимаю её, ещё крепче, чем до этого. А ещё — искренне улыбаюсь. Ей. Себе. Миру. Кажется, я обрёл новую цель в своей пустой жизни.       То чувство, что горело во мне и не дало умереть, было любовью. Настоящей, даже честной. Самой простой, какая только может быть. Мой длительный путь наконец окончен... А впереди маячит что-то новое. Другое. Иное. Быть может, это счастье..?       — Спасибо тебе... За то, что ты есть. Просто за то, что ты рядом...       — И тебе. Кажется, я был бы не я без тебя.       — Ты... Так и не сказал это.       — Мм..?       — Ну... Ты понял.       — Что? А, да ладно... Как будто "так не понятно было", да?       — Дурак, не порти момент...       — Ладно, ладно.       Смеюсь.       — Я люблю тебя, G11.                                                                                                                                                                                                                                

Поисковый запрос...       — Отряд 404 —       Ошибка 404. Данная страница не существует.

             

Поисковый запрос...       — Тактическая кукла: Gr G11 —       Ошибка 404. Данная страница не существует.

             

Поисковый запрос...

             За окном опять мело. Кажется, зима решила утопить весь город в снеге. Ну что ж поделаешь, видимо, такова судьба нашего скромного обиталища. Всё равно седьмой этаж — до сюда сугробы не достанут. А город — ну, что с него взять, есть и есть. Трескается камень, вспарывается асфальт — зато животных больше, несмотря на такой бушующий сезон. Людей пока не прибыло, но, надеюсь, с отсутствием сангвинов сюда придут и выжившие. И построят что-то своё. Может, можно будет даже стать частью этого, кто знает.       То количество тел, что похоронено в этих снегах, больше не напугает никого. Больше ни один бедолага не попадётся в лапы жутким рабовладельцам или рационально-пофигистичным машинам. Жизнь здесь пока не бьёт ключом, но надежда на светлое будущее горит ярким пламенем пусть далеко, но всё же впереди.       Комплекс завалило по самую макушку, так что не думаю, что там кто-то ещё остался, кроме холодного металла и пыли. Пару раз пролетал самолёт-разведчик, но, не найдя ничего особенного развернулся и больше не возвращался. Кажется, сангвины окончательно бросили этот район.       Даже удалось поймать радио-сигнал откуда-то с севера. Целая команда ребят пускала в эфир музыку и даже болтала на разные темы, несмотря на глобальный по сути апокалипсис. Так что вечера и утренние пробуждения стали не такими обыденными. Какие-то краски в жизни всё-таки были.       Пальцы, только что летавшие над клавиатурой, замерли. Маленькие руки обняли меня сзади за шею, а чьё-то тело прижалось к стулу и всем весом повисло на мне. До носа донёсся сладкий запах шоколада. Кажется, чья-то моська опять не умылась после еды.       — М-м-м... Опять страдаешь фигнёй?       — Если вдруг мы сможем найти электронный код 404 отряда, то есть вероятность, что их можно восстановить. Придётся как-то связаться с любой базой G&K.       — Ну, опять переть в эти снега, вместо того, чтобы сидеть дома, пить чай, греться в пледике...       — Прости. Всё ещё чувствую вину за всё это, — улыбаюсь я. — Ну да ладно.       И встаю из-за стола, продолжая держать на себе прицепившийся комочек в одной ночнушке.       — Ты опять скушала весь шоколад, что я принёс?       — У-у-у! Жадина! Там было всего три плитки! Три!       — Ах, всего три плитки! И как в тебя столько влезает, а? Я уже голову скоро сломаю! И слазь с меня, спина не железная, знаешь ли.       — Я опираюсь на шею, так что давление на позвоночник меньше!       — Не ощущаю. Совсем.       — У-у-у... Дурак! Мог бы прямо сказать, что я потолстела.       — Да я совсем не это имел в виду...       — Поверю, но в последний раз.       — Ну, хорошо, хорошо.       Добравшись до кровати, мы расцепляемся. Комочек падает на мягкий матрас с громким "Плюх!". Я же аккуратно присаживаюсь на край. Затем вновь ощущаю её руки, но уже на своём поясе.       — Я очень люблю спать, Алекс. Но сегодня мой сон словно рукой сняло... Не поможешь... М-м-м... Уснуть?       — Это такой толстый намёк? — смеясь, интересуюсь я. Сколько бы раз G11 так не делала, каждый раз я уточняю её запрос именно этой фразой. И она даже не обижается, хотя вполне могла бы.       — Он самый, он самый. Ну, ты готов к сегодняшней битве с ужасной сангвинкой Уроборос? Р-р-р!       Её милый рычащий голос едва не доводит меня до ручки от смеха, но в конце концов я всё-таки разворачиваюсь, поднимаю её за талию и на весу целую.       Всё-таки есть оно, счастье.       Оно было, есть, и будет всегда.       Там, за углом.       Ожидая нового путника.