Затерянный город

Юлий придирчивым взглядом окидывает собственное отражение. Он живет здесь уже год, но привыкнуть к традиционной одежде так и не смог до конца. Парню все время кажется, что она смотрится на нем комично и как-то не к месту. Все эти перевязки, ткань с ручной вышивкой — все это так не похоже на то, что он носил дома. Много чего произошло за это время. Сириусы приняли его со всем радушием и даже воздвигли в ранг местного героя за то, что спас жизнь их правителя. Юлию все это казалось сущей глупостью, ведь, по сути, он ничего такого не сделал. Да еще и был тем, кто привел сюда угрозу. Говорить о подобном с Михаилом было тяжело. Юноша все еще помнит тот вечер, помнит, как дрожал голос, как метался его взгляд, не зная, за что зацепиться, и как вспотели от волнения ладони. Сириус же слушал внимательно, не перебивая, а потом улыбнулся и уже привычным жестом растрепал Юлию и так непослушные волосы. Больше к этой теме они не возвращались. — Смотрится даже лучше, чем я ожидал, — Юлий не вздрагивает, когда слышит за спиной голос Михаила. Он уже привык, что ходит тот абсолютно бесшумно и в любой момент может выскочить как черт из табакерки. Мужчина подходит ближе, кладет руки на открытые плечи и чуть сжимает, вынуждая Юлия облокотиться на себя. — Тебя не должно здесь быть, — задумывалось как упрек, но в голосе скользят веселые нотки и Юлий прикрывает глаза, вздыхая. Если бы не свадебные традиции, он бы на это не согласился. Все тело парня было покрыто голубыми узорами, что терялись на фоне бледной кожи. Это просто краска и она смоется через пару дней. Михаил как-то предложил набить настоящие тату, но Юлий упорно отказывался. Период адаптации дался ему нелегко. Одно дело смотреть на все это со стороны, и совсем другое пытаться влиться в поток абсолютно незнакомой тебе жизни, полной своих правил и норм. Юлий довольно долго проходил рассеянный, не совсем понимающий, что же все-таки происходит. Иногда накатывала паника, и тогда парень запирался в своей комнате, пытаясь подавить внезапно начавшийся приступ. За всеми этими переживаниями он упускал многие детали, и сейчас вспоминать об этом без смеха было невозможно. Юлию было даже немного неловко перед Михаилом. Он так долго и упорно не замечал его ухаживаний. Всех этих взглядов, случайных прикосновений и смысла, который мужчина вкладывал в их совместные прогулки. Потому, когда Сириус внезапно предложил скрепить их узы браком, Юлий стоял и смотрел на него как истукан, очень медленно понимая, чего от него хотят. И отказал в итоге. Юноша и раньше видел подобные пары — для Сириусов это не являлось чем-то странным. На внутренние устои парня били тревогу, не желая принимать такой уклад вещей. Это ведь не нормально. Не правильно. Со временем отторжение и неприязнь поутихли, уступая место банальному интересу. Михаил, если его и огорчил отказ, виду не подавал и даже поведения своего не изменил. Это радовало с одной стороны и нервировало с другой. Спокойно реагировать на все эти касания и прогулки уже не получалось и Юлий не знал, куда себя деть и как успокоить внезапно разбушевавшееся сердце. А потом поймал себя на мысли, что ждет этих самых прикосновений. — Не смог удержаться. Когда еще выдастся возможность увидеть тебя таким, — Юлий фыркает. Мысленно он благодарен, конечно. Рядом с Михаилом всегда было спокойно, а последние несколько дней они не виделись — одна из традиций. И как бы парень не пытался, задавить нервозность ему было тяжело. Михаил коротко целует его в висок и уходит так же, как пришел — через балкон. Юлию остается только вздыхать. Ковчег менял его тело, он это чувствовал. Юноша стал куда выносливее, ловчее. Его волосы тронула седина — скоро его будет почти не отличить от местных. Нет, не так. Скоро он станет частью этого народа — нужно привыкать к этой мысли. И все же он иногда в шутку называл Михаила дикарем, намекая на то, что не просто так его предки придумали двери и лестницы. Сама церемония прошла для Юлия как в тумане. Узы брака для Сириусов были священны, потому кроме них двоих и жрица, проводившего церемонию, в храме никого не было. Это успокаивало и Юлий, давая клятву среди этих бесконечных свечей, чувствовал себя по-настоящему счастливым. Профессор точно бы поседел раньше него, если бы узнал, во что ввязался его сын. Город гудел. Людей на улицах было много, отовсюду слышался смех, веселые песни и бесконечные поздравления. Столы ломились от еды и вина, а Юлия голова шла кругом. К нему то и дело подходили с поздравлениями, и в какой-то момент парень почувствовал, что скоро выдохнется. Потому не сопротивлялся, когда знакомая рука потянула его прочь от толпы. — Ты уверен, что виновники праздника могут уйти в самом его разгаре? — он спрашивает скорее из любопытства, мысленно больше радуясь, что весь этот шум остался где-то позади. — Это обычное дело. Да и думаю, они дальше без нас разберутся, — Михаил весело фыркает и заводит Юлия в одну из комнат. Это ведь было очевидно с самого начала. Юлий пытается убедить себя в этом.когда понимает, что они вошли в спальню. Пытается и не может. Страх пополам со смущением накатывает волнами и парень отскакивает, когда чувствует прикосновение к собственной шее. — Юлий? — Михаил смотрит вопросительно, явно не понимая, что его могло так напугать. Юлий тоже понимает не до конца. Возможно дело в том, что дальше поцелуев они не заходили. А возможно и в том, что никакого опыта у парня не было и это заставляло смущаться еще больше. Дома ему было не до отношений в принципе. Юлий отходит к столику и залпом осушает бокал с вином. Вряд ли это поможет — как выяснилось, у него была устойчивость к алкоголю. — Знаешь, это все очень мило, конечно, — Юлий как-то нервно смеется, стараясь не смотреть на мужчину. — Но давай ты как-нибудь сам. Михаил смотрит на него крайне выразительно, ему даже говорить ничего не надо, чтобы Юлий почувствовал себя полным идиотом. — У тебя уши покраснели, — мужчина тихо смеется и делает пару шагов навстречу. — Иди ко мне, волчонок. Юлий тяжело вздыхает, но все же подходит. И правда, чего он испугался. Юноша чувствует руки на своей талии, и то, как бережно они прижимают его к горячему тело. Чувствует губы на собственной шее и прикрывает глаза, расслабляясь. Этот человек не сделает ему больно. — Михаил, — тихо зовет парень, запуская руку в пепельные пряди. — Я люблю тебя. — Как и я тебя, волчонок, — Сириус усмехается и кусает юношу за нос, на что Юлий лишь фыркает и чувствует, как узел волнения в груди распутывается окончательно.