la beautе

У Фреда были девчонки. Не много, но достаточно, чтобы он мог спокойно судить о том, что они из себя представляют. Но всего три — такие, которых нельзя было подставить в определенные рамки, с которыми он думал (пытался) о будущем; то есть те девчонки, с которыми отношения длились больше, чем пару недель. Мая. Дальняя родственница Луны, которая училась в Шармботоне. Она всегда приезжала на летние каникулы и для Фреда ее прибытие ознаменовало лето. Жаркое и знойное, со вкусом вишневой газировки и липкими пальцами от сахарной ваты. Он был совсем мелким, а Мая была старше на целый год; такая загадочная и непонятная, она вскружила ему голову и он все время ходил чудной. Впервые она поцеловала его летом перед вторым курсом, и это было так сладко и здорово, что ему тоже захотелось что-нибудь ей подарить. Он продал какие-то свои вещи, чтобы купить ей милый серебряный браслет на ногу, с яркими камушками, и они так красиво блестели на солнце, что ему еще больше хотелось любоваться ею. Через пару месяцев после этого у них произошел совсем другой контакт, и Фред был готов заложить свою волшебную палочку, лишь бы порадовать Маю чем-нибудь еще. Как раз тогда он заметил, что у него над губой начали расти темные волосы, а голос стал более хриплым и, как он надеялся, волнующим. Но Мая вдруг перестала приходить на поляну, где они обычно встречались. Он писал ей, искал ее, оббивал пороги дома Лавгудов и думал, как можно попасть во Францию, но чуда не произошло. Мая не ответила ни на одно из его писем, а через пару лет он встретил её в Косом переулке. Такая же красивая, только красота эта стала более дерзкой, она шла в легком летнем платье и держала за руку мальчишку. Фред узнал его — это был первокурсник с Когтеврана. Мальчик светился и смотрел на Маю с такой любовью, что Фред немного опешил. Ему показалось, что он увидел себя. Мая не узнала его. Она просто прошла мимо, и он увидел, как она смотрит на мальчика. Алчно. По-собственнически. Словно это был ее Философский камень. Фред пару раз моргнул. Раньше ему казалось, что это был взгляд, полный любви. Но после этого ему все равно нравились девчонки постарше. Алиса. Алиса была семикурсницей с Пуффендуя. Фред тогда был на четвертом курсе, за ним уже увивалось много девчонок, но его это не интересовало. Главным было то, что он выбрал ее. А она выбрала его. У нее были длинные светлые волосы, почти что белые; карие глаза и пухлые губы. Фред отхватил старшекурсницу — так говорили вокруг него, и ребята улюлюкали, когда он приходил в спальню после отбоя. Уставший и сонный он тут же заваливался спать, а утром все обсуждали, каким вымотанным он вчера явился. И это было хорошо. Это было здорово. Его возносили до небес, и даже старшекурсники смотрели на него с уважением. Фред многозначительно улыбался в ответ на слухи, томно хмыкал на вопросы о том, где он вчера задержался и не рассказывал правду даже Джорджу, потому что ему было стыдно. Почти каждый вечер Алиса устраивала ему скандал. Она ужасно боялась скуки в отношениях, и думала, что таким образом необходимо поддерживать интерес. Она старалась быть возле него везде, где только могла, потому что мальчишками же так легко управлять. Потому что, стоит ей отвернуться, и ее Фреда точно кто-нибудь уведет. Алиса жаждала внимания и дорогих подарков. Ей нравилось сочинять клятвы о вечной любви и о том, что только смерть может разлучить их. Раньше Фред думал, что быть животным в отношениях, означает что-то плохое, но Алиса каждое мгновение напоминала ему о том, что это не так. Он был зайчиком, котиком и рыбкой. Ослом, бараном и козлом. И боровом, псом, свиньей, индюком, павлином, дятлом и гнидой. В остальное время она ласково обращался к нему "зай", и это происходило так часто, что иногда ему казалось, что она говорит, лишь бы говорить. Он должен был встречать ее после уроков, провожать к башне и всегда выбирать ее, а не друзей. Быть на виду. И все бы ничего, если бы однажды он не увидел, как на Карте Мародеров ее имя оказалось написано поверху имени какого-то Дэвида Пэрри, в нише на третьем этаже. Ему хватило меньше минуты, чтобы добежать до точки, куда показывала карта, — и еще меньше, чтобы понять, что происходит. После Фред очень часто сам водил туда девчонок, соглашаясь со всеми прелестями этого места. Доказывая кому-то что-то? Анджелина. Дерзкая и эмоциональная, добрая и строгая — девушка-бомба и хорошая подруга, которая играла с ним в команде. Он рассмотрел ее только тогда, когда она расцвела и стала привлекать к себе поклонников, как настойчивых мух. И ей нравилось это внимание. Она буквально купалась в нем, плавала и чуть-ли не мурчала, как кошка, которая нежится в солнечных лучах. Анджелина была идеальной, и он выпрашивал карту у Гарри, и проводил часы, наблюдая за точкой, которая мирно спала. Он не показывал своей ревности, но она губила его, и это недоверие, которое взросло в нем к женскому полу, кажется, достигло своего апогея. Он понял, что так не должно быть, и что это не нормально, только тогда, когда Анджелина ударила его. Несильно, но больно, потому что он ощутил этот удар всем нутром. — Если у нас нет доверия, то у нас нет ничего,— тихо сказала она, перед тем, как уйти. А он остался в пустом кабинете и даже не побежал за ней. Он был слишком хорош, чтобы бегать за кем-то.

______________________________________________________________

Ну, до того момента, как Гермиона Джин Грейнджер сказала ему "нет".