Дьявольский тайник

Время еще никогда не тянулось так долго. Чонгук буквально чувствовал, как медленно двигалась секундная стрелка на часах в гостиной, а звонка все не было. Джин опаздывал, что делал обычно редко, но Чонгук не опаздывал никогда, именно поэтому сейчас бесился и не находил себе места. Парень уже тысячу раз прошелся по комнате, поправил и без того прямо висящие фотографии на стенах, полил фикус, повернул его к окну и, подумав, приклеил стикер для Леи, которая должна будет ухаживать за цветами в его отсутствие. «Пожалуйста, будь с ним ласкова. Маркус не любит тень:) P.S. в спальне живет Су» За растения он переживал больше всего, хотя и уезжал ненадолго. Джин сказал, что это недели на две, но если им понравится, то можно будет задержать. Чонгук прокрутил слова друга в голове и снова посмотрел на часы — Ким опаздывал уже на целых 7 минут и 23 секунды! Одного взгляда на сумку в углу хватило, чтобы снова взбеситься. — Да какого ж так долго, — пробурчал под нос Чонгук, наливая воды в стакан. Он выжидательно уставился на часы над дверным проемом. Звук секундной стрелки уже дико раздражал, но парень ничего не мог с собой поделать. Он обязательно сделает выговор Джину и больше никуда с ним не поедет и даже не пойдет. И вообще — пора заканчивать дружбу с такими непунктуальными друзьями. Телефон в кармане завибрировал, а Чонгук от неожиданности вздрогнул и принял звонок, крикнув: — Если ты не внизу, то я никуда не еду! — Тише-тише, мы подъехали, петушок, — просмеялся в трубку Джин. — Выходи, принцесса. Чонгук моментально сгреб все свои вещи и выбежал из квартиры, на прощание звякнув связкой ключей. В машине уже сидели Намджун и Хосок, а Гук выдохнул, радуясь, что не надо ни за кем заезжать. Парни делились впечатлениями от вчерашней вечеринки, которую Чонгук решил проигнорировать. У него были на это причины — его бывшая все еще не успокоилась и не упускала возможности, чтобы хоть как-то досадить Гуку. В последний раз она облила вином его новую белую футболку, доводя парня чуть ли не до истерики. Джин врубил музыку погромче, сказав, что не хочет слушать рассказы о похождениях двух алкоголиков. Чонгук согласно кивнул, наслаждаясь пейзажами за окнами. Он не знал точно, куда вез их Джин — их геолокация на следующие две недели «усадьба бабушки Ким». Чонгук обычно не ездил по родственникам своих друзей, предпочитая тихие посиделки в квартире или в крайнем случае пикник в ближайшем парке. Но сейчас он не мог отказаться. Реклама Кима была максимально убедительной — «огромная старинная усадьба, напоминающая готический замок, расположенная на берегу чистейшего озера в окружении девственных лесов. Говорят, там даже водятся призраки, а какие легенды ходят о прежних хозяевах…». Джин умел уговаривать. Чонгук скользил взглядом по лесу, иногда прерывающемуся бескрайними полями. Солнце светило уже не ярко, и клонило в сон, Гук позволил себе расслабиться и подремать. Путь был недлинным и прошел почти в тише — Джун и Хосок вырубились сразу после бессонной ночи, а Джин не отвлекался от дороги, тихо подпевая знакомым песням. В дреме парни не заметили, как пролетело время. — Приехали! — крикнул Джин, выходя из машины. Старинные кованые ворота были оплетены плющом и еще каким-то растением с маленькими красными цветками. Парни шумно вылезли из машины, Хосок не удержался и присвистнул — за воротами и правда высился особняк в готическом стиле, который в сумерках выглядел даже устрашающе. Джин приглашающе открыл ворота и попросил идти ребят вперед, пока сам разберется, куда поставить машину. Чонгук осмотрелся, подмечая, что тут достаточно мило и интересно для летнего отдыха. В окнах первого этажа особняка был свет, и виднелись силуэты нескольких людей. В эту секунду на крыльцо выбежала пожилая женщина и замахала руками, подзывая парней к себе. — О, мои дорогие! Как же я рада, что Джин привез друзей с собой, я так много о вас слышала, — тараторила женщина, рассматривая каждого. — Так, попытаюсь угадать, кто из вас кто. Ты, — она указала на Джуна, — Намджун, красавчик, какой мужественный. А ты у нас Хосок. Признайся, твоя улыбка покорила сердца не одной сотни девчонок. — Женщина засмеялась и потрепала Хо по щеке. — А этот молодой человек, очевидно, Чонгук. Я права? — Да, все верно, — ответил Гук, приветливо улыбаясь. Женщина была необычайно оживлена, заставляя парней краснеть от комментариев. Они сразу же прониклись симпатией к веселой старушке, от которой Джину, видимо, и досталось чувство юмора. Сам парень вскоре подбежал, обнимая бабушку и увлекая всех в дом. Их встретил мрачный дворецкий, низко кланяясь. Чонгука это немного смутило, и он отвел свой взгляд, изучая картины на стене. — Мои дорогие, сначала ужин, потом комнаты! — крикнула бабушка Джина. — Следуйте за мной. Они прошли по темному коридору, на стенах которого тоже висели картины. Чонгук подумал, что еще обязательно вернется сюда, чтобы рассмотреть их. Внутреннее убранство дома поражало обилием деталей из разных стилей и даже эпох. Все выглядело пестро, ярко, но где-то мрачно. Усадьба походила на музей редкостей, где были собраны различные экземпляры — от странных книг до египетских статуэток. И это только то, что Чонгук увидел! В столовой было светло, этому способствовали окна во всю правую стену. — Там озеро? — опередил вопрос Гука Хосок, заинтересованно вглядываясь в окна. — Да, — ответила бабушка Джина. — Там есть лебеди, но сейчас вы их не увидите. Завтра можете их покормить, только осторожней. Черная лебедица слишком агрессивная. — Они появились только в этом году? — поинтересовался Джин и принялся за еду, продолжая слушать бабушку. — Точно. В этом году произошло много странностей, но об этом позже. Поблагодарив госпожу Ким за ужин, парни попросили показать им их комнаты. Женщина вновь оживилась, и Гук подумал, где она берет столько энергии. Ведь, кажется, он в свои двадцать не может быть таким активным. Второй этаж показался куда более мрачным из-за темно-зеленых обоев. По обе стороны узкого коридора были спальни, а чуть дальше лесенка в башню, которую, по словам бабушки Джина, лучше не посещать из-за ветхости полов. Комната Чонгука была напротив Хосоковой, что обрадовало парней. Внутри было светло, но прохладно. Внимание парня сразу привлекла огромная кровать с балдахином, на которой высилась аккуратная стопка подушек. На противоположной стене висело большое зеркало в серебристой раме. Просторное помещение было обставлено по минимуму, поэтому еще больше понравилось Чонгуку. Он закинул сумку в комнату и вышел в коридор, услышав слово «легенда». — Я что-то пропустил? — шепотом спросил Гук, наклоняясь к Намджуну. — Нет. Бабушка Джина махнула рукой и снова повела их вниз, прося быть осторожными на ступеньках, которые часто подводят. Они оказались в гостиной, которая озарялась лишь светом от камина. Щелкнул выключатель, освещая комнату. Вот она точно была похожа на музей: на маленьких столиках было свалено множество книг, на полках лежали мелкие безделушки. Чонгук даже успел заметить стол, под стеклянной крышкой которого покоились разноцветные минералы. Он изучал комнату не спеша, всматриваясь в каждую деталь, запоминая. — Кто это? — Намджун указал рукой на три портрета, на которые сразу же все обернулись. — Время истори-и-ий, — нараспев проговорил Джин, плюхаясь в кресло. — Присаживайтесь, — попросила женщина, улыбаясь. — У каждого дома должна быть своя мрачная история. Так вот и здесь не обошлось. Этот дом купил мой отец, а до этого он принадлежал одному знатному банкиру, именно благодаря ему мы сейчас можем здесь жить, потому что до него дом пустовал сто лет. Усадьбу построил в середине 19 века Пак Тхиян для своего сына — Чимина. — Женщина указала рукой на средний портрет. С него на парней глядел юноша с серебряными волосами. Красивые черты лица выдавали истинного аристократа, взгляд с поволокой цеплял даже сейчас. Чонгук почувствовал легкую неловкость от мыслей и поспешил оторвать взгляд от пухлых губ юноши. — Пак любил своего сына и позволял ему все, поэтому скоро дом стал чуть ли не борделем. Об этих оргиях уже тогда ходили легенды. Пак не мог управлять сыном, оставив все так, как есть. Разумеется, у такого, как Чимин, были приспешники. Ким Тэхен и Мин Юнги, — сказала женщина, показывая на другие два портрета. Блондин, видимо, Ким Тэхен, с колким и высокомерным взглядом смотрел с портрета прямо в душу Чонгука. Парень был красив, но по-другому — красота была опасной, давящей. Парень усмехался, оживляя картину. Гуку даже на секунду показалось, что уголок губ поднялся выше, но он отогнал ненужную мысль, зависая на руках парня, усеянных перстнями и тонкими кольцами. «Какая-то дьявольская красота», — про себя отмечает Гук, и переводит взгляд на другой портрет. Брюнет на нем выглядел расслабленно и апатично. Полуулыбка украшала миловидное лицо, а глаза с лисьим прищуром словно пытались достать из зрителя все сокровенные тайны. Непослушная черная прядь перекрывала лоб, Чонгуку захотелось подойти и отбросить ее, чтобы она не закрывала даже крохотный участок кожи аристократа. Это был Мин Юнги. — Втроем они творили невообразимые вещи, пили до беспамятства, принимали опиум, морфий. Чимин увлекался магией, они проводили обряды, жгли костры прямо во дворе. Дом стали называть пристанищем Сатаны. И было за что. Они совершали жертвоприношения, и не только с животными. — Женщина замолчала, укоризненно смотря на портреты, будто те могли хоть что-то передать своим хозяевам. — У них осталась пара человек из прислуги, которые не испугались жить под одной крышей с сатанистами. Они и рассказали, как погибли Пак Чимин, Ким Тэхен и Мин Юнги. Очередной обряд завел их в могилу. Они вызвали демона, прося вечную молодость взамен на свои души. Дар был принят, обещание дано. Только вот уже на следующее утро в этой самой гостиной прислуга нашла три трупа, у которых были перерезаны шеи. Недоброжелатели постарались или сам Сатана распорядился, но так закончились их жизни. Вместо вечной молодости они получили холодный склеп, который после похорон никто не посещал. Чонгук все смотрел на портреты и поверить не мог, что в этом доме проводились сатанинские обряды, проливалась кровь. В один момент стало как-то холодно и жутко. Еще и слова госпожи Ким, что эта гостиная послужила местом смерти для хозяев дома, нагоняли страху. Гук посмотрел на друзей, которые сидели с непроницаемыми лицами, пребывая в таком же шоке. Парень еще раз взглянул на блондина, который по-прежнему ухмылялся («А как иначе? Это же картина, идиот»). — Может, это все и сказки, — весело прощебетала бабушка Джина. — Призраки к нам не заходят, жизнь не портят, так что бояться нечего. Бурное прошлое дома осталось позади, поэтому наслаждайтесь отдыхом. Женщина познакомила парней с дворецким и поваром и ушла в другую комнату, чтобы успеть на любимый сериал. «Вот и все развлечения одинокой старушки», — добавила женщина, прежде чем уйти. — Ты не говорил, что тут такие мрачные легенды, — сказал Хосок, хотя язык не слушался. — Еще скажи, что тебе теперь страшно, — удивился Джин, беря из вазы яблоко. — Это же было давно. — Не страшно, но это жутко, — заговорил Намджун. — Да ладно вам! Бабушка права, это все осталось в прошлом. Посмотрите лучше, какие красавчики здесь до нас жили. — Джин засмеялся, кивнув головой на портреты. — Блондин всегда пугал меня, хотя заводилой был Пак Чимин. Поболтав еще немного и обсудив планы на следующий день, парни разошлись по комнатам, отдаваясь думам о прежних хозяевах дома. Чонгук не раздеваясь упал на кровать, смотря на голубой потолок, который как будто давил на парня. Голова разболелась, и Гук поспешил забраться под одеяло. В темноте комната выглядела мрачно, а из-за недавних историй еще и пугающе. Кто знает, что здесь жил до Чонгука. Вряд ли Чимин, потому что для хозяйской эта спальня была слишком маленькой. Но вот один из его друзей вполне спать здесь, возможно, на этой же самой кровати. От мыслей спина Чонгука покрылась мурашками. Пальцы рук стали ледяными, и парень натянул одеяло выше. Он услышал, как переговариваются Намджун и Джин в соседней комнате, и успокоился. По крайней мере, он здесь не один, иначе бы точно не выдержал. Ночь была тихой и спокойной, но пережитые за день эмоции взяли свое во сне. Гуку снился какой-то круговорот, в центре которого был он. Его хватали руки, появляющиеся из ниоткуда. Он уворачивался, отбивался, но резко все остановилось, а Чонгука толкнули в спину. Он обернулся — сзади стоял тот самый блондин с картины, перекатывая в руках нож и так же ухмыляясь. — Съем тебя! — крикнул парень, занося нож. Чонгук проснулся, но успел почувствовать холод от вонзенного в него ножа. Он присел на кровати, осматриваясь. Голосов не было слышно, значит, все уже спали. Парень заглянул в зеркало резко отпрянул — ему показалось, что собственное отражение ухмылялось ему. Гук похлопал по щекам, отгоняя видение, и повалился на подушки, мечтая поскорее заснуть, чтобы забыть и странный сон, и галлюцинацию.