Выбор Сердца: Меж двух миров.

      Куски дерева тихо потрескивали в пламени костра, шатер уже давно утонул в томительном запахе и легкой дымке. Несмотря на подвывающий снаружи ветер, внутри сохранялась смертельная тишина, прерываемая лишь спокойным дыханием омеги, что неподвижно лежал в дальнем углу на шкурах. Играющие языки пламени откидывали причудливые тени на его бледное лицо, и изредка подрагивающие ресницы. На стенах висели украшения, причудливой формы обереги и талисманы. В самом центре, над костром висело солнце, а его лучи в виде бесконечных бус расходились в различные стороны к стенам шатра.       Полог шатра был убран, и внутрь проскользнула женщина. Её лицо, усыпанное морщинами и мелкими шрамами, указывало на преклонный возраст, а в длинные как снег волосы, собранные в косу, были вплетены различной красоты украшения. На лебединой шее красовалось высокое ожерелье с драконом, что указывало на принадлежность к самому сильному роду Небес.       Она прошмыгнула к своему столу, что стоял в противоположном углу от омеги, заваленном различными скляночками и рукописями. Взяв склянку с непонятной жижицей, женщина подошла к лежащему юноше, что находился в бессознательном состоянии. Её губы дрогнули, а верхний уголок пополз вверх. Зеленые глаза светились счастьем, а рука уже сама потянулась к растрепанным волосам парнишки, как неожиданно в шатер залетела уже знакомая фигура. Женщина так и замерла, а после убрала руку и посмотрела на гостя с нескрываемым раздражением. — Я смотрю, ты рада видеть своего внука, матушка, — Тик запахнула свой аквамариновый плащ и улыбнулась, подходя ближе к женщине, как была остановлена поднятой вверх ладонью.  — Здесь ты можешь не изображать из себя заботливую тетушку. Можешь снять маску и отойти подальше, желательно вон, — женщина развернулась и отошла ближе к костру, предчувствуя зарождающуюся бурю. — Понятно, — Тик подошла ближе, почти вплотную к стоящей у костра женщине. — Ты все сделала, как я велела? — она перевела взгляд на омегу, а затем вновь на мать, только сейчас замечая в её руках склянку. — О-о-о, даже быстрее чем я думала. Какая ты молодец, мама.       Получив в ответ взгляд полный ненависти и злобы, Тик отошла к омеге. — И не нужно так смотреть на меня, ты сама во всем виновата. Согласись ты занять трон, этого бы не случилось. А теперь крошка Рей должна привыкать к новой мамочке, а Изира к новой жизни. — Погрязнуть в интригах и крови никогда не было моей целью! Знала бы я, какой ты вырастешь и как на тебя повлияет власть, никогда бы не согласилась передать тебе трон! — А кому бы ты его отдала? Сучонку Нефариона? Который бы разнес тут все к чертям и убил бы каждого из нас в месть за отца? Посмотри повнимательнее, два твоих внука предатели, один изгнан, и желает младшего, а второй связал себя с поднебесным альфой! И ты думаешь, что, если бы не я, всё было бы хорошо?! Я здесь все держу на собственных плечах.       Женщина отмахнулась, раздраженно рыкнув. — Я дарю Изире право жить нормальной жизнью. Он исполнил свой долг, а теперь может забыть обо всем. А Шото… Просто получит то, чего желает. Одним выстрелом, как говорят люди. — Возможно ты думаешь, что всегда сможешь держать все в своих руках, но ошибаешься. Всегда найдется деталь или мелочь, которая непременно ускользнет, а после приведет все к краху! — Радуйся, что жива, и не кидайся словами, смысл которых не в силах понять, старуха, — голос Тик преобразился, и со спокойного повышенного перешел на утробный рычащий. Звериная сущность просилась наружу, и редко когда она могла держать себя в руках. Она открыла ту самую скляночку с мутной жижицей и поднесла её к губам омеги. Вылив содержимое в рот и помассировав шею, она заставила Изиру проглотить это.       Омегу начала бить мелкая дрожь, узоры на шее, уходящие куда-то под ворот рубашки, стали переливаться золотым светом. Брови съехали к переносице, а рот исказился в немом крике, глаза неожиданно распахнулись и засветились ярким салатовым цветом. Упала первая кровавая капля, а за ней ещё и ещё одна. Неизвестно сколько это продолжалось, но Тик не сводила с него взгляда, и до последнего ждала. Когда все это прекратиться.       И все прекратилось. Зеленые глаза закрылись, а из груди вырвался измученный выдох. Тик одним движением убрала кровавые потеки и прилипшие ко лбу пряди волос. — Ты молодец, Изира. Теперь ты снова можешь жить.       На несколько минут повисла тишина, а затем Тик поднялась и направилась к выходу. — А как же Тэкэра?       На лице беты появилась легкая улыбка. — А ты знаешь такого? Я лично нет.

***

      Пятнадцать лет спустя.       Улицы города были украшены различными лентами и плакатами, повсюду бегала счастливая детвора и слышался смех пьяных прохожих. Торговцы в этот день выставляли свои лучшие товары, люди старались одеться как можно лучше, чтобы собраться своими группками и отправиться в церковь или ближайший храм. Кто-то особенно усердный отправлялся в Храм Победоносцев в столице, где будет возможность посмотреть на королевских отпрысков и аристократов. — … Господь действительно любит короля! Какой уже по счету сын! Третий! — со всех сторон раздался веселый смех и поддакивания. — Видимо видит, что при нём у нас всё словно ожило! И поля, и реки, и скотина! — Вино стало лучше! — послышалось пьяное хихиканье и все снова засмеялись, только в этот раз с пьяницы, упавшего с лестницы. — Их года словно и не трогают! Такие красивые! Мне соседка рассказывала, что она земли за лесом держит, так там как-то королевская свита проезжала с королевским супругом! Ой, она одним глазком всего взглянула, а говорит, чуть не ослепла от красоты его! — Ну-ну-ну! Королевский супруг не только красотой своей известен, но и делами! Взять, к примеру, этот храм, что достроили. Такого даже при бывшем короле не было! Он как начал строительство, как пообещал — так и не закончил! Войной пошел, а проиграл! — Хватит вам языками чесать! — в кого-то из толпы прилетел ботинок. — А ну, живо работать!       Главная улица столицы, где стояла новая школа и Храм Победоносцев, шла прямиков к королевским воротам, после которых возвели мост со статуями всех правителей. Именно в этот день люди могли пройти сквозь ворота и пройтись по мосту, помолиться за души бывших правителей и посетить открытую часть королевского сада. Кстати, королевский супруг лично следит за его состоянием, и, как поговаривают слухи, иногда в закрытой части сам сажает цветы, и даже прислуга не смеет мешать ему.       Однако сегодня праздник был не один, именно сегодня первый принц с королём возвращаются из полугодового похода. Вот только для простого люда осталось неизвестным, что Его величество уже как сутки находится во дворце в супружеских покоях, не выпуская хрупкую ладонь из собственной.       Уже больше суток придворные лекари и личные служанки корпят над рожающим омегой. За дверьми, не унимаясь, бродят приближенные дворяне, среди которых восьмилетний принц Тэкио со своей будущей невестой принцессой соседнего государства. Очередной крик и стон боли из-за закрытой двери заставляет присутствующих сжаться в комочек. Омеги прекрасно понимают чужие страдания, поэтому молятся за королевского супруга. Альфы расхаживают туда-сюда, изредка переговариваясь и успокаивая дам.       Неожиданно раздается детский плач, и радостный крик лекаря: — Ваше Величество поздравляем! Сын!       Шото улыбается уголками губ и смотрит на измученного омегу. На прекрасного, любимого омегу, который родил ему третьего принца. Изуку слабо улыбается и тянет руки к ребенку, третьи роды были для него самыми тяжелыми, и пора бы намекнуть Шото, что нужно уже и завязывать. Ребенка обтерли, закутали в пеленку и передали папе. Шото помог Изуку устроиться на подушках и, присев рядом с омегой и сыном, жестом отпустил слуг. — Маленький будущий альфочка, ты знаешь, что твоя мамочка самая прекрасная на свете и подобных ей нет? — Шото снимает, протягивает к малышу руку, и Изуку хмыкает, а ребенок хватает отца за палец и старается улыбнуться в силу своих возможностей. — Ну почему это альфа? Может, будет прекрасной омегой, — Изуку выгибает бровь и улыбается. — Я, знаешь ли, уже давно хочу сыночка или дочку омегу. Ты с Тэкио и Шоджи общаешься чаще, чем со мной, мне тоже нужна компания.       Шото удивленно приподнимает брови и улыбается: он готов проводить с Изуку все двадцать четыре часа в сутки, и даже больше, если потребуется, но дети тоже требуют внимания. И, кто бы мог подумать, что Изуку будет ревновать к собственным детям. Альфа убирает уже порядком отросшие пряди со лба назад и целует омегу. Нежно-нежно, почти не касаясь, стараясь при этом не раздавить ребенка на его руках, и шепчет в такие притягательные губы: — У нас с тобой целая вечность, чтобы быть вместе. Следующий обязательно будет омегой.       Изуку освобождает одну руку и касается такого родного лица напротив, гладит идеально гладкую щеку и смотрит в любимые глаза. Они, если верить Шото, больше пятнадцати лет вместе, и все эти пятнадцать лет Изуку был самым счастливым омегой на свете. Огромная дыра в памяти, множество вопросов и тайн, — всё это было ничто по сравнению с его семьёй и любимым мужем. — Но это будет в последний раз. И это будет омега, — Изуку улыбается в очередной поцелуй и слышит чужие голоса и радостные шепотки. Вперед несется лучший друг Шото Такеши, и если бы кто-нибудь сказал Изуку, что первый министр кремень и непробиваемая скала, то он бы рассмеялся ему в лицо. Такеши только на публике такой, в кругу своих он только рад бы разреветься. — Как я рад! Как я рад! — Такеши останавливается в нескольких шагах от кровати и кланяется, а затем вновь начинает плакать.       Первого министра оббегает Тэкиои, запрыгивает на кровать со стороны Изуку. Желая посмотреть на младшего брата. — Он такой маленький! Когда я смогу показать ему свою коллекцию оружия? Он скоро начнет говорить?       Изуку смеётся, а Такеши уже обсуждает с другими аристократами план банкета, который пройдет сегодня же вечером в честь родившегося принца. Шото обводит всех присутствующих взглядом и прикрывает на несколько секунд глаза: в его руках омега, которого он всегда желал, третий сын, королевство. Зверь внутри лениво облизывается и ластится к паре, не чувствуя или не желая чувствовать настороженность хозяина.       Когда все выходят, чтобы оставить королевских супругов одних, а прислуга забирает малыша, Шото помогает Изуку переодеться в сменную одежду, расчесывает его волосы и укладывает обратно в чистую кровать. Это стало их традицией: Шото никому не позволял заботиться об Изуку после родов, кроме него самого. Он сам мыл его, переодевал и относил куда-то если потребуется. Изуку и не возражал: после своих первых родов ему по необъяснимым причинам не хотелось никуда отпускать альфу. Так и повелось. — Я хочу поприсутствовать на сегодняшнем банкете, — Изуку наблюдал за альфой, что расправлял одеяло на кровати. — Ты уверен? — Шото присел рядом, переплетая их руки. — Тебе требуется отдых, я переживаю за тебя. — Да, банкет вечером и я успею отдохнуть. Мы дадим нашему ребенку имя, которое он пронесет через всю свою жизнь, как я могу пропустить такое? — он снова улыбнулся, одной из своих самых ярких улыбок. — Полежишь со мной? — Конечно, — Шото забрался к омеге в кровать, перекладывая его голову к себе на грудь и укрывая их одеялом. — Я люблю тебя, ты знаешь это? — Изуку приподнял голову, чтобы посмотреть в глаза напротив. Шото прищурил глаза и провел ладонью вдоль гибкой спины, вызывая у омеги мурашки по всему телу. — И чего ты хочешь? — это был факт, который альфа уяснил уже очень давно. Изуку всегда начинал просьбу именно с этих слов. Шото, конечно, не сомневался в их правдивости, но с каждым годом желания Изуку понемногу увеличивались.       Нет, он конечно не просил гарем из альф или горы золота. Обычно это касалось знаний, книг, новых иностранных наук и расширения образования. Многие омеги, заключившие брак с аристократами, желали родить ребенка и утвердится на своей позиции в семье. Нередки были случаи, когда омега брала часть дел мужа на себя, расширяя возможности семейного дела. Многие брали пример с Изуку, как с очень образованного и талантливого омеги. Послы альфы умоляли сыграть его на музыкальном инструменте или просто желали побеседовать с ним на какую-то определенную тему. И всё это было не просто потому, что он был королевским супругом, нет, Изуку сам, своими силами заслужил уважения к себе в первую очередь как к личности, а уже потом как к омеге.       Шото гордился Изуку не как омегой, украшающим его, а как достойным спутником, матерью его детей и поистине достойной парой.       Но если хорошенько углубиться и вспомнить с чего это все началось…. Радужная жизнь омрачится в черные и серые цвета.       Шото никогда не забудет как после последнего допроса Очако, он направился в свои покои, чтобы вновь утонуть в бумагах и отчетах, а в кровати обнаружил Изуку. Совершенно невредимого и чистого. Метка Кацуки как истинного партнера исчезла, не оставив даже следа. А память… точнее то, что от неё осталось, повергло его в шок. Изуку не помнил ничего, что связывало его с некими Кацуки, Акайто, Иидой или же Рей.       Альфа его долго будет размышлять над произошедшим тем днём и никогда не пожалеет о содеянном. Вся прислуга, лекари, стражники, абсолютно все, кто знал прежнего Изуку, перестали существовать. Оставшиеся рот не откроют — не посмеют. И так вышло, что Изуку вновь знакомился с замком и собственным мужем. Он нашел среди придворных людей со схожими интересами и обзавелся собственной свитой и охраной. Шото перестал переживать, что Изуку всё вспомнит и обязательно навредит себе, как случилось неожиданное. Изуку забрел в темницу, в самоё её сердце и встретил своего верного пса, что оберегал его в прошлой жизни.       Акайто был уже порядком заросшим, постоянно пребывание в темницах оставило след на его здоровье, но не на силе духа. Изуку просто стоял у темницы и смотрел на него, пока Акайто не спохватился и не стал мычать, стараясь сказать хоть слово. А потом заплакал. Цепи, которые сковывали его по рукам и ногам, неприятно звенели, резали слух, но Изуку всё равно мог расслышать эти тихие всхлипы и завывания. Изуку, как после узнал Шото от людей, простоял там какое-то время, а потом ушел. Не сказав и слова.       А потом через некоторое время начал спрашивать об узнике в темнице. Шото по просьбе Изуку подарил Акайто свободу, но зачем она преданному псу, потерявшему хозяина? Его бездыханное тело нашли в одном из переулков, недалеко от приюта, где когда-то помогал Изуку. Могила пса безымянна, но когда поблизости подворачивается дорога, Шото частенько поглядывает в её сторону. Ему кажется, что там лежит не один человек, а целая история, которую он благополучно забрал с собой. История, в которой Шото не герой. И это пёс тоже забрал с собой.       Был случай, когда король откровенно смеялся. Изуку смотрел на него с непониманием в глазах, словно спрашивая: «Ты в порядке?». Конюх Тенья, скрипя зубами, подводил стражникам лошадь, а, получив нагоняй и шлепок по заднице, хотел было что-то сказать, как увидел «брата». Шото своё обещание выполнил: Очако с ребенком покинула столицу и теперь они носят другую фамилию, вполне счастливы в новом браке. Правда, после стольких пыток осталась нема, но как она врезала своему бывшему мужу при прощании, Шото не забудет никогда. Теперь уже женщина, мать двух детей и жена капитана, она забыла прошлое, оставив его позади.       Изуку ещё шире улыбнулся. — Совсем недавно мы заключили торговый договор с Северными Королевствами, — Шото кивнул. — Так вот, там самая большая библиотека. Если мы туда попадем, то сможем раздобыть очень много полезной информации. Представляешь, целые тонны информации, ботаника, философия, история. А ещё капитан Рик согласился на сопровождение нашей экспедиции туда, мы сможем добраться за несколько недель. У него самый большой опыт в подобных экспедициях. Нужно лишь твоё одобрение. — Сколько тебя не будет? Около полугода? — Чуть меньше. Мы планировали три, может, четыре месяца. Не больше. Нам нужно налаживать с ними отношения, если все пройдет удачно, то мы сможешь в следующем году запустить программу обмена специалистами. В первую очередь это будут лекари, ученые и воины. Это выгодно. — Я подумаю.       Изуку вернулся в исходное положение, слушая размеренное биение чужого сердца. В его голове целая каша, море идей и возможностей, которые ещё только предстояло воплотить в жизнь. Ему казалось: он дорвался до свободы спустя десятилетия заточения. Словно в прошлой жизни были цепи, а Шото их снял. Он не сомневался, что муж даст одобрение на экспедицию, ведь это действительно шаг вперед. Шаг, который они сделают вместе.       Его сердце трепетало, окрыленное счастьем оно бьётся с удвоенной силой. Все вокруг рады видеть их, третьего принца, новую часть этого мира. Его будут звать Киоко, и он обязательно будет помогать своим братьям. Он выберет путь, который подскажет ему сердце.

***

      Легкий ветерок колыхает занавес детской кроватки, щекоча носик и щечки малыша. В покоях маленького принца не горят свечи, а заснувшая няня негромко похрапывает. Киоко радостно махает ручками, хватая склонившуюся к нему незнакомку за белоснежную прядь. Красные глаза распахиваются в удивлении, а на лице спустя несколько долгих секунд появляется улыбка. — Киоко… — девушка продолжает улыбаться, а ребенок радостно угукает. — Рад меня видеть? Я тоже… — её глаза полыхают красным пламенем. — Расти дорогой, расти здоровым и сильным. И когда придет время, мы с тобой снова встретимся и проведем целую вечность вместе…       Ребеночек приподнимает бровки, замирая на несколько секунд, словно изучает глаза напротив, а снова улыбается, не зная, что в его милых очаровательных глазках полыхает голубое пламя.