Filling the void

Сжала руки под тёмной вуалью… «Отчего ты сегодня бледна?» — Оттого, что я терпкой печалью Напоила его допьяна. Как забуду? Он вышел, шатаясь, Искривился мучительно рот… Я сбежала, перил не касаясь, Я бежала за ним до ворот. Задыхаясь, я крикнула: «Шутка Всё, что было. Уйдёшь, я умру». Улыбнулся спокойно и жутко И сказал мне: «Не стой на ветру». Анна Ахматова

Этим вечером небольшое кафе в центре Крукстона было забито до отказа. В зале стоял приятный запах свежесваренного кофе и ещё горячих блюд, которые официантки, активно передвигаясь по залу, да и ещё так, чтобы ничего не опрокинуть и не разлить, разносили по просторному, но такому многолюдному заведению. Играла живая музыка, люди пили, ели и смеялись, обсуждая друг с другом последние новости уходящей недели. Кто-то даже танцевал под тёплую и скорее летнюю мелодию, пытаясь спрятаться и хотя бы на миг почувствовать тепло этим холодным октябрьским вечером. — Миллс, милая, пожалуйста, обслужи десятый столик, — прямо над ухом раздался слишком громкий голос молодой девушки, которая впопыхах стаскивала с себя светлый передник униформы официантки. — С меня причитается, как всегда! — Снова? Лив, на мне уже столько столиков висит, что тебе будет страшно представить эту цифру, — с уставшей, но искренней улыбкой произнесла Миллс, кладя на тумбу подносы с грязной посудой, а после заправила за ухо кудрявую прядь русых волос, которая выпала из тугого высокого хвоста. — Это куда вы намылились, дамочка? Вы вообще видели, что творится в зале? — Нужно срочно убежать по делам свадьбы, ты же знаешь, — Оливия умоляюще взглянула на подругу, при этом выпятив нижнюю губу. — Только сегодня. А потом проси у меня всё, что пожелаешь. Смерив коллегу наигранно-строгим взглядом, она всё же не выдержала, тихо прыснула от смеха, кладя руку на нежно-розовую рубашку её униформы поверх живота. — Вид у тебя жалкий, так уж и быть. Ты мне уже по гроб жизни должна, так что в следующем месяце выйдешь за меня в мой выходной. — Спасибо, куколка, люблю тебя, — звонко чмокнув Браун в щёку, Оливия с радостной и благодарной улыбкой уже скрылась в дверях рабочей раздевалки. Конечно, она выручит её, ведь у достаточно близкой и, пожалуй, единственной подруги в этом городе свадьба состоится через какие-то полтора месяца. Браун была удивлена этой новостью. Лив вдруг объявила о скором замужестве, когда они обе пили уже по третьей кружке чая в её квартире. Признаться, это шокировало ещё и потому, что ей совсем недавно исполнилось всего двадцать. Генри и правда прекрасный парень, но какой смысл так спешить? Сбросив с плеча светлое влажное полотенце в корзину для грязного белья, Браун выскочила за дверь подсобки, вновь вступая в ту общую суматоху, расплывшись в улыбке. Она любила свою работу. Любила общаться со множествами новых людей, изучать их эмоции, когда они расслаблены в дружеской компании или же, наоборот, сидят на важной встрече. Когда молодая пара мило беседует за столиком, а в нескольких метрах шумная семья ужинает, смеясь друг с другом. Она могла наблюдать за активной жизнью и взаимоотношениями, которых у неё не было. Не сказать, конечно, что её особо тревожило одиночество, наоборот, Браун была его ярой поклонницей. Единственной подруги, Оливии, вполне хватало, чтобы не сойти с ума. В этом году Милли переехала от родителей в другой штат, поступив в университет, и теперь, чтобы не просить у родителей деньги на съёмное жилье, работала четыре дня в неделю после лекций официанткой. Прошагав прямиком к окошку с выдачей заказов, девушка ловко подхватила два достаточно лёгких подноса, обмениваясь улыбками с посетителями. Её рабочий день сегодня продлится до конца, а именно — до самого закрытия кафе. Спустя пару часов напряжённой работы Браун с неким удовлетворением ощутила приятную боль в ногах, мысленно отмечая, что в тренажёрный зал ей ходить точно не обязательно. Помещение потихоньку пустело, остались лишь пара шумных компаний и достаточно большое количество людей у бара. Совсем скоро Милли покинет это место, окунаясь в привычную рутину одинокой жизни и ненавистной начертательной геометрии. — Браун, займи место за баром, там большой наплыв, а Эдмунд свалил ещё полчаса назад, — хозяин этого заведения, крупный мужчина в простой одежде, по-доброму улыбнулся ей. — Мне, вообще-то, ещё нет двадцати одного, — намеренно добродушно произнесла она. Больше всего она ненавидела подменять кого-то в баре, хотя и без проблем справлялась со всеми задачами. — Думаю, Синди может встать туда. — Нет, Милли, давай бегом. Ничего страшного, что нет двадцати одного. Восемнадцать же есть? — не унимался мистер Брадж, сверля девушку уже нетерпеливым и призывающим к выполнению его приказов взглядом. — Да, сэр, — с согласным кивком нехотя пробормотала она, без каких-либо пререканий уходя в сторону бара, решив не менять свою форму официантки. Заняв место у стойки девушка устало кивнула Роджеру, ещё одному бармену, в знак приветствия, а после принялась за привычные обязанности работника бара, при этом оценивающе пробежавшись взглядом по собравшимся посетителям этого заведения и примерно прикидывая, как скоро они уйдут. Благо униформа официантки без проблем могла подойти и для бармена, так что переодеваться не было надобности. Чёрные узкие джинсы на завышенной талии, в которые была заправлена приятная свободная хлопковая рубашка нежного пудрово-розового цвета, всё это завершал длинный светлый фартук, украшенный эмблемой кафешки с левой стороны груди. Так были одеты совершенно все девушки, работающие здесь. С дежурной улыбкой на пухлых губах Милли быстро обслужила двух девушек, которые были в достаточно весёлом состоянии и всё время извинялись перед ней за своё поведение, а после одного парня, что был с ними. К этому времени в заведении оставалась в основном одна молодежь и девушка чувствовала себя более расслабленной, так как поток людей заметно спадал. Сбегав на склад за дополнительной порцией алкоголя и тщательно вымыв всю стойку, на которую все так любили что-нибудь разлить, Милли уже вновь мешала заученные не особо сложные коктейли. В общем, работа шла полным ходом. Ноги гудели от усталости, за целый день она присела лишь пару раз, в свои два перерыва, а голова болела от музыки, которая к более позднему часу становилась всё громче. — Привет. Мне, пожалуйста, виски с колой. Девушка крупно вздрогнула от неожиданности, едва удержав блестящие чистые бокалы в тонких пальцах. — Привет, Финн, — облегчённо выдохнув, она отложила стеклянную посуду на стойку от греха подальше, а после повернулась к новому посетителю, нервно улыбаясь. Черноволосый кудрявый юноша вальяжно привалился к стойке, подняв на неё свой заинтересованно-изучающий взгляд таких же чёрных глаз, отвлекаясь от гаджета в своих руках. — Прости, мы знакомы? — улыбнувшись уголком губ, произнёс он, вопросительно приподнимая брови. Стушевавшись, русоволосая даже не знала, куда деть руки и куда направить свой взгляд. Смотреть на него ей явно не хотелось. — Фактически нет… — смутившись своей опрометчивости, сказала Браун, пряча свой взгляд где-то внизу и неспешно протирая и без того чистую деревянную поверхность. — Мы учимся на одном факультете в университете, просто на разных курсах, может, ты и… — А, точно, — уже убрав телефон из своих рук в карман джинсов, он полностью сосредоточил своё внимание на ней, чуть склонив голову на бок и кивая так, словно действительно вспомнил, кто такая Милли-серая-мышь-Браун. — Ты ведь… Точно, у нас есть парочка совместных пар. Извини, как твоё имя? — Я Милли, — всё же подняв свои глаза, девушка скомкано улыбнулась, отложив тряпку и принявшись, наконец, за заказ. — Финн. Будем знакомы официально, — расплывшись в пленящей улыбке, Вулфард протянул ей свою ладонь и Милли аккуратно пожала её, а после придвинула к нему заказанный напиток, теперь уже не пряча свой интерес к парню. Он же разглядывал её в ответ, сделав небольшой глоток коктейля. — Откуда ты меня знаешь? — Ты, знаешь ли, не последний человек на факультете. Компания у вас больно шумная. Его появление выбило Милли из привычной колеи. Румянец на щеках стал ярче, мысли путались и хотелось в этот же миг переместиться куда-нибудь подальше отсюда. Этот необычный парень ей очень, очень сильно нравился вот уже второй год подряд. Финн был один из тех, кто относится к так называемой «золотой молодежи». Сидя где-нибудь в кампусе, окруженный своей «свитой», он казался центром и душой компании. Вечно шутил и просто дурачился со всеми, он всегда был окружён девчонками и вёл себя с ними абсолютно непринужденно и расслабленно, порой не останавливая себя от желания лишний раз пофлиртовать с кем-нибудь из них. Несомненно, он приковывал взгляды доброй половины женской части данного учебного заведения и не был незаметным мальчиком. И Милли однажды влипла. Действительно по крупному влипла, не сумев противиться его магнетизму. Странно было ей лишь то, что он её не помнит, хотя, учитывая в каком состоянии он был в ночь их знакомства — неудивительно. Однажды этот паренёк даже проводил Милли до дома после первой в её жизни студенческой пьянки, на которой она не пила, чего не скажешь про него. И они долго болтали обо всём на свете. Вулфард постоянно смеялся, убирая со лба чёрные кудрявые завитки волос таким знакомым ей жестом, вёл себя как настоящий джентльмен и даже настоял на том, чтобы Браун немедленно надела его куртку. А потом обнял на прощание, да так крепко и тепло, что Милли навсегда запомнила это самое объятие. Но вот на следующий день, когда, проходя мимо него в коридоре кампуса, она радостно поздоровалась с ним, он смерил её непонимающе-прохладным взглядом чёрных глаз, едва хмурясь. Было и неловко, и стыдно, и Милли злилась на саму себя за это дурацкое приветствие. И странная боль от его игнорирования поползла по груди, сжимая прутьями сердце. Тогда-то она и поняла, насколько же теперь повязла в Финне Вулфарде, при этом оставаясь для него самого лишь безликой незнакомкой в толпе учеников. — Такая себе компания, — протянул он, теперь уже осушив весь напиток разом. — Можно мне ещё двойной эспрессо? — Странные у вас заказы, юноша. О Боже! Я совсем забыла попросить твоё водительское удостоверение или паспорт, — наигранно подавленно выдохнув, Милли вновь легко улыбнулась, когда Финн протянул ей права, строя лицо почётного гражданина США. — Теперь у нас всё честно? — Я ещё не решила, доверять ли тебе, — отшутилась она, уже отвернувшись от него к кофемашине, чувствуя как мандраж постепенно сходит на нет. — Это правильно, — послышался серьёзный голос за её спиной, но когда девушка обернулась, то вновь встретилась со смеющимися тёмными глазами, которые смотрели на неё теперь как-то странно… иначе. — Ты один здесь? — закончив с приготовлением кофе, Милли поставила перед Финном его чашку, облокачиваясь локтями о лакированную деревянную поверхность стойки. — Не-а, нас тут достаточно, — он кивком указал на ту шумную компанию в самом конце зала. — Ну ладно, ещё свидимся, Браун. — Прости? — едва замерев проговорила девушка, смотря на собеседника с вопросом в глазах. — Я ведь не называла тебе свою фамилию. — Считай, что я её резко вспомнил, — холод и жесткость в его глазах заставили её где-то на задворках сознания испугаться, но ещё секунда и он, как по щелчку, теплеет, вновь улыбаясь. Какого чёрта происходит вообще? Протянув ей руку уже второй раз за эти двадцать минут, он сжал её пальцы своими, и чёрт, ей даже показалось, дёрнул на себя. В толпе Финн исчез так же быстро, как и появился, оставляя Милли растерянно глядеть ему в след, всё ещё чувствуя слишком жёсткую хватку на своей руке и странное послевкусие их состоявшегося и, казалось бы, совершенно пустого диалога. Собирая оставленную им на стойке сумму, она вновь и вновь прокручивала в своей голове события последних минут. Это, чёрт возьми, какая-то жесть! Что это всё значило вообще? Стараясь больше не думать о нём, хотя бы до конца своей сегодняшней смены, Милли вновь принялась за работу, как раз в ту минуту, когда её обратно позвали в зал.

***

Рабочий день наконец подошёл к концу, и девушка с неким удовлетворением чувствовала ноющую боль в ногах, но совсем без наслаждения тянущую в спине. Убрав весь зал со своими коллегами, сотрудники, бурно обсуждая сегодняшний день, ввалились в общую раздевалку. Милли всегда возмущало то, что мужская половина работников всегда заходила вместе с женской, другие девчонки особо из-за этого не парились, прикрываясь футболками или чистыми белыми махровыми полотенцами с кухни, без проблем переодеваясь в свою обычную одежду, но вот Браун с этим мириться абсолютно не хотела. Просто не могла. Поэтому сегодня вдруг решила пойти домой так, не переодеваясь. Идти в туалет для того, чтобы сменить одежду сил у неё не было. Всё равно эту форму уже пора постирать. Закинув все нужные вещи из своего шкафчика в рюкзак, Милли напоследок обернулась ко всем, стоя в дверях. — Пока всем, — бросила она, получая в ответ всего парочку ответных прощаний. — Сандра, тебя точно не нужно подвезти? — Нет, спасибо, но это так мило, — сидящая ближе всех ко входу девушка обернулась с благодарной улыбкой, цепляя на ноги тёплые сапоги. — До следующей смены, Миллс! Захлопнув железную дверь, она вышла в уже тёмный зал кафе, лениво и расслабленно петляя между столиков. Посильнее запахнув тёмное пальто, Милли натянула на голову шапку, закидывая чёрный рюкзачок на плечо, и засунула руки в карманы, готовая окунуться в суровый и уже, можно сказать, зимний климат Крукстона. Холода наступили рано, ворвавшись в штат Миннесота быстрыми порывами ветра и проливными дождями в середине октября, когда, по-идее, обычно ещё вовсю царит осень — её любимое время года. Но она знала, на что именно шла, приезжая в один из самых холодных штатов Америки, покидая тёплое Калифорнийское побережье и привычный океанский бриз. Это время после работы было её любимым, ведь в такие моменты, так поздно возвращаясь домой, она могла во всю насладиться ночью, громко слушая и подпевая любимым песням в салоне собственного авто, при этом разогнав его на самую большую дозволенную скорость, мчась по практически пустой автостраде. Привычные картинки мелькали сквозь лобовое стекло, но почему-то никогда не надоедали. В такие моменты девушка забывала и о тяжёлом рабочем дне, и о предстоящих учебных буднях, и о собственных переживаниях, погружаясь в своё такое приятное одиночество с громкими песнями и некой свободой. Чувствуя, как холод ползёт по коже и ледяной ветер путается в русых волосах, она довольно улыбнулась, ускоряя шаг. Желание скорее заскочить в не менее холодный салон машины и уже там прогреться было всё сильнее с каждой минутой. Сегодня ей пришлось припарковаться подальше от кафе, так как в обед, как раз в то время, когда Милли приехала на свою дневную смену, всё кругом давно было занято. Всё же это центр города, ничего не поделаешь. На улице ещё оставались люди, которые быстро семенили ногами по безжизненным серым тротуарам и хмурились от порывов пронизывающего ветра. Другие же, наоборот, шли шумной компанией, все взбудораженные теми грандиозными планами, которые так долго строили, движимые желанием запомнить эту ночь надолго. Каждый из прожитых дней для Милли был похож на другой: работа, дом, институт, повседневные дела, хорошая расслабляющая книга поздним вечером. И так по кругу. Ей это нравилось, ведь Браун не чувствовала давления со стороны окружающих, можно было спокойно заниматься тем, чем хочешь. Она умела наслаждаться и находить выгоду из своего одиночества, используя это пространство по максимуму, как ей казалось, но бывали и дни, когда от этой звенящей тишины хотелось лезть на стены. Не помогала ни до жути орущая музыка в колонках, ни прогулка, ни книга… Мысли разрывали голову, сдавливая виски, мешали ей нормально жить. В одиночестве, когда ты часто наедине с самим собой, ты начинаешь прислушиваться к себе. Ненужные самокопания могут довести до депрессии. У неё не было рядом человека, с которым она могла бы поговорить, обсудив то, что роем клубилось внутри, всё же они с Оливией не были настолько близки. Никто просто не желал её слушать. Окружающим, по большему счёту, было всё равно, а с родителями она общалась раз в неделю по Skype, но им тоже вовсе не хотелось ничего рассказывать. Самым близким человеком для Милли была её сестра, Пейдж, но та сейчас слишком занята, чтобы обращать внимание на навязчивые мысли младшей сестры. Пейдж с головой в материнстве, ожидая уже второго ребёнка и у неё попросту не было на неё времени, Милли прекрасно это понимала. Понимала, и не винила. Она уже взрослая девочка. И поэтому должна решать свои проблемы самостоятельно. Свернув за угол, она оказалась в совершенно пустом и не особо благоприятном районе. Делать нечего, до машины идти не долго, поэтому уже завидев свою серебристую красотку, Милли легко улыбнулась. Шум машин и ночной жизни слышался издалека, здания, достаточно старые пятиэтажные жилые постройки обступали её незамысловатым кругом, из-за чего ветер сюда не проникал, но было всё же не менее холодно. Фары тойоты приветливо моргнули ей, когда девушка сняла блокировку, всё сильнее ускоряя шаг, но вдруг чёрная тень двинулась с правого бока, из-за чего Милли от неожиданности резко затормозила, начиная вглядываться в темноту. Не разглядев ничего, Браун вновь возобновила шаг, но вдруг врезалась в кого-то, отшатнувшись назад. — Привет, тебя не подвезти до дома, куколка? Черноволосый парень улыбался ей, смотря сверху вниз. И Милли про себя вдруг подумала, что так себе и представляла взгляд маньяка-психа. Его густые чёрные кудри спадали на лоб, покрытый едва заметной в этой темноте испариной. — Нет, — утвердительно и пренебрежительно бросила она, думая о том, что этот человек ей кого-то напоминает, делая нерешительный шаг в сторону от незнакомца. — Но я всё же настаиваю, — намеренно ласково проговорил он приятным голосом, делая резкий выпад вперёд, хватая Милли за предплечья, стискивая их до боли, но та не растерялась, машинально заехав обидчику коленом в живот, выбив из него рваный выдох. Тот промычал что-то неразборчивое, прикладывая руки к месту удара и для неё это был самый удачный вариант дать дёру, но как только она развернулась, начиная бежать, то резко столкнулась с кем-то, стоящим позади неё, сбивая того с ног и падая следом, чуть дальше. Отползти не удалось, этот кто-то железной хваткой сжал лодыжки, скрытые тёмными укороченными сапогами и резко дернул на себя, разворачивая её к себе так, что она проскользила около метра по грязному сырому асфальту, чувствуя, как обтесались её руки в кровь. — Помоги!.. — во всё горло заверещала она, но не успела даже закончить слово, как чья-то горячая ладонь закрыла рот так, что в конце получилось лишь какое-то сдавленное мычание, но Милли продолжала брыкаться, отбиваясь от того, кто сильно давил на неё своим телом сверху, больно сжимая запястья рук. Стук бешено колотящегося сердца в груди заглушал все посторонние звуки. Она тяжело и быстро дышала, сопротивляясь, пытаясь выбраться, но все её попытки вновь нанести удар заканчивались позорным поражением. Спустя несколько секунд Милли уже оказалась стоящей на земле, но тот, из-за кого она упала на землю, до сих пор зажимал ей рот, да так сильно, что, казалось, губы начали кровоточить. С ужасом осознав, что вырваться у неё не выйдет,Браун судорожно подняла увлажнившиеся от страха глаза на своего обидчика, цепляясь ободранными кровавыми руками за ткань его куртки не в силах оттолкнуть и вмиг замерла. На неё смотрел слишком знакомый взгляд чёрных, как это ночное небо, глаз. Все мысли будто растворились из её головы, девушка перестала вырываться, пугливо замерев, не в силах оторвать полные ужаса и страха глаза от парня. Ледяная ненависть блестела в этой поглощающей черноте, и она вряд ли могла бы припомнить хоть раз, чтобы малознакомый человек глядел на неё так. Бледное лицо Финна оставалось всё таким же ангельски красивым, при этом искажаясь в гримасе зла и ненависти к ней. Он слишком резко отнял свою руку от её рта, но она просто продолжала в шоке молча смотреть на него, в одну секунду растеряв всю способность сопротивляться и бороться за жизнь. Не ясно, сколько прошло времени, но руки его разжались в тот момент, когда сзади кто-то резко ударил девушку по голове, а затем ещё раз. Вновь рухнув на асфальт, Милли отключилась.