Выбор Сердца: Меж двух миров.

      Сердце в груди билось невольной птицей, просясь на волю, словно сможет что-то изменить. Чувство тревоги медленно прокрадывалось в душу.       Порывы ветра, гуляющего между горевшими остатками зданий, лишь изредка доходили до верхушки башни на балюстраде, на которой сидел хрупкий омега. Изредка долетающие крики бьющихся воинов превращались в еле слышное эхо, но даже так чуткий слух обладателя изумрудных глаз мог различить крики умирающих. — Говорят, — подал голос один из стражников охраняющих омегу, — что, если перед смертью закричать, боль почти не заметна. Она уходит через крик, и если он донесется до небес, если будет так силен, то боги подарят этому отчаявшемуся человеку еще один шанс.       Ветер резко заиграл со свободными прядями волос зеленоглазого: сначала переплетая их между собой, а затем резко поднимая вверх. В его глазах отражался огонь, пожирающий внизу дома, тела умерших и даже землю с растущими на них деревьями. Раскинувшееся пламя охватило весь город, и казалось, что ему нет конца. Оно отражало всю ненависть и злость сейчас сражающихся на этой земле людей, и казалось, словно все их эмоции воплощались в этом адском полыхании.       Послышался жуткий треск дерева, и очередное высокое здание стало труситься, словно осиновый лист на ветру. Все наблюдающие могли отчетливо различить, как провалился самый верхний этаж здания, а затем другие, а после на месте некогда возвышающейся королевской часовни не осталось и следа. Только груда горевших деревяшек, вскоре превратившихся только в пепел.       Это все унесет ветер, он разнесет этот пепел по земле, как память о некогда существовавшем королевстве.       На небе не было видно ничего, кроме черных и серых туч из-за поднимающегося каждую секунду вверх черного дыма отовсюду. Нет, скоро и он исчезнет, здесь останется только черная, обугленная земля. Уж они-то постараются. — Давай навестим его, братишка, — омега посмотрел в глаза, отражающие чистое небо как в тот самый день, когда они только встретились.       Дракон, ничего не ответив, переместился на спину брата, крепко хватаясь когтями за кожаные ремни, специально сделанные для таких случаев. Держась за каменную балюстраду, омега встал на нее ногами и посмотрел вниз.       Огонь завораживал и одновременно с этим не хило так пугал его. Кровь в жилах вскипела, высота только усиливала желание прыгнуть, почувствовать себя птицей, чтобы ветер на бешеной скорости окунул в свои объятия. Чтобы звезды пролетели перед глазами, а на губах заиграла сверкающая улыбка.       Один шаг вперед, и с каждым новым метром земля становилась ближе.       Метры пролетают за считанные секунды, и белые крылья за спиной поднимают их в метре от земли.       Омега разглядывает все вокруг, все то, что с башни увидеть не представлялось возможным. Здесь, в другой части города, где война шла полным ходом, сражались воины и даже сам король, огонь горел яростнее, обжигал сильнее. Он надеется, что все наконец закончилось.       Горевшие деревья падали на вцепившихся в мертвой схватке воинов. Казалось, наступил сам Армагеддон: на землю поднялись демоны, ибо кровь лилась рекой, а вокруг царили крики и ругань.       Они спускаются в самый близкий к ним уцелевший лагерь. Зеленоволосый бросается в палатку к лекарям в надежде увидеть своего короля. Стражники пропускают его с подозрением. Сейчас доверять нельзя никому. Но Изуку даже не злится: он рад такому отношению, ведь это означает, что они выполняют свой долг должным образом.       Все внутри сворачивается в ком, когда он видит тела, усыпанные множеством ран, мечущихся между ними врачей бет и даже омег. В такой нелегкий час нет лишних рук. В воздухе отчетливо ощущается запах крови. Изуку уже привык к нему, что уже казалось дикостью для таких нежных особ как он. — Мой Господин, — старенький бета кланяется подошедшему омеге, — зачем вы здесь? Опасно ведь!       Бакуго смотрит на него, и старик видит горящие пламенем глаза, тем самым пламенем, который он уже видел в других глазах. Бета сглатывает: он не стесняется, пробегает коротким взглядом по всему профилю омеги. Легенда сейчас стоит перед ним. И как бы прискорбно это не звучало, но за всю свою жизнь он еще не встречал долго живущих легенд. — Где королевский врач? — зеленоволосый не хотел надолго здесь задерживаться. — Мне нужен доктор Лакрус! — Он сейчас в седьмом шатре, помогает тяжело раненым, — недослушав до конца, юноша кинулся к выходу, как слова старика, брошенные ему в спину, заставили замереть на месте. — Король… мертв.       Сердце неожиданно кольнуло, в груди потяжелело, на плечи словно камни упали, ни вдохнуть ни выдохнуть. В ушах шум, а в голове тысяча и одна мысль о том, что это точно проделки врага для ослабления и падения их духа. Нет, король точно жив, он верит в это! — Наш король жив, и я тому доказательство! — бросил он через плечо. В шатре на секунду повисла тишина.       Никто не должен сомневаться в нем, а иначе им никогда не победить. Народ, потерявший веру и надежду в своего правителя, долго не существует.       Омега направляется к свободной черной лошади, и с легкостью отпускает Тэкэру в небо для прикрытия спины. Несколько воинов одновременно с ним запрягают лошадь и скачут вслед за черным жеребцом. Он с легкостью отражает атаку вражеского всадника, его люди расправляются с другими. Перед глазами мелькают догорающие здания, несколько деревьев уже упало на черную землю.       Душа, не видевшая подобного раньше, не выдержит тяжести войны. Внизу валяются тела врагов и сражающихся за Бакуго воинов, по словам некоторых раненных, от которых он мельком услышал это. Здесь участие в битве принимали даже крестьяне. Простые люди взяли факелы и вилы, словно звери кинувшись на врагов, заранее зная исход.       Кацуки говорил что-то про Сверкающий Замок и обещал, что этой ночью это сооружение оправдает своё название. Тэкэра уже подпалил нескольких, пытающихся посягнуть на жизнь «Королевы». За спиной у бывшего Мидории горящая деревня, на территории которой все еще сражаются: крики отчаянных расходятся на много километров.       Полуразрушенный замок наконец показался на горизонте, а вместе с ним и побоище, продолжающееся до сих пор. Одна мысль, что там его альфа, ввергает в ужас, страх, а сердце снова начинает разрываться на мелкие кусочки.       То, что их немного, сыграло им на руку, с тревогой и страхом они смогли избежать столкновения с врагом. Теперь Изуку прекрасно понимает, почему Кацуки отправил его на окраины. Будь он здесь, то мог в считанные секунды погибнуть, а сам король не смог бы выполнить долг.       Огня здесь меньше, но появление Тэкэры все меняет, ибо помощь с воздуха не лишняя. Люди радостно, с благодарностью выкрикивают имя дракона, кружащего над ними. Изуку и несколько его человек пользуются моментом и пробираются на территорию сооружения. Омега готов молиться всем богам в благодарность своей придирки ко всем планам своего альфы, ведь теперь он прекрасно знает план замка.       Он пришел сюда по велению сердца, чтобы успокоить его и опровергнуть все те слухи. Не только для поддержания духа армии, но и для себя. Да, в первую очередь для себя. — Изуку?! — знакомый голос заставляет показаться из укрытия.       Бакуго видит потрепанного Акайто. Альфа в доспехах, покрытый мелкими ранами с запекшейся на них кровью. На его доспехе виднеются хорошие вмятины и следы крови, и Изуку только остается надеяться, что кровь чужая. На губах играет легкая ухмылка: альфа не старается спрятать радость от присутствия омеги. — Ты как раз вовремя, моя королева! Мы взяли замок! Война окончена, — он взглядом указал на стену, где были прибиты последние воины, погибшие здесь всего несколько часов назад. — Но как же те, кто сражается там? — зеленоволосый указывает за спину, имея в виду сражающихся при дворце. — Где Кацуки? — он взглядом скользит по подошедшим воинам, узнавая знакомые лица и подмечая неизвестные. Каждый из них ранен, кто-то не показывает этого, а кто-то уже не в силах скрывать рвущиеся крики при малейшем неправильном движении.       При словах о короле наступает тишина. — Он, — альфа сглатывает, — пошел вслед за сбежавшим королем и генералом, — Акайто поджимает губы, признавая, что должен был пойти следом. Но кто бы тогда помог остальным? — Он… — Нет, — вышедший вперед бета, не менее раненый чем все остальные, поклонился. — Король сейчас должен быть в Северной башни. Поланировалось загнать их туда. Мы как раз направляемся в ту сторону, мой господин.       Изуку кивает в знак благодарности и поднимается по еще не полностью заваленной лестнице вслед за остальными. Акайто то и дело оглядывается на него, постоянно готовящийся поддержать в случае чего. Некоторые остались внизу, помогая товарищам с ранами и поимкой последних врагов. Направляясь в Северную башню, омега словил на себе несколько заинтересованных взглядов, но, постаравшись сделав вид, что ничего не заметил, направился дальше.       Открывшаяся им картина говорила о полном разгромленные Кецубуцу.       Темное, затхлое помещение с неимоверным количеством пыли и грязи наводило легкий страх. Ведь именно в подобных местах так не любят находиться дети, и Изуку слегка улыбнулся, позволив себе вспомнить о собственном чаде. Комната находилась в легком дымке из-за открытого балкона и дыма на улице. На полу и стенах виднелись следы крови, свежей крови.       Недалеко от стены, где весит какая-то картина с пейзажем моря, лежит тело сгорбленного пожилого мужчины. Его золотой плащ, доспехи с гербом и рядом валяющийся меч ясно даёт понять, что перед ними лежит уже мертвый генерал. В нескольких метрах от тела генерала лежит обезглавленный король: руки усыпанны перстнями, красный плащ и недалеко валяющаяся корона — всё это говорит само за себя.       Сердце Изуку пропускает удар. Он проходит мимо всех и направляется в сторону балкона, переступая лужи крови. Вид, открывающийся отсюда, завораживает и в любой другой день или момент он бы обязательно сказал, что с такого вида мир прекрасен. Но не сейчас. Сейчас отсюда виден только черный дым, огонь и страдающие или умирающие люди.       Он ни капли не удивляется, когда к его горлу не подставляют холодное окровавленное лезвие. Они способны чувствовать друг друга, и даже война не сможет отнять это у них.       Омега летит в родные объятия в надежде найти в них блаженное тепло, защиту и укрытие от всего этого прогнившего мира. Он не хочет ничего видеть, слышать, только вдыхать этот запах и знать, что любимый человек рядом. Пальцы переплетаются, запахи вновь смешиваются. Кацуки прикрывает глаза и целует омегу в лоб, прижимая его к себе сильнее.       Конечно же он обязательно после отругает его, но сейчас они только друг для друга.

***

      Молодой омега сонно поглядывает в сторону открытого настежь окна, откуда со двора доносились чьи-то шумные прерывистые голоса и лязг мечей. Рядом сладко спящий альфа обнимал его за талию, прижимая к себе. Мощная грудь блондина то медленно поднималась, то опускалась, иногда, он хмурился во сне.       Никакими словами не передать как счастлив омега такой картине по утрам, возможности видеть любимого человека рядом каждый новый день. Изуку какое-то время смотрит на своего альфу и по совместительству мужа, и на лице расцветает легкая улыбка.       Сколько времени уже прошло? Полтора года. Полтора года они женаты, их дочери полтора года, и столько же Кацуки носит корону.       Омега аккуратно выбирается из теплых объятий, поднимается и надевает черный махровый халат, направляется в ванну. Тэкэра спокойно спит на их кровати, там, где должны были быть ноги вставшего омеги. Зеленоглазый старается не шуметь, поэтому тихо шипит на прошедшую в покои прислугу.       Молодая девушка, его личная слуга — Ибара. Омега с довольно примечательной внешностью, хорошим складом ума и манерой поведения. Длинные зеленые волосы, напоминающие водоросли, были заплетены в объемную косу, спускающуюся до голеней. Серое, ничем не выделяющееся платье и белый фартук служили основой в её гардеробе.       Она покорно поклонилась и пошла подготавливать ванну для супруга короля. Тем временем Изуку расчесывал уже порядком отросшие волосы. Теперь их можно было спокойно собирать в небольшой хвост сзади. Поначалу он не хотел иметь длинные волосы, предпочитая свои короткие и удобные, но парочка комплиментов с намеками со стороны Бакуго — и омега решил пересмотреть свои желания.       Тоже касалось и самого Кацуки. По желанию своего омеги, король перестал ходить полуголым. Рубашки, жилеты, сюртуки, камзолы и рубахи стали его неотъемлемой частью жизни. Теперь никто не мог разглядывать его открытую грудь, торс и прочие части части тела, которые еще можно было застудить!       Если в выборе гардероба они сходились мнениями и нашли решение всех проблем, то не обговариваемые вылазки Изуку в город без сопровождения охраны заставляли их часами ссориться. Что поделать, альфа не мог допустить чтобы его супруг разгуливал по улицам города без защиты. Он просто не мог так рисковать своим Изуку. Почти похожие претензии были и со стороны омеги, который не желал отпускать мужа одного на войну или в поездку.       В итоге у Изуку появился собственный отряд, лично отобранных воинов, проверенных королем и теперь верно служащих омеге. Изуку мог помогать, выполняя легкие поручения для подстраховки или получения информации. Правда, основную работу делали его люди, что очень устраивало короля, но Изуку не раз выручал многочисленные отряды воинов, попавших в засаду или неожиданную передрягу.       Народ очень полюбил омегу. За него и короля ставились свечи в главных храмах королевства, люди видели, что делал Изуку для них, и отплачивали ему верностью. Приюты, общежития и харчевни для бездомных и бедных — это особый фонд, созданный Изуку, помогал беднякам по всей стране.       Когда же у королевской пары родилась наследница альфа, её назвали в честь матери короля — Рей. На церемонию приехал брат короля, которого народ встречал громкими криками радости. Изуку наконец смог полноценно поговорить с братом мужа, не переписываясь с ним изредка, а в живую.       Человек, которого все считали холодным, сдержанным и отчужденным, оказался очень хорошим собеседником и братом. Своей племяннице он подарил пять сундуков алмазов и подвеску с ключиком от его будущей страны. Пускай это уже был прямой намёк, все решили оставить этот разговор на другой день.       Так прошли незаметные полтора года, и Изуку ни на секунду не забывал о словах своего Армариуса. Тело своего хранителя омега так и не смог отыскать, но постоянные кошмары с участием Зига говорили об их неизбежной встрече…