Mr Sandman

— Не знал, что это называется извинениями. С усмешкой тянет Питер, когда ворвавшаяся в его квартиру Лидия уже по второму кругу пытается высказать все, что о нем думает. Первые ее слова были: «— Я пришла извиниться», а потом Питер неудачно пошутил, и все снова превратилось в ругань. Питер молчал, а вот Лидия кричала так, что даже соседи могли услышать. Мужчина отключился после очередного «эгоистичный ублюдок» и теперь только потягивал дорогое виски, вперемешку с аконитом. Может, если он опьянеет достаточно, то сам сможет извиниться за свое поведение. Мартин замолкает сразу же, прикусывает клубничного цвета губы и потирает кончиками пальцев висок. Видно у нее у самой голова заболела от криков, что ее не остановило. Питер молчит, Лидия тоже рта не раскрывает и в комнате тишина гнетущая, тяжелая. Только легкой её сделать парой слов не получится, а Хейл не мастак в изливании своих чувств. Возможно, когда-то и был готов говорить о них, но с годами пришли скрытность и недоверие. С годами пришел опыт и понимание, что не все ситуации можно разрешить словами, иногда важны поступки. — Выпьешь? Мужчина касается стаканом початой бутылки дорогого виски, смотря, как Мартин чуть морщит миленький носик. Он и забыл, что виски — пойло мужланов, а хрупкие дамы предпочитают вино. Но вина в своем доме он не держит, потому что пить его некому. Лидия стоит пару секунд, словно взвешивая и размышляя, стоит ли оставаться, но потом кивает сама себе. Стакан пустой из бара берет и плещет алкоголь на два пальца. Усаживается на принесенный стул и ногу на ногу, будто у них деловой разговор и они только что заключили сделку. Сделка еще не обговорена, условия не высказаны, но они оба делают вид, что все решено давным-давно. Питер смотрит, как девушка делает приличный глоток алкоголя, даже не морщится, что удивляет. Он и не знал, что в ее таланты входит — пить крепкий алкоголь, словно молочный коктейль. — Я действительно хотела извиниться. За грубость, за то, что вспылила на пустом месте. И за разбитую бутылку. Говорит спокойно, взвешено, но при этом осторожно, словно по тонкому льду идет и каждым словом проверяет его на прочность. Она будто боится, что провалиться под лед, а Питер руки не протянет, чтобы вытянуть наружу. — Не стоит, милочка. Сойдемся на том, что оба были не правы и повели себя, как обычно. Если честно, извинения не то, чего сейчас хочется им обоим. Наверное, они должны все высказать, открыть сердца и прочая лабуда, но Питер не готов. Он не готов, что Мартин станет ковыряться в его сердце и мозгах. Он не готов к тому, что придется показать слабость. Лидия вдруг улыбается едко и так стервозно, словно, словом собирается убить. Питер готовится, свои стены пытается приподнять и смотрит. Ждет, что вот сейчас последует удар, от которого не оправиться. — Мы сами себе мешаем жить, как нормальные люди. Чокается своим стаканом об его стакан и подмигивает, словно не замечая, как спина мужчины напряжена. Он видит — удар не должен быть нанесен, оружие уже давно сложено, а стены пали с обеих сторон. — Будем исправляться? Он снова насмешлив, снова становится сам собой без попыток быть любящим и открытым. Он точно знает — Лидия любым примет, как и он ее. Они могут драться, ругаться, ненавидеть друг друга, но при этом та страсть и любовь, от которой пылают сердца, никуда не денется. — За исправление. Они не чокаются, допивают оставшийся виски в стаканах и молчат, окунаясь каждый в свои размышления. Они знают, что слова не были произнесены, но это молчание сказало все за них. Они могут быть кем угодно, но это не помешает им — любить.