Дьявольский тайник

Чонгук пристально посмотрел в зеркало и провел рукой по раме, наслаждаясь приятным холодом металла. Он чувствовал смутное беспокойство, но не понимал, с чем это связано. Весь день он провел в раздумьях над предложением трех… Он даже не знал, как назвать их. Призраки? Демоны? В любом случае это слишком для его мира. Хосок еще утром читал вслух статью об усадьбе, а в воскресенье они собрались в музей, посвященный прежним хозяевам. По правде сказать, Чонгуку было постоянно не по себе. Он не мог поделиться с друзьями ни подробностями встречи, ни своими новыми обязанностями. Чонгук не мог сделать ничего, но твердо знал, что не должен подвергать опасности дорогих ему людей. Зеркало зарябило под пальцами, и в следующую секунду в нем отражался уже не Гук, а Тэхен, улыбавшийся так, будто выиграл в чертову лотерею. Но, кажется, он ее проиграл еще почти два века назад. Парень протянул руку и поманил пальцами. Его глаза казались необычайно черными, словно радужки и вовсе не было. Гук испугался — перед ним стоял демон, по-другому быть не могло. Тэхен нетерпеливо передернул плечами, смотря на Чона. Но он же дал обещание… Гук шагнул вперед, попадая прямиком в холодные объятия Кима. Чонгук поежился от холода и отпрянул, заглядывая в глаза Тэхена, чтобы убедиться, что те снова стали нормальными, но ничего не изменилось. — Здравствуй, — сказал Тэхен, беря Чонгука за руку. — Мы переживали целый день, думали, ты обманул нас. Пришлось следить за тобой, ты заметил? Чонгук вспомнил, как рябили зеркала в коридоре на первом этаже и светлой гостиной госпожи Ким. Значит, за ним и правда следили. Кто бы мог подумать, что зеркала могут скрывать в себе такую опасность. А ведь никто даже не догадывается, что по ту сторону до сих пор живут эти существа. — Я… колебался, на самом деле. Это не так просто, как может показаться, — признался Гук. — Мы знаем, поэтому очень ценим твое согласие. Вы скоро уезжаете? Что ж, мы должны по максимуму использовать представившуюся возможность, — весело проворковал Тэхен, потирая заговорщически руки. — Ты согласен? Это интересный опыт, ты не можешь этого отрицать? — Очень странно беседовать с людьми, которые умерли так давно. Это чересчур интересный опыт, вот что я думаю. — Гук раздражался все больше, так как Тэхен выглядел необычайно весело и вел себя слишком оживленно, хотя откуда ему знать, как тот вел себя при жизни. — Я знаю, какой опыт может быть еще интереснее, — прошептал Ким, оказываясь вдруг слишком близко к Чонгуку. Тэхен выдохнул в шею Чона и отстранился, наблюдая за реакцией шокированного парня. По спине Гука побежали мурашки, а сердце снова предательски забилось слишком часто. — Да не переживай, мы ничего не станем делать без твоего согласия. Ким снова отвернулся и продолжил путь вниз по лестнице. Он напевал какую-то песню и размахивал руками, словно это был самый чудесный день в его жизни. Они прошли в темную гостиную, где был только Юнги. Он лежал на диване, лениво переворачивал страницы какой-то книги, иногда залипая на огонь в камине. Юнги поднял глаза на Чонгука и улыбнулся, садясь на диван. — Ты пришел, — сказал Мин, пожимая ладонь Гука. — Такие теплые руки, я скучаю по человеческому теплу больше, чем по солнцу. Он сожалеюще улыбнулся и сел обратно. Тэхен подтолкнул Чонгука в спину и усадил парня рядом с Юнги, а сам примостился на маленький столик напротив. Гук попытался рассмотреть глаза Юнги и ужаснулся — они оказались такими же черными, как и у Тэхена.  — Что с вашими глазами? — несмело спросил Чонгук переводя взгляд с одного парня на другого. Тэхен растерянно оглянулся и уставился на свои руки, мирно лежащие на коленях, Юнги же просто смотрел в потолок. Оба молчали, заставляя Чонгука нервничать еще больше. В голове носились страшные догадки, но Гук не подпускал их, чтобы не запаниковать сильнее. — Мы не призраки, никогда ими не были, — начал Юнги, откинув черную прядь со лба. — Так вышло, что призраки имеют право уйти на вечный покой, если завершат все свои земные дела. Для нас тогда имелся хоть какой-то шанс исчезнуть из этого мира. Но вот демоны могут вечность блуждать, не находя себе покоя. Им не вымолить прощения, не искупить вину. Наш господин подумал, что быть демонами — идеальное наказание. — Все демоны делают какое-то зло, — уверенно сказал Чонгук, вцепившись пальцами в бархатную обивку дивана. — Ну да, мы должны. Мы не можем переходить границу миров, но у нас есть зеркала. Можем сводить людей с ума, заманивать к нам и убивать. Можно еще что-то продумать, здесь возможны варианты, — беззаботно парировал Тэхен, поправляя волосы. — Но мы так ничего и не сделали. После нас здесь очень долго никто не жил, а нам уже наскучила жизнь. Поэтому сейчас мы не стремимся делать людям зло. Мы не одиноки, когда здесь кто-то живет. Чонгук неверяще пялился на парней, которые по воле судьбы оказались заточены в тайник, без шанса выбраться однажды. Они были так молоды, но в то же время познали всю горечь жизни, их было жаль. Гуку вдруг стало так тоскливо, он словно почувствовал настроение Юнги и Тэхена, которые задумчиво смотрели на огонь, иногда поглядывая на человека. — Теперь ты можешь быть уверен, что мы ничего тебе не сделаем, — отрешенно произнес Юнги и двинулся ближе. — Расскажи о себе. Неважно что, что хочешь, что вспомнишь. Чонгук задумался. Что мог он рассказать парням, год жизни которых был интереснее, чем вся жизнь Гука. Он и сейчас не уверен, что дальше будет лучше. Но до Гука вдруг дошло, что им важна не сама история, а то, что ее рассказывает живой человек. Немного подумав, что решил рассказать, как потерялся по пути к месту пикника. — Я не знаю, будет ли это интересно, но все смеются, когда узнают, — начал Гук, смотря на Юнги и Тэхена, которые глядели на него своими бездонными глазами. — Намджун, мой друг, обычно отвечает за всякие походы и пикники, встречи на природе. Прошлой весной он предложил устроить пикник в лесу за городом. Там была оборудована площадка, у Намджуна там брат работает. — Гук задумчиво перевел взгляд на полок, окунаясь в воспоминания. — Ребята уехали без меня, так как мне нужно было помочь с переездом матери в тот день, поэтому я поехал один. Так вышло, что машина сломалась, и мне пришлось идти три километра. Но это было не худшее. Я пришел не к той площадке, там оказалась группа девушек… А, да, среди них была Лиз, моя бывшая, — сказал Чонгук, вспоминая, какой милой она была в тот день. — Девочки предложили подвезти меня. Можете представить, как смешно я выглядел, выходя из розовой милой машинки, а вслед мне кричали четыре девчонки… Хосок проклинал мою удачливость. Да, это было весело. Юнги и Тэхен не смеялись, но широко улыбались. Парни переглянулись, но Гук заметил на их лицах непонимание. Черт, и почему он сразу не подумал? Они же не выходили на улицу более ста пятидесяти лет. И на что он только надеялся? — Вы поняли все, о чем я рассказал? — осторожно поинтересовался Чонгук. — Не совсем, — смущенно пробормотал Тэхен. — Машина — это средство передвижения? — Да, точно. Парни хмыкнули и снова уставились на Чонгука. Парень почувствовал неловкость. Он не был тем человеком, который бы заводил компанию историями. Он вообще не говорил часто и много, предпочитая слушать и смотреть. Такова была сущность Чонгука, он не мог ничего с собой поделать. Он решил признаться демонам, что не самый лучший рассказчик и охотнее бы послушал рассказы из их жизни, хотя это и будет жутко. Тэхен засмеялся, откидывая голову назад. Что-то в этом движении было завораживающее, заставляющее все внутренности скручиваться. Голова Чонгука немного закружилась, и он отвел взгляд, переводя его на Юнги, который с улыбкой наблюдал за ним. — Мы можем многое рассказать, все-таки мы живем уже не первый век, хотя скорее существуем, — начал Тэхен. — Вы же видели наши дневники? — Только Тэхена, — ответил Гук, ощущая острую необходимость провести пальцами по оголенной шее Кима, который так бессовестно наклонил голову, открывая прекрасные виды. Чонгук отогнал ненужные мысли, молясь, что не покраснел. — Это не первые наши дневники. Мы их с детства вели, такое было время. Родители учили следить за собой таким образом, — сказал Юнги. — Только вот они не учли, что в воспитании должны участвовать не только дети. Мы познакомились очень странно. Тогда семья Тэхена приехала к нам на прием, пока все сидели в общей гостиной, он был в коридоре и писал что-то в дневнике. Он плакал, мне стало так жаль его. — Юнги взял ладошку Кима и сжал, поддерживая. — Я не мог сидеть просто так, я принес свой дневник и тоже начал писать. Потом выяснилось, что мы писали друг о друге. С тех пор всегда писали дневники, в знак поддержки. Это значило, что мы не одни такие, что у нас есть что-то общее. Пусть это сначала и был только дневник. Чонгук только понял, что в комнате не хватало Чимина. Гук наждался в продолжении истории. Ему хотелось узнать, как познакомились эти странные парни, как получилось так, что смысл они искали в потустороннем мире. — А где Чимин? — спросил Гук, на что к нему сразу повернулись парни, выглядя при этом поразительно счастливыми. — Он спит. Его постоянно мучают кошмары. Теперь не каждый день, как было раньше, когда мы были живыми. — Чонгук поежился от этих слов. — Ему снится, как нас сжигают, топят или еще что-то вроде этого. Наш дом и правда один раз подожгли. Это ничем хорошим для поджигателей не закончилось. — Ч-что вы с ними сделали? — То, что они заслужили, — резко ответил Тэхен. — В любом случае, об этом больше не нужно переживать. Мы искупаем свои грехи здесь и сейчас, а они их искупили тогда. Им было даже легче. В комнате стало еще темнее, Чонгук увидел, как блеснули зубы Тэхена. Дикая улыбка совсем не украшала лицо парня, скорее уродовала. Чон не мог отделаться от подступающей паники, что зрела где-то внутри еще с самого утра. Юнги покачал головой и откинулся на спинку дивана. Ким снова оказался слишком близко. Его черные глаза смотрели в самую душу Гука и что-то в ней искали. Руки парня покрылись мурашками, но не от холода, а от неожиданно горячего дыхания Тэхена. Он не понимал, как оказался зажатым между диваном и Кимом, не знал, почему не кричит и не сопротивляется движениям блондина. Его ладони скользили вверх-вниз по рукам Чонгука, иногда сжимая и царапая ногтями. От такой близости голова начала кружиться, как будто комната была наполнена угарным газом, но Гук был в сознании, только в бездействии. Тэхен тем временем переместил руки на его шею. Он словно грелся, ухватившись, но не крепко. Чонгук чувствовал странную готовность помочь ему в этом, только он совсем не знал, как согреть демона. — Я бы сейчас все отдал, чтобы вернуться в прошлое, а там никогда не соприкасаться с сатанизмом, — прошептал куда-то в шею Чонгука Тэхен. — Все бы отдал, чтобы просто жить, как обычный человек. Чонгук оглянулся — теперь в комнате были только они. Юнги незаметно исчез, оставив их вдвоем. Чону стало неловко, и он осторожно отстранил Тэхена и заглянул ему в глаза. — Зачем вы вообще в это ввязались? — так же шепотом спросил Гук. Тэхен сел рядом, весь он сжался, будто уменьшился. Чонгуку он показался необычайно хрупким в тот момент, настолько хрупким, что захотелось сгрести в объятия, но не сломать. — Мы запутались, не знали куда податься. У нас было все — деньги, время, возможности. Но не было ни любви, ни поддержки. Только мы, трое, всегда. Неверный шаг любого из нас привел бы всех к краху, так и случилось. Хотелось чего-то необычного. Мы тоже сначала не верили, не могли представить, что это возможно, но… все получилось. Власть всегда опьяняет, и мы ее почувствовали. Мы могли управлять людьми, но у всего есть цена… Я бы не хотел тебе этого рассказывать, — тихо сказал Тэхен, беря ладонь Гука в свою руку. — Каждый день думаю о том, что этого могло бы просто не случиться. Не быть всех тех кошмаров, которые мы пережили и которые делали с другими. Раскаяние Тэхена ударило в самое сердце, чуть ли не кроша его на части. Чонгук чувствовал всю боль и сожаления парня. Такая откровенность нравилась Гуку, чужое доверие всегда было для него приятно, доверие Кима было особенно дорого. Чонгук повернулся и увидел, как по смуглой щеке демона катилась слеза. Парень смотрел на огонь, который отражался в его глазах, и не моргал, о чем-то задумавшись. Гук поймал себя на мысли, что удивился — как можно быть демоном, но сохранить все человеческие эмоции. — Так сложились обстоятельства, Тэхен, это… Прошлое уже нельзя изменить, но настоящее… Чон замолчал. Настоящее для них тоже ничего не значило. Вечная молодость бессмысленна, когда вы одиноки. Ему было жаль, что он не может утешить Тэхена, не может ничем помочь. Он полностью бессилен. — Я знаю, тут нет ничьей вины, кроме нашей. Поэтому мы и попросили тебя. Чонгук, ты очень нам помогаешь. Мы не чувствовали себя так хорошо слишком много времени, — сказал Тэхен. Он наклонился ближе и провел ладонью по щеке Гука, впитывая все тепло парня. Тэхен блаженно прикрыл глаза, потому что это выше его. И почему Чонгук не мог появиться раньше? — Мне нужно проводить тебя, — с грустью в голосе отозвался Тэхен и поднялся с дивана, подавая руку Чонгуку.

///

Джин носился по дому, чуть ли не снося с ног Хосока, который только что проснулся. Чонгук уныло наблюдал за перепалкой друзей и думал, как же им повезло, что общие увлечения не выходят за границы путешествий, походов на природу и вечеринок. Намджун сел рядом с Гуком и спросил, почему он такой вялый. — Сплю плохо в последнее время, — признался парень, пропуская волосы через пальцы. — Из-за чего? — Смена климата? — отмахнулся Гук, улыбаясь на шуточную драку Хосока и Джина. — Или просто незнакомый дом. — Да, дом жутковатый. Я вот думаю, стоит ли ехать в этот музей. Мало ли что мы там еще узнаем, — сказал Намджун. — Вдруг вообще тут спать не сможем. — Все будет в порядке. Днем они выехали в музей. Хосок и Джин по-прежнему из-за чего-то ругались, чем сильно бесили окружающих. Чонгук почти не слышал их, все голоса смешались в кашу, он думал только об одном — как помочь загнанной в тайник троице. Утром его зеркало тоже рябило, а значит, за ним наблюдали. Ему становилось не по себе, но он не находил в себе сил запрещать это делать. Зеркала — единственная связь демонов с внешним миром. Но он хотел попросить их не делать этого, хотя бы пока он спит. Они подъехали к музею, здание которого выглядело как обычный жилой дом. Только черная ограда и вывеска на ней говорили об истинном предназначении домика. Хосок выпорхнул из машины и тут же принялся изучать местность. Вокруг было много зелени и никого из людей. Это место точно редко посещали, потому что кругом была высокая трава без тропинок к дому. Друзья поднялись на крыльцо и позвонили. Им открыла приветливая пожилая женщина. Она была искренне рада посетителям и тут же принялась рассказывать историю троицы. Она уделила большое внимание семьям парней. Чимину больше всех повезло, ведь его отец действительно многое делал для него. Чонгук подумал, не откупался ли мужчина таким образом от своего ребенка. Дальше женщина перешла к рассказу о секте. Она не вникала в мрачные подробности, объяснив, что ей самой тяжело представлять это каждый раз. Они подошли к витрине с дневниками Чимина и Юнги, которые выглядели абсолютно по-разному. Дневник Чимина был в светлой обложке и больше похож на книгу, тогда как у Юнги была черная тетрадь. — Мин Юнги предпочитал короткие замечания о дне, не записывал заклинаний, обрядов. Чаще он писал о взаимоотношениях с Ким Тэхеном и Пак Чимином. Ему было важно регистрировать все изменения. Предполагается, что между ними была не просто дружба, а любовные отношения или тесная сексуальная связь. Мин Юнги часто писал, что испытывал потребность в прикосновениях и присутствии хотя бы одного из друзей рядом. Пак Чимин так же часто упоминал о друзьях. В особенности о Мин Юнги. Парни присвистнули, а Чонгук не верил своим ушам. Так вот оно — не просто друзья, вечная молодость вместе, потому что были еще и любовниками. Это идеальная вечность. Экскурсовод подвела их к фотографиям, на которых троица стояла со своими родителями. На фотографии никто не выглядел счастливыми, скорее все были расстроенными. Юнги особенно, он отстраненно смотрел в камеру, пока его мать вообще стояла поодаль от него. На снимке он выглядел самым одиноким. — О созываемых оргиях уже тогда ходили легенды. Здесь есть несколько снимков, где, как мы уже заметили, изображены молодые люди. Девушки редко там появлялись, только самые инфернальные. Богема города стремилась в этот дом, хотя и побаивалась. Все знали о вкусах и увлечениях молодых господ, но это и привлекало. Почти после каждой оргии была хотя бы одна жертва. Они перешли к новому стенду, где висел совместный портрет троицы. На нем парни выглядели уверенными и защищенными, неуязвимыми. Картина вселяла и восхищение, и ужас, Чонгук не мог отрицать, что ему нравилось, как выглядели юноши в своем превосходстве над остальным миром. — Их похоронили в общем склепе, но могилу посещают очень редко. Так что, если хотите, то можете это сделать. Погибшим, какими бы они не были при жизни, всегда приятно, когда о них помнят. Парни решили, что было бы неплохо посмотреть на могилу сатанистов, внушающих ужас даже сейчас. Путь до кладбища прошел в тишине, так как друзья до сих пор находились под впечатлением от увиденного и услышанного. Думать о том, что было, — это одно, но знать, что именно так и случилось на самом деле, — это совсем другое. Дом, и правда, стал казаться более зловещим. Уже темнело, когда друзья приехали на кладбище. Найти склеп не составило труда — он был самым большим и выглядел почти празднично. Вычурные внешние колонны привлекали внимание, а каменную крышу изящно оплетал плющ, делая все каким-то волшебным. Над крышей высился ангел с черными крыльями, подводящий руки к небу. Надпись над дверью в склеп гласила: «Бог вас полюбит». Какая жалость, ведь даже Сатана отверг троицу.