Ледовая любовь

Голубой костюм облегал плавно фигуру, черная жилетка с капюшоном для тепла сверху, в тон к костюму коньки, выбранные с любовью им и защита, на локтях и коленах. Сегодня она выглядела эффектно. Правильно — как подобает фигуристке. Пустующий лед, встречает лениво. Макеева еще нет. Поставив бутылку любимой брендовой воды, без газа на бортик, Вика вступила аккуратно на лед. Оттолкнулась. Шаг, второй, третий… медленно переступая по льду, считая дальше, четвертый, пятый, шестой… губы шепчут цифры, ноги вспоминают движения, восьмой, девятый, десятый… Дальше уже не стоит считать. Как же тяжело было притворяться. Скорость дарит свободу, давно забытую, внутреннюю свободу, души и тела. Ноги все помнят. Следить за льдом под своими коньками больше не требуется. Кружок по часовой стрелке преодолен беспрепятственно. Браво, Вика, помнишь! Даже модные G-Shock подобранны под цвет костюма. Виктория смотрит на часы, отмечая про себя, что через десять минут появится Сергей, нужно привести дыхание в порядок и ждать на скамейке. Как ни в чем не бывало. Каштанова разворачивается и движется назад, наслаждаясь последними минутами одиночества со льдом. Теперь притворяться будет сложно, когда тело помнит процесс. Подъезжая к бортику, Вика подняла глаза и запнулась, встретившись с карим взглядом. Сергей, стоящий до этого беззаботно, наблюдая с удовольствием за своей ученицей, бросился к ней на помощь. — Осторожнее, Виктория Михайловна! — в голосе гроза, в движениях нежность. Макеев поднимает Каштанову, чувствуя, что она вся дрожит. — Я так и знала, что не стоило выходить мне без Вас на лед, — прячет виновато взгляд, — Простите, Сергей Петрович, — поджимает губы, потирая пострадавшую попу, незаметно, — Там, неровность на льду, — жалуется, показывая пальцем радиус неровной поверхности, оправдывая свое падение, и неизвестно, больше перед собой или ним. — Надо будет сказать, плавильщикам, чтобы исправили все. — Сергей держит Викторию в объятьях, не желая отпускать, хотя с момента падения прошло пару минут. — Да, — Вика вмиг отстраняется, потому что шоколадные глаза мужчины напротив, начинают притягивать так, что в который раз ей хочется сорваться, наплевав на все правила субординации, — Тут ведь катаются дети, могут упасть и повредить себе что-то. — непослушные кудри какой раз спасают её отвлекающим маневром, — лезут прямо в глаза. Убирает прядь за ухо и отворачивается. Несмотря на холод на льду, ей жарко. Чтобы развеять ситуацию, так и хочется спросить по-детски, «Не грязно ли сзади». Шатенка улыбается своим мыслям и разворачивается. — Что сегодня будем делать? — Как я заметил, Виктория Михайловна, вы уже освоили простое катание и торможение, значит, начнем осваивать катание задом. — Сергей обдумывает, как правильнее объяснить спортивному директору, дальние действия. — Чтобы научиться кататься задом, надо освоить три урока, — начал Сережа, направляясь к борту. Вика изначально стоит, внимательно смотря на своего учителя, и делая вид, что также внимательно слушает. А заключалось все в легких трех шагах. В первом нужно было согнуть колени, наклониться слегка корпусом вперед и оттолкнуться от бортика. Второй шаг заключался в продолжении первого, но вдобавок, сделать «лимончик» — Разъезжаясь в стороны, описывая округлые вытянутые плавные линии. Третий шаг, Макеев не хотел показывать, ссылаясь на то, что для начала нужно отточить до блеска предыдущий. Виктория все прекрасно знала это и уговаривать она знала как настойчиво. А все из-за того, что ей очень нравилось, как он катался, как напрягалось его тело, какие эмоции проступали на его лице. — А теперь Вы, Виктория… Напор голоса, тонет в нежности, ее губы трогает улыбка. Вдохнув поглубже, она прикрывает глаза, собирается с терпением и отталкивается вперед, «забыв» про наклон корпуса, «забыв» про колени. Возвращается с середины, ожидая реакции. — Еще раз! И опять 25! Все с точностью также, только на радость коленки согнуты. Сергей вмешивается в ее личное пространство. Кладет руку на спину, надавливая слегка. В таком положении, она похожа на кошку, остается только замурчать в дополнение. А ведь с такими прикосновениями до этого не далеко. Под его тотальным контролем, все проходит гладко. Одного идеального раза недостаточно, требуется отработка и Макеев это прекрасно понимает, отправляя вновь и вновь на повтор одни и те же движения. Потому что ему тоже нравится, как пластично двигается его подопечная. Уставшие, запыхавшиеся и замученные жаждой Каштанова и Макеев сидят на льду, раскинув ноги в разные стороны и попивая воду, каждый из своей бутылки. Под попой у шатенки подложена заботливо кофта Сергеем. Сам он сидит в футболке, словно на льду совсем не холодно. А пока глаза Виктории прикрыты, рассматривает ее, пользуясь моментом. На следующий день они не договаривались о тренировке, но Сергей вызывает Викторию спуститься на лед, за час до тренировок. Приветствие и улыбка, так много значащая для него уже, появляется на ее лице, как только он оборачивается к ней. Сегодня в бежевом трикотажном платье, в тон к нему туфлям, она выглядит намного моложе своих лет, так просто и так привлекательно. А пока главный тренер и спортивный директор не спускают с друг друга глаз, на лед выезжают две машины. Чем и отвлекают Викторию от предмета обожания. За рулём одной из машин ледоплав Виктор Бурля, — очень хороший знакомый Макеева. Он внимательно смотрит на лёд, а когда машина входит в поворот, приподнимается. Одет он в разноцветную спецовку, на голове шапочка, руки в рукавицах. Друг за другом, машины проходят по часовой стрелке круг, потом другой. Проходит пятнадцать минут, заливка окончена. — Должна признать, Сергей Петрович, это загляденье, которое я вижу из окна своего кабинета, каждый день, — язвит, щурясь. — Очень приятно, что вы позвали меня этим прекрасным утром посмотреть на перезаливку льда, но я предпочла бы лучше получить приглашение попить кофе, если это все, что вы хотели сказать мне, то я пойду, — шатенка удаляется, а Макеев смотрит ей вслед, любуясь ее стервозной походкой, прыгающими волнами каштановых волос, изгибами фигуры. Все таки вещи из вязки ей очень идут.