Никому не нужна твоя душа. Ты просто красивая

***

      Маришка замерла, парализованная страхом. В ее хорошенькой головке метались самые разные мысли. Марк недвусмысленно дал ей понять, что он хочет сделать. И девушка не сумела найти в себе сил, чтобы оттолкнуть часовщика.       Конечно, ей нравился Марк. Кому он может не нравиться? Златоключник силён и красив, он легко добивается своего и преодолевает трудности с закрытыми глазами. Любая девушка отдала бы многое за его взгляд и внимание, но Маришке повезло больше. Она вращалась в тех же кругах, что и Ляхтич, к тому же, была умна и красива. Резникова хорошо умела использовать свои лучшие стороны для завоевания сердец до нелепости простых мальчишек.       Только вот те два сердца, которые ей были нужны, никак не хотели раскрываться. Влюбленность в Марка осталась далеко в прошлом. Стоило только раз увидеть, как он смотрит на Елену Мортинову — даже самая непроходимая идиотка поняла бы, что она и рядом не стояла с этой женщиной. А вот Фэш, хоть и был своевольным, противным мальчишкой, мог поддаться ее чарам… Она точно это знала.       Марк опустился на колени перед девушкой и понял, что она не реагирует на его движения. Ее небесно-голубые глаза потускнели, словно хрустальная ключница ушла в себя и не собиралась возвращаться из раздумий. Ну что за холодная, окоченевшая кукла… Парень опустил руки на плечи Маришки и ощутимо тряхнул ее. Часовщица подала признаки жизни: моргнула, а затем опустила ошалелый взгляд на Марка. Она словно видела его в первый раз.       — Я намереваюсь тебя раздеть, — сказал парень с кривой ухмылкой и опустился вниз. Прежде чем снять маленькие туфельки с девушки, Ляхтич запустил руки под ее юбку и принялся гладить ноги Маришки, заставив ее покраснеть.       Часовщица задрожала. Это уверенное прикосновение разом смыло путаницу из ее головы, заполонив разум лишь одной мыслью.       «Так приятно…»       Скользя по ногам Маришки, Марк наткнулся на края её чулок. Довольно промурлыкав что-то неразборчивое, он быстрым жестом поднял ее юбку, чтобы убедиться в своём предположении.       О да, в этой девчонке было побольше элегантных секретов, чем в ее сверстницах. Мягкая кожа со слабым ароматом масел, приятные на ощупь волосы, милое лицо и красивое белье… Ему давно хотелось попробовать хрустальную ключницу на вкус, посмотреть, что она может дать ему. И сравнится ли она с той, кого он любил.       Паника Маришки начала потихоньку уступать уверенности в своих действиях. Она любила быть красивой во всём. Будь она даже в отвратительно немодных тряпках, девушка всегда знала, что под ней самоё дорогое и изящное белье, которое только можно достать на Эфларе. В этом был секрет ее грации. Часовщица поймала себя на мысли, что улыбается Марку, и — о, ужас! — это была непростая улыбка. Она знала это выражение.       И знала, что златоключник всё понял.       — Так-то лучше, Мариша, — похвалил Марк. От его голоса по всему телу Резниковой прошла горячая волна. С осознанием своего полного нежелания противиться ему, девушка поняла, что эти фразы словно срывают с нее все замки. Она почти физически ощутила, что ее затягивает в омут похоти, и она, ледяная королева, с удовольствием тонет в нём.       Но пока она может сдерживаться. Пусть он молчит!       Марк культурно опустил юбку ключницы и быстро освободил ее ножки от ненужных туфель. Затем принялся за вереницу пуговиц на блузе, понимая, что это будет невыносимо долго. Одна, вторая, третья… Ляхтич отметил, что сама Маришка не торопится помогать ему, да и вообще, инициативы от нее — ноль. Парень позабавился мысли, что эта капризная, уверенная в себе девчонка будет настолько нерешительна в постели.       — Мариша, что такое? — участливо спросил он, оставив половину пуговок застёгнутыми, — Ты что, меня боишься?       Резникова усиленно помотала головой. Марк встал и, рывком взяв девушку на руки, посадил ее на себя. В такой позе часовщица выглядела куда более соблазнительно, особенно сейчас, когда она обняла его за шею и робким движением запустила руки в его пепельные волосы.       — Ты, может, девственница?       Мариша покраснела с головы до ног и пробормотала едва различимое «нет». Ляхтич глубоко вздохнул — как же сложно ее раззадорить — и аккуратно приблизился к лицу девушки, позволив ей самой начать поцелуй.       Что это такое? Казалось бы, такая скромная и нерешительная девчонка, она жаром опалила его губы, словно маленькая дьяволица. Судя по всему, Резникова держалась до последнего, думая, что сможет выбраться из этой паутины. Маркус мысленно посмеялся над этой наивностью: сегодня хрустальная ключница уже никуда не убежит. И позволил себе на секунду забыться под напором девушки.       Расстёгнутая до конца блузка слетела, обнажив светлую кожу Маришки, и пропала где-то в комнате. Марк отстранился от ключницы и провел пальцем по ее влажным губам. К его удивлению, девушка резво схватила его руку и невероятно сексуально облизала его пальцы. В ее взгляде смешно сочетались скромность и похоть, страх и желание. Госпожа Резникова, лишившаяся всех своих масок, не переставала удивлять.       Марк привычным жестом залез под юбку девушки, не давая ей опомниться и начать вырываться, нащупал кружево трусиков и отодвинул его в сторону. Маришка широко распахнула глаза, набрала в легкие побольше воздуха и открыла рот, чтобы на всю комнату высказать всё, что она об этом думает, но как только ощутила его пальцы в себе, лишь нашла в себе силы издать тихий стон.       — Ты… что ты… Марк… — беспомощно пролепетала она, прерываясь на то, чтобы поймать немного воздуха.       — Я ничего не делаю, — простодушно ответил ключник и повторил жест. Маришка зажмурилась и уткнулась ему в шею, простонав так сладко, что даже ключнику стало сложно сохранять спокойствие. Он ухватился зубами за лямку ее лифа, медленно спустил его с плеча девушки и вернулся обратно вереницей легких поцелуев. Марк даже представить себе не мог, что в это время происходило с его маленькой жертвой. Часовщица быстро-быстро дышала, боясь задохнуться; она вся трепетала. Она так давно не испытывала подобных ощущений, что ей казалось, она упадет в обморок, если произойдет что-то еще.       Не зная, куда деть себя, Маришка снова поцеловала парня, опустив глаза. Она нетерпеливо заёрзала на коленях Марка, явно желая большего.       Мысли златоключника блуждали где-то далеко. Он опустил руки на пояс девушки — пояс, принадлежащий госпоже Мортиновой, — и принялся медленно расстегивать его. Он трогал и гладил этот пояс так, словно только эта вещица и имела значение. Одной рукой он гладил спину Маришки, но никак не мог выпустить ремень с вышитыми золотыми часиками. Когда девушка мягко вытащила пояс из его рук и откинула в сторону, Ляхтич не удержался от угрожающего взгляда. К счастью, Резникова его не заметила и решила, что он выпустил ее, чтобы дать ей раздеться.       Марк невидящим взглядом смотрел на то, как хрустальная ключница снимает юбку, оголяя свои длинные красивые ножки, обтянутые шёлковыми чулками. Со стороны казалось, что он любуется открывшимся видом, но на самом деле парень пытался успокоить бурю, разбушевавшуюся внутри. На кой-черт ему сдалась эта девчонка? Просто очередная забава, на которую он убил столько времени. Она откинула единственную прекрасную вещь — пояс с часиками — и подбери он его, она могла бы что-то заподозрить. Даже Резникова с ее брошками и колечками в голове поняла бы что-нибудь.       Сделав пару судорожных вдохов, Ляхтич успокоился и даже обратил внимание на Маришу. Когда она успела снять юбку? Девушка осталась в восхитительном кружевном белье, один вид которого сводил с ума. Марк устроился поудобнее, выкидывая из головы эфемерный образ своей наставницы, и принялся разглядывать часовщицу. Он решил оставить на ней чулочки на поясе, который так соблазнительно подчеркивал ее талию и бёдра.       — Ну, иди ко мне, — нетерпеливо позвал Марк, и Мариша уселась к нему на колени, настойчиво толкнув ключника назад.       Ляхтич упал на мягкую кровать спиной и спокойно подождал, пока часовщица не избавилась от его рубашки и ремня. Всё это было слишком медленно.       Марк рывком поднялся к Маришке и буквально сдёрнул с нее лиф, оголив аккуратную симпатичную грудь. Не сдерживаясь и не тратя времени на все эти девчачьи нежности, он прикусил ее правый сосок, заставив часовщицу вскрикнуть и выгнуться. Парень заметил, что сама девушка уже вовсю гладит себя, испытывая явное наслаждение. Такой наглости он не выдержал.        Резникова внезапно поняла, что лежит поперёк кровати, а Марк грубо стаскивает с неё трусики. Возбуждение накатило опаляющей волной, оставшейся где-то внизу живота. Мариша ощутила, что там всё мокро, и златоключник это видит. Ей захотелось провалиться сквозь землю от стыда и еще какого-то непонятного чувства.       — Мариша, — мягко произнес Марк, поглаживая ягодицы девушки. Затем он поднял руку повыше и отвесил часовщице ощутимый шлепок.       — Почему ты — мучаешь меня — ожиданием — а сама — в это время — трогаешь себя? — начал отчитывать её Ляхтич, сопровождая свой вопрос методичными шлепками. Маришка даже не попыталась понять его вопрос: весь мир сосредоточился на голосе и прикосновениях. С каждым шлепком девушка издавала сдавленные стоны и всё больше выгибалась. Вдруг она снова почувствовала его пальцы в себе и, промычав что-то трудноразличимое, рухнула на подушку. Это было невыносимо приятно. Невыносимо стыдно оттого, что это делает Марк. Невыносимо страшно из-за того, что она не хотела, чтобы это заканчивалось.       — Марк, не останавливайся, пожалуйста, — то ли прошептала, то ли простонала девушка, чувствуя, что парень убирает руку.       Ляхтич насладился видом этой беспомощной куклы, так мило выгибающей спинку от его прикосновений. Он встал с кровати и поднял Маришку. Та подчинилась, заглядывая парню в глаза щенячьим взглядом. Стараясь не замечать этого наивного взора, Марк поставил девушку к стене, развернув спиной к себе, и заботливо помог ей принять удобное ему положение.       — Стой здесь, Мариша, и не двигайся, — коротко приказал он. Хрустальная ключница услышала характерный звук расстегивающейся ширинки.       А затем в дверь постучали.