Бог любит предавать

       С того самого дня жизнь Каны изменилась. В храме было уютно, она могла выходить в сад, пристроенный к домику и огороженный забором. Император Ил заходил к ней чуть ли не каждый день: они разговаривали буквально ни о чём. Кана пыталась завести диалог о важных вещах: политике, экономике - но он быстро переводил тему. О том, что творится в стране и за её пределами девочка узнавала в основном от Хака, Йоны или Су-вона. Причём, от принцессы она получала меньше всего нужной информации, ведь её отец практически не выпускал свою дочь за пределы столицы. Хак мог спокойно входить в храм, и, первое время, они подолгу разговаривали, но, взрослея, эти часы превращались в редкие минуты. Су-вон же, как и обещал, приходил каждые выходные и молился за родителей. Их разделяла стена, но это не мешало им поддерживать свою дружбу.        С Хаком было всё понятно - он сам рассказал об этом своей сестре. Он влюбился в принцессу и пообещал её защищать. Кана была действительно счастлива за брата: он многого добился в столь юном возрасте. Она гордилась генералом Хаком, будущим главой клана Ветра. Именно из-за всего этого он стал реже появляться в храме сестры. Су-вон же никогда не говорил о себе. "Я в порядке", "учусь", "скучаю" - слышалось от него, а после следовал долгий монолог о чём-то отвлечённом. Кана молчала, ведь ей нечего было сказать. У неё не было новых историй, поэтому она могла только слушать. Но ей это нравилось. Она к этому привыкла. Но в один прекрасный день, когда им обоим было уже по шестнадцать лет, Су-вон не пришёл и перестал приходить. Этому не было никаких предпосылок. Кана не смогла это объяснить, Хак тоже. Су-вон перестал появляться и в замке. Лишь изредка, в праздники, его можно было увидеть, но даже тогда он не навещал жрицу.        Буквально через месяц после церемонии к Кане во сне пришёл Хирью. Он ничего не сказал - просто показал: девочку признали Боги. Божественный дар передал первый император ей - глаза пророка. Именно такими глазами обладал Ик-су - фиолетовый оттенок предсказывает будущее. После этого сна Кана проснулась в холодном поту. Первое, что она сделала - посмотрела на себя в зеркало. Глаза были синими, но только она перевела дух, как в голове у неё загудело, а радужка приобрела фиолетовый оттенок.

***

       Снег... Белый и чистый окроплён кровью. Кони в доспехах несутся по полю, оставляя следы. Лучники готовы к бою. Скоро будет битва. Флаги империи Кай развиваются на ветру, а над маленькой деревушкой поднимается белый флаг.        - Надо отдать должное нашей принцессе. - Выпив из фляги, прохрипел один из солдатов. - Сегодня Коука слишком слаба. Она не ожидала удара...        - Давайте отметим это! - Какой-то новобранец пришпорил своего коня и отделился от общего полка. - Десятое февраля - мы отделили эту бесполезную страну от восточного моря!

***

       Кана очнулась и хлопнула себя по щекам. Естественно, она всё рассказала императору, но тот ничего не предпринял.        - Пусть у нас не будет выхода к восточному морю, но это не повод развязывать войну. Мы можем мирно отдать этот город. Разве у нас мало городов? - В пустоту спросил он и, не дождавшись ответа, вышел из храма. Таким образом, Коука лишилась важного города. Любые попытки Каны как-то повлиять на императора проваливались. Иногда император долго думал над решением очередной проблемы, но в итоге не приходил ни к какому выводу и удалялся к себе в покои. Девочка оставалась наедине со своими ведениями, которые она никак не могла контролировать.        Разные картинки мелькали у неё перед глазами, раскрывая будущее: близкое и далёкое. Она видела их отчётливо, различала голоса, лица... У неё никогда не было трудностей с точностью своих предсказаний, но одно ведение заполоняло разум, мешало спокойно существовать, ведь именно его она не могла полностью увидеть. Но с каждым годом это ведение приобретало всё новые детали.        Изначально это были лишь размытые изображения, которые мелькали перед глазами. Иногда в память врезался определённый образ: меч, алебарда, стрелы, бездушное тело...Но с каждым годом этот сон становился отчётливее. Шум, ругань, крики ровно один раз в год заполоняли сознание девочки, погружая её в страх и отчаяние. Сегодня ей снова пришло это ведение, но на этот раз последнее. Все кусочки пазла встали на свои места, открыв страшный день перемен.        Она сидела где-то в тени, её никто не видел, зато ей представал грозный и устрашающий вид высокого, худого и длинноволосого мужчины. Русые волосы были заплетены в слабый хвостик. Он стоял спиной к Кане, поэтому она не могла различить его лица. Стальной меч проткнул чьё-то толстоватое тело, хлынула кровь, запачкав полы длинного голубого халата. Послышался женский крик: в дверях, упав на колени, сидела Йона. Её красные волосы будто горели при свете свечи, а в глазах поселился немой страх. Она едва шевелила губами, но можно было отчётливо различить то слово, которое она повторяла: "папа". Мужчина вынул меч и развернулся к принцессе. В сумраке комнаты блеснули голубые зрачки, он заговорил бархатным голосом, успокаивая и угрожая девушке:        - Император Ил больше не проснётся. Я убил его. - Он подошёл ближе к Йоне, но, будто чего-то испугавшись, обернулся и замер, и долго вглядывался в угол, где притаился дух Каны. Сейчас она могла отчётливо его разглядеть: на белой коже остались следы крови, из-под густых ресниц выглядывали холодные бирюзовые глаза. Волосы на макушке были немного растрёпаны, а губы плотно сжаты. Сомнений не было - это был Су-вон.        Йона, воспользовавшись замешательством юноши, выбежала из комнаты. Су-вон не последовал за ней. Принцесса бежала сломя голову, всё ещё надеясь на то, что это лишь дурной сон. Она выбежала на площадь и упала. Лучники нацелились на неё, а путь преградили мечи. Ещё миг и наследницы не станет. Кана хотела отвернуться, закрыть глаза, но не могла. Она боялась того, что произойдёт.        Взмах мечём, звук натягивающейся тетивы... Эти звуки казались такими громкими среди всей тишины. Вдруг подул сильный ветер, запутав волосы многих войнов, раздался грохот, так похожий на рёв. Поднялась пыль, сквозь которую свирепо глядели синие глаза громового зверя. Хак, прикрывая собой принцессу, стоял перед войнами и держал перед собой алебарду с открытым лезвием. Его выражение лица показывало, что он догадывался о предательстве, и ему всё равно на эту страну. В его глазах читалась ненависть к Су-вону. Ненависть не как к человеку, который убил императора и оставил страну без правителя, а как к мелкой мошке, которая посмела навредить принцессе. Долго не разъясняясь, зарычав, он взмахнул своим мощным оружием, откинув большую часть противников в сторону, и скрылся вместе с Йоной где-то за воротами.        Очнулась Кана в холодном поту. Революция... Восстание... Такие ужасные события, а во главе их всех тот, кого она считала своим другом. К сожалению, она лишь могла догадываться, когда это произойдёт. Ей срочно нужно было предупредить императора Ила, но правитель Коуки не заявится ближайшее два дня, ведь послезавтра день рождение Йоны. Именно по этой причине к Кане не придёт никто. Остаётся только молиться? Но хватит ли у неё духа, чтобы это пережить? Надежда, что к ней кто-нибудь придёт, и она сможет рассказать об этом страшном ведении, была. Но она казалась такой маленькой, что у Каны опускались руки.        - Бог поможет. Хирью, прошу спаси грешные души от смерти. - Она сложила руки перед собой и, опустив длинные волосы(за прошедшие пять лет она их не разу не стригла) воду, продолжила шептать молитву.        Почему она начала молиться? Потому что это был единственный выход. Пусть Кана знала, что её видение сбудется, что никто не сможет им помочь, но она хотела хоть что-то сделать. Её настолько начала бесить её бесполезность, что в один момент она захотела всё бросить.        "Не жалей себя..." - Эхом всплыли слова старика Мундока в голове у Каны.        - Вот же ж... А этот чёрт даже ни разу меня не навестил. - Ненужные мысли отвлекли её, заставив замолчать. - Неужели даже молитвы тут бесполезны?        Такие слова она, как жрица, не должна была произносить. И в любой другой ситуации Боги бы её наказали за похожие речи. Но сейчас Хирью был слишком занят. Он вершил судьбу. Судьбу не только Коуки, но и отдельных её жителей.