Выбор Сердца: Меж двух миров.

      Прохладный осенний ветерок слабо ласкал распущенные волосы, некогда собранные лентой в хвост. Серые тучи, собравшиеся над столицей, вот-вот готовились обронить первые капли дождя на сырую землю. На улицах не бегали дети, не скакали лошади и даже вечно завлекающие своими криками людей торговцы не показывалась, только их палатки были пусты, а некоторые ящики валялись на дорогах.       Изредка на улицы выходили люди, но лишь по острой необходимости. Двери и окна домов были плотно закрыты, а некоторые не поленились их забить досками. Страх то и дело бродил по улочкам, выискивал людей, но, не находя никого, он заглядывал через щели в окна домов.       Время в этом месте остановилось ровно в тот момент, когда огромный золотой колокол главной церкви пробил ровно три раза. В тот момент началась паника: кто-то падал, кричал, плакал, люди начали опускаться до воровства и невежества, стремясь спасти собственные жизни. Немногие поняли, что нужно просто бежать, бежать прочь из королевства, прятаться и молиться, чтобы не нашли. Матери со слезами на глазах укрывали своих детей, уходя в церкви, храмы, тайные убежища.       Первые холодные капли упали прямо на лицо омеги, пробуждая его от воспоминаний. Сверкнула первая молния.       Война, которую, как они думали, победили, вернулась. — Нет, пожалуйста, нет! Ты не можешь сделать это! Они же убьют всех нас! Они пришли мстить! — из зеленых глаз то и дело текли слезы, поток которых остановить было невозможно. — Если ты доверишься им — впустишь сюда, — он схватил какую-то фигурку со стола мужа и разбил, кинув в стену. — Они уничтожат город! — Все королевство почти в руинах, Изуку! Если я не сдамся, то они убьют тебя и нашу дочь! — Кацуки впервые в жизни так сильно кричал на омегу, свою омегу. — Ты думаешь, они сдержат слово?! Они пришли мстить, Кацуки, мстить! — Изуку кричал, чувствуя, как сильно срывает горло, как трясётся от страха перед неизвестным. Он не мог понять мужа, ведь городские стены выдержат годовую осаду, если не больше. — Изуку, — Кацуки обошел стол и взял усыпанное веснушками лицо в ладони. — Пойми: не открой мы ворота, не сделай мы хоть что-то сейчас, они только укрепят свои позиции и, когда придет момент, просто вышибут эти чертовы ворота! — Ты предлагаешь безумие, — он шмыгнул носом. — Почему просто не подождать помощи от Шото-чана? У него тоже есть армия, он готов нам помочь! — омега действительно ничего не понимал, не понимал: почему какая-то ссора между братьями выливается в смертельную опасность одного из них? — Я не приму помощь от двухмордого предателя! — он отошел от омеги, стараясь взять себя в руки, ярость мигом взяла вверх. — Он твой брат! Он готов помочь, он написал об этом и подтвердил своей печатью! Кацуки не сдержал грозного рыка и резкого рывка в сторону мужа. — Ты связался с предателем?! Я же говорил тебе прекратить с ним переписку! Он просто… — Просто что?! — снова крик. — Просто пытается помочь?! Или может не сидит тут и не строит из себя героя, посылая людей в ад?!       Звонкая пощёчина оборвала разговор. Все мигом прекратилось, и кабинет наполнила тишина.       Король так и продолжал стоять с поднятой рукой, смотря на заплаканное лицо мужа. Омега, казалось бы, замер, на щеке начал проступать яркий след от ладони супруга. — Я люблю тебя, — Изуку повернул голову и посмотрел альфе в глаза. — Люблю тебя, но не понимаю, почему ты хочешь всех нас погубить своей гордостью, которая сейчас ровным счетом не стоит ничего. Ты все эти четыре года был прекрасным королем, но сейчас ты показываешь слабость и трусость.       Плечи блондина дрогнули. Оба не прерывали зрительного контакта. — Твой враг там, за стеной, а брат с войском на границе, ждет твоего согласия на помощь. Но ты предлагаешь мне, своей дочери и всему народу наблюдать за тем, как впускаешь в наш дом тех, кто убивает без разбору и пришел сюда ради мести?! — Ты глуп, Мидория, — Изуку дрогнул от слов мужа. Его впервые за столько времени назвали по фамилии. — Твой Шото самый настоящий трус! Он никогда не брался за дело собственными руками, доверяя всё свои шавкам! — Может тебе стоило бы у него поучиться? — ярость колотила альфу внутри, и омега не был бы удивлен новой пощёчине. — Мы выиграли три войны, и постоянно ты шел в самое пекло, не заботясь о том, что являешься королем и отцом. — Пошел вон!       Изуку направился на шатающихся ногах к двери, прекрасно понимая, что стражники все слышали. На него смотрели и сочувствовали. О, он любит этого человека, он его истинная пара, его половинка, часть его души. — Изуку!       Глухой топот сапог по полу и заботливая рука ложится на плечо немного продрогшего омеги. Акайто светился как луч весеннего солнца, что же он там увидел такого неотразимого? — Что произошло? — хрипло спросил омега. — Наши победили! Победили! — он готов был прыгать от счастья, но резко погрустнел. — Король ранен. Изуку, ты куда, стой!       Но удержать его уже было нельзя: омега рванул на лестницу, почти путаясь в собственном плаще и мелких ступеньках. Бесконечное множество грустных, опечаленных взглядов впились в него, стоило ему выйти из башни и направиться к воротам дворца, пересекая внутренний двор.       Еще тогда, после последней ссоры с Кацуки, он впустил тяжело раненных горожан, детей и омег. Это было его последней надеждой, это место было последней надеждой многих. Он старался все эти месяцы не показывать своего состояния, бороться и верить в их победу. Он знал: люди последуют его примеру.       Внутренний двор, некогда огромный и просторный, был пройден за считанные минуты. Две лестницы, ступеньки которых он перепрыгивал и коридор, в котором сорвался на бег, — все это привело его к дверям их покоев.       Дверь со скрипом поддалась, и омега прошмыгнул внутрь.       Вокруг их кровати было несколько бет в белы халатах, и альф в доспехах, среди которых он узнал Киришиму. Альфа, увидев его, подозвал к кровати, где, по идее, должен лежать его муж. — В самом конце, когда мы думали, что перебили всех, из ниоткуда выскочил какой-то рыцарь и напал на короля. Кацуки убил его, но сам тогда потерял много крови. — Киришима говорил это все и постепенно переходил на шепот, или это в голове Изуку все начало меркнуть?       Когда он перестал слушать альфу? Когда увидел огромные лужи крови на их белых простынях? Или когда окровавленные руки докторов хлопотали над телом полумёртвого короля, не желая отдавать его в лапы костлявой старухи?       Изуку чувствовал: она рядом. Где-то здесь наблюдает за работой докторов и отсчитывает оставшееся время. Неужели все должно вот так вот закончиться? — Мы закончили.       Некоторые доктора отошли подальше от кровати, давая больше пространства подступившему омеге и рыцарю.       Изуку на негнущихся ногах подошел к изголовью кровати, аккуратно прикасаясь к щеке мужа. Альфа лежал без сознания: его тело было усыпано множеством мелких ран и царапин, туловище было перебинтовано, как и голова. Бровь рассекала небольшая рана, но она казалась такой маленькой по сравнению с другими. Изуку смотрел на неподвижного мужа, и не понимал того, как тот мог так сильно рисковать собой. Эти раны были не первыми, далеко не первыми были и его слезы над израненным альфой.       Киришима тихо вывел всех из покоев, и лишь когда смог беззвучно закрыть двери и отойти на приличное расстояние, обратился к оставшемуся главному доктору. — Он будет жить?       Старик тяжело вздохнул, и альфа мысленно приготовился к самому худшему. — Состояние Его Величества крайне сложное, мы смогли остановить кровотечение, дали несколько настоек, но… — он замолчал, не решаясь продолжить.  — Но? Клянусь, тебя никто не убьёт за правду! — крикнул красноволосый. — Просто скажи мне уже наконец! — Он не доживет до рассвета, мы можем рассчитывать только на милость богов, сэр.       Из открытого настежь окна доносились ужасающие крики, услышавшие вздрагивали и уходили прочь, как можно дальше от режущих душу звуков. Весть о смерти короля быстро облетела замок, выходя за его стены и распространяясь с ветром. Люди, находившиеся в тот момент в замке или во внутреннем дворе, прекрасно слышали первые разговоры и слухи, слуги не стеснялись сплетничать в такие черные минуты.       Что-то внутри него сломалось, откололось и разбилось где-то на самом дне души, вызывая очередные режущие горло крики. Слезы не переставая текли по его лицу, скатывались с аккуратного подбородка и капали на пол, из-за пелены перед глазами ничего не было видно. Внутри грудной клетки образовался пожар, ребра, кажется, трещали и ломались, каждый новый всхлип резал сердце и кромсал душу.       Дыхание альфы остановилось.       Король умер.       Момент, когда сердце Кацуки Бакуго остановилось, прожгло тонкую шею, словно пытались вырезать давно поставленную метку. Все тело горело и трусилось в судорогах, мгновенно появились противные липкие капли пота. Омегу выкручивало так, что слуги боялись, чтобы он не сломал себе позвоночник. Но это были лишь цветочки, лишь малая часть того, что творилось в душе.       Горло очень сильно першило, из-за чего спустя несколько часов непрекращающихся криков и слез омега зашелся в бешеном кашле, а после провалился в спасательную тишину.       В течении последующих нескольких месяцев управление королевством взял в свои руки принц Шото, вернувшийся на Родину по приказу отца. Похороны короля Кацуки прошли в спешке, народ по всему королевству молился за упокой его души и вечную счастливую загробную жизнь. Не было в стране человека не скорбевшего по королю, и не благодарного принцу Шото за его помощь.       Война, прошедшая по королевству, оставившая после себя руины и смерть, понемногу отпускала сердца людей. Быстро восстановились поставки продовольствия, круглосуточно работал фонд, некогда созданный Изуку Бакуго. Люди усердно работали в поте лица, восстанавливая дома и улицы после пожаров. Церковь массово проводила обряды очищения душ, мгновенно увеличилось кладбище. Армия вновь встала на ноги, большая часть которой составляли люди принца.       Пускай враги ушли, оставили после себя столько страданий и слёз — они поплатятся за это.