тони и варя

топаз никогда не могла налюбоваться на ее личное рыжеволосое солнышко, когда она тихо смеялась или улыбалась. ямочки на щеках и веснушки просто добивали женщину, которой оставалось только фантазировать у себя в голове, ведь — боже! — сонис всего восемнадцать лет, а топаз старше ее на двадцать лет. тони надеялась, что младшая не замечала влюбленных взглядов в ее сторону или томных стонов из губ старшей, ведь ей всего восемнадцать, она должна развлекаться, гулять с друзьями и впервые влюбляться, но только забывала, что, черт возьми, варвара сонис — ее «девочка». только варя все замечала. и стоны, и взгляды, и мимолетные «вылеты» из пространства — все не уходила от ее чуткого слуха или внимательных голубых глаз. она сама ненароком залипала на так хорошо сохранившуюся женщину, что была старше ее на чертовых двадцать лет! это временами убивало девушку, ведь не может же быть ее сутенерша лесбиянкой, да еще и влюбленной именно в нее, верно? конец смены. одиннадцать часов вечера. ну, как конец? конец только для вари, которая просто была окружена поблажками со стороны «главной» — так называли топаз все ее «девочки». — подойди, пожалуйста, сюда, варюш, — прокричала женщина с другого конца комнаты, «подзывая» рукой. — сейчас, секундочку! — поступило ей в ответ. на самом деле, сонис дико волновалась. может быть, что-то случилось? может, не понравилось? а варя и пошла. только отчего-то все девушки в комнате на нее посмотрели взглядом «не иди туда, оно тебя сожрет», вот только она пошла. и пусть сожрет, какая разница, верно? но варя даже этого хотела (читать — мечтала), чуть ли не рвалась, сломя голову, навстречу к женщине. такое ощущение, будто между ними была непробиваемая стеклянная стена, и они могли видеть друг друга, даже любоваться, но и словечка не прозвучало б из их уст. — здравствуйте, тони! вы ведь что-то хотели от меня? — строя самую милую мордашку из своего арсенала, быстро проговаривает варя. — давай лучше пройдем в мой кабинет, ладно? — тянет за руку к себе, ближе. кожа шелковистая, гладкая, а еще почти мертвенно-бледная, с аккуратным маникюром. пока темноволосая тащит девушку в кабинет, последняя оторваться не может от этой просто идеальной кисти руки. ей хочется впитать в себя каждый миллиметр кожи запот, никогда не забывать, чтобы эти картины всплывали по ночам в голове такой цветной, совсем живой картинкой с этой прекрасной молочно-белой кожей.

привет, — улыбаешься ты в своей серой футболке из нежнейшего хлопка, нежнее только руки твои

— понимаешь, солнце… нам надо поговорить. понимаешь, я, правда, волнуюсь за тебя; впрочем, все это уже поняли. даже ты, наверное. ты уверена, что это все тебе надо? эта работа? эта жизнь? ты должна развлекаться, дышать полной грудью, тебе же всего восемнадцать. подумай: зачем? — на одном дыхании почти шепчет, а потом томно выдыхает. — мне ты нужна, — шепчет также тихо, лишь одними губами, но тони-то не глупая, все понимает. — иди домой, варь, иди, — выпроваживает за дверь, будто и вовсе не было этого разговора, будто было одно большое ничего.

***

— ты понимаешь, полин, ты просто понимаешь? она сказала мне идти домой. мне. идти. домой. да это ж абсурд полный, не находишь? — в ее однушке все было раскидано, а успокоиться, казалось, было просто невозможно. истерика била варю уже который час, не переставая. — да не парься, реально. поговори с ней, успокойся, вы же взрослые люди, правильно? ну и вот, поеби- помиритесь, все хорошо будет. да, жень, сейчас подойду! — говорит кашина расслабленно, совсем спокойно. впрочем, она всегда была такой, но так даже лучше, если честно. от греха подальше все просто привыкли к ее характеру. — зачем тебя женя зовет? пожрать? — отвечает, пытаясь сдержать смешок. — вообще-то, да. именно пожрать. короче, если что, то ты поняла меня? обязательно завтра поговори с ней, а то уебу, зай, — сонис просто уверена, что сейчас полина подмигивает ей левым глазом, как обычно. — ладно-ладно, не волнуйся, а я пойду! — давай.

***

— арчи, привет! — рыжая плюхается на лавочку рядом с арчи. никто не знает, почему ее прозвали именно так и при каких обстоятельствах это произошло. только малознакомые люди и ее клиенты называют девушку по имени — сашей. — привет, варь. что там у вас с главной? слухи пошли как девки по рукам, — улыбается, прищурившись немного от палящего июньского солнца. — так я ей в любви призналась, а она… — ты? призналась? тони? в любви? серьезно?! я все же дожила до этого момента, или у меня галлюцинации, м? — и девушка рассмеялась. настолько звонко, что сонис на секунду показалось: это не арчи, а кто-то совершенно другая, а не ее подруга. — да-да, не смейся ты! дослушай хоть. говорю, что она мне сказала уходить. пиздец какой-то. собираюсь прямо вот сейчас пойти в офис и поговорить с ней на серьезных щах. как сказала кашина: «вы же взрослые люди», — варя выдыхает (даже слишком громко) и ударяется головой о плечо подруги. — ну-ну, удачи тогда. все, пошли уже, а то почти полдень. топаз ж уйти могла давным-давно, а тут в парке прохлаждаешься! — арчи говорит уверенно, словно ленин, восхищенный революцией, потом аккуратно убирает рыжую голову со своего хрупкого плеча и уходит, махая вслед рукой.

***

варя заваливается в офис под диким адреналином. по пути она уже успела выхлебать полторашку «флеша», которая показалась ей простым лимонадом за двадцать пять рублей из ближайшего киоска, куда вечно забегает твой батя. врывается в кабинет тони, чуть не срывая старую дверь с петель. — варь, ты что тут делаешь? кажется, мы все уже обговорили, а я все тебе ясно и понятно объяснила, — даже не перемещая взгляд на младшую, устало бормочет запод. — да ничего тут нет, ни ясного, ни понятного! ты просто меня выкинула, будто я — простой мусор! а вообще… — быстрыми шагами преодолевает и так не слишком большое расстояние между ними и резко впивается в губы женщины. мягко говоря, последняя дико охуела, не ожидая такого поворота событий, но сообразила и взяла инициативу в свои аккуратные и нежные ручки. через несколько секунд они оказываются на диване из дорогой натуральной кожи. после же осталась только животная страсть, они обе слетели с катушек. искусанные в кровь губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу стоны, переплетенные руки и ноги, блеск в глазах — весь мир для них обоих в эти прекрасные моменты.

***

— ну что, варь, как вы поговорили? — с усмешкой выдает полина, заходя на порог квартиры рыжей. — а разве не видно? — сонис насмешливого указывает рукой на багровые засосы по всей шее. — еще как видно. еще как.