Filling the void

Небо постепенно принимало более светлые оттенки. Сильный пронизывающий ветер гнал тучи на запад, открывая взору чистые цвета предрассветной синевы. Окружающая обстановка вокруг была словно подёрнута голубоватым свечением. Воздух, морозный и колючий, пробирал до самых костей. Рассвет наступал постепенно, разрывая черноту ночи. Совсем скоро солнце приветливо выглянет из-за горизонта, раздражая своей яркостью уставшие и неспавшие всю ночь глаза. Белый густой пар валил со рта, дыхание участилось. Нужно просто успокоиться. Глубокий вдох носом. Финн замедлил свой шаг, кутаясь в пуховик. Утренние дороги наполнялись первыми машинами, все спешили кто куда: на работу, на учёбу. И он тоже спешил, минуя такие знакомые здания и улочки, пытаясь всё же успокоить быстро стучащий орган в груди. Правильно ли Финн поступает? Совесть внутри, да и вообще здравый смысл претят убеждениям в голове и наполненной гневом и жаждой расплаты душе. Уперевшись в самом конце широкой улицы в первое попавшееся круглосуточное кафе, юноша спешно выбрал интересующие его блюда на вынос, ориентируясь, чтобы еды хватило для троих человек хотя бы на один день, стараясь при этом вести себя не так нервно. Они всё делают правильно. Они должны отомстить. Браун, вероятно, сейчас ноет, сжавшись на полу в пыльной комнате, строя из себя великомученицу, хотя ничего страшного с ней, как ему казалось, ещё не произошло. Но эта мысль отчего-то не грела так сильно, как хотелось бы. Усмехнувшись собственным мыслям, Финн тряхнул головой в надежде убрать мешающие чёрные пряди со лба. Чувство возмездия пока не пришло, потому что они ещё не принялись за осуществление своих планов. Тобиас вчера как обычно не смог справиться без него, хотя до этого так ярко описывал всё то, что сделает с малышкой Милли, как только та ступит на скрытую от людских глаз местность. Но Финн давно убедился, что только языком о таких вещах он трепаться и может, поэтому, когда девушка двинула брату в живот, ему всё же пришлось выйти из своей засады, в которой он стоял там как раз для таких вот случаев. Было ли юноше жалко её в тот момент? Определённо нет. Финн действовал скорее как машина, по идеально сложенному плану в голове, отбрасывая все эмоции, выключая мысли и концентрируясь на поставленной задаче. Но, чёрт, когда их глаза встретились, он ожидал иного. Ожидал, что этот животный страх в её оленьих светло-карих глазах подарит ему удовлетворение, но это было совсем не так. Свернув на знакомую улицу, Вулфард, махнув свободной рукой, натянуто улыбнулся проходящему мимо него соседу с верхнего этажа и скрылся в менее холодном подъезде, где ветер уже не мог вырывать из рук пакеты и нещадно издеваться над слишком сильно отросшими волосами. Хотелось просто завалиться спать и перестать наконец думать о том, что хорошо, и о том, что всё же не очень. Переступив порог квартиры, он с неким облегчением прикрыл глаза, приваливаясь к входной двери спиной. Его, к счастью, встречала спокойная тишина вместо ожидаемых криков, плача и звуков жестокого избиения молодой девушки. Скинув пакеты и сняв верхнюю одежду, парень задумчиво оглядел пространство, через мгновение всё же двинувшись прочь из прихожей. Квартира была достаточно большой, вмещая в себя три просторные спальни, общую гостиную и две ванные комнаты. Он понятия не имел, куда именно старший брат засунул их сегодняшний улов, поэтому сразу распахнул первую попавшуюся дверь, пытаясь разглядеть в тёмном помещении хоть что-то. Разило перегаром в купе с резким запахом травки. От такого «славного» сочетания вдруг замутило, захотелось поскорее покинуть это место, но чтобы всё же убедиться, что среди всего дерьма спальни Тобиаса не затерялась маленькая фигурка Браун, он включил фонарик на телефоне, но, найдя лишь дрыхнущего без задних ног брата, тут же захлопнул дверь обратно. Поиски увенчались успехом лишь на третий раз, когда Финн с неким недоумением открыл свою собственную, самую крайнюю спальню справа. Плотные синие шторы завешены, чтобы ни в коем случае не спалиться так глупо, если их «пленницу» увидят жители соседнего дома. Вулфард ненавидел спальные районы, когда окна смотрят в окна и все живут как в одном большом муравейнике, слыша каждый шорох друг друга через слишком тонкие стенки. Пожалуй, это именно та причина, по которой они с Тобиасом решили когда-то сделать звукоизоляцию, и на данный момент этот факт отлично сыграл им на руку, избавляя от ещё парочки лишних переживаний. Кто-то зашевелился на матрасе в самом конце комнаты и Финн согласно кивнул сам себе, закрывая дверь и двигаясь теперь по памяти. Щелкнув по выключателю настольной лампы, он разрезал темноту резким холодным светом, немного хмурясь из-за привыкших к темноте глаз. Девчонка лежала лицом к стене, укрытая наполовину тёплым светлым пледом и, по всей видимости, спала, сжавшись в комочек на заправленном свежим постельным бельём матрасе. Сразу и не скажешь, что шесть часов назад они действительно сделали это. Травм на ней сейчас не видно, но он уверен, что под пушистой тканью есть те вещи, которые причиняют ей дискомфорт и даже боль. Стараясь не шуметь, Финн стянул с себя толстовку, желая переодеться в чистую домашнюю одежду. Ввалившись на свой диван, парень устало выдохнул, потерев глаза. Это по-настоящему сложная ночь во всех смыслах. И ему очень сильно не хотелось думать о том, насколько тяжело сейчас особе, лежащей в паре метров. В баре она показалась ему даже милой и улыбчивой девушкой, совсем не такой, какой он её себе представлял. Всё дело было в том, что, изредка наблюдая за ней на совместных лекциях, он часто видел, как она постоянно была в себе. Её вечно завешенные лёгким туманом мыслей глаза смотрели мимо всего. Даже когда общалась с кем-то, то вечно глядела отрешённо, словно и не с ней говорят вовсе. «Чудик» и «Не от мира сего», так её звал сам Финн, да и все окружающие. Она вечно таскалась с альбомом и карандашом в зубах, рисуя всё, что видела вокруг, при этом вновь погружённая в свой внутренний мир. Что было в эти моменты в её голове? Какие мысли и вопросы отражались всякий раз в глазах? Конечно же, он знал, кто она такая, даже слишком хорошо. И это знание постоянно рождало в его груди такую до жути опаляющую ненависть, что самому становилось страшно. Убедившись, что старенький кондиционер всё же греет спальню, он перевернулся на другой бок, неосознанно глянув в тот самый угол комнаты, где завертелась Браун. Услышав сдавленный стон боли, Финн настороженно приподнялся на одном локте, щёлкнув выключателем настенного светильника чуть выше дивана. Она лежала теперь лицом к нему, хмурясь и не решаясь открыть глаз, пытаясь лишь справиться с хаотично раскиданными болящими участками по всему телу. — Совсем плохо? — вдруг, сам не ожидая от себя, выдал Финн охрипшим из-за долгого молчания голосом, садясь на помятой постели. Это был странный вопрос, учитывая сложившуюся ситуацию, но он просто не знал, что ещё сказать. Её глаза наконец распахнулись, глядя холодно и отрешённо. Было видно, как девушка старалась не выдать что-то едкое на его тупой вопрос, сдерживая себя всеми силами. Только сейчас Финн смог увидеть, что на лице Браун добавилась парочка новых ссадин: нижняя губа разбита, но кровь уже застыла много часов назад, а на левой щеке красовался ещё один нехилый кровоподтёк, большим красноватым пятном тянущийся по побледневшей коже вниз, к шее. Видимо, всё это были последствия «милого» общения с его братцем, пока сам Финн создавал себе приличное алиби какое-то время. Кажется, кто-то не понимает по-хорошему, если, конечно, это «по-хорошему» вообще было со стороны Тобиаса. Но больше всего его поразил тот факт, что у этой, как он думал, грёбаной неженки, глаза были совершенно сухими. Да что там, было видно, что она вообще не плакала. Вытащив из-под пледа две руки, плотно и слишком туго стянутые толстой бечёвкой, Милли без слов ответила на его вопрос о своём самочувствии. Встав с постели и подойдя ближе к ней, Вулфард заметил, как резко она напряглась. Присев на корточки, он склонил голову вбок, не разрывая зрительного контакта первым и ожидая, когда же стушуется Браун. — Если сниму это, то ты обещаешь не убегать от меня? Его начинало раздражать это замершее спокойствие, или это Тобиас выбил из неё все эмоции? В любом случае, Финн словил себя на мысли, что желает увидеть, как она плачет, рыдает взахлёб. Он хотел убедиться, что в этот момент будет чувствовать что угодно, кроме жалости и желании прекратить всё то, что они начали. Хотел убедиться, что внутри него не осталось ничего того, что ещё можно спасти. Не дожидаясь от неё ответа, черноволосый потянулся к девушке руками, стягивая плед с ног. Благо, она хотя бы без обуви, но грязные и перепачканные в грязи джинсы всё ещё были на ней, и из-за впитавшейся в них влаги с мокрого асфальта, теперь неприятно липли к коже. Её руки приняли действительно странный и опасный оттенок красно-синего, а пальцы заметно припухли. Вероятно, Милли их просто уже не чувствовала. — Чего вы хотите от меня? — раздался слабый и тихий хрипловатый голос рядом, и Финн даже сразу не осознал, что она что-то спросила. Коснувшись ладонями её ледяных рук, черноволосый продолжал молчать, развязывая тугие узлы на запястьях. Шикнув от боли, девушка попыталась выдернуть те из его пальцев, но он не сильно сжал их, потянув на себя. — Будет лучше, если я сейчас же сниму это с тебя, — строго посмотрел он ей в глаза, призывая к послушанию. — Пошёл ты! — дёрнувшись на мягком матрасе в сторону своего похитителя, Милли вмиг пожалела об этом, ведь боль от сдавливающей верёвки на руках и ногах стала почти невыносимой, но она сумела сдержаться и не показать своего жутчайшего дискомфорта. — Молчать, Браун! — рыкнул он, сжимая содранные в кровь ладони своими руками. — Давай-ка уясним кое-что, если ты хочешь ещё пожить какое-то время, окей? Я бы посоветовал быть со мной повежливей, потому что я действительно единственный человек для тебя сейчас, который хоть как-то сделает твою блядскую жизнь более сносной. Вижу, ты уже пообщалась с моим братцем… — его губы растянулись в усмешке, а глаза нездорово сверкнули в полумраке комнаты, скользя по заметным ссадинам на её лице и она повернула голову в бок, желая спрятаться от его взгляда. — Я тоже не буду долго терпеть, ясно тебе? Она никак не могла осознать того, что всё происходящее сейчас вокруг действительно случилось с ней. Ощущение, что если немного потерпеть, то всё это закончится, никак не отпускало. Наверное, так действительно лучше. В любом случае, это, пожалуй, единственное, что держит её от того, чтобы переступить наконец эту тонкую, хрупкую грань и разреветься. Продолжая молчать и просто спокойно глядеть в глаза напротив, она заметила, как Финн постепенно закипает. Браун не была уверена в том, что он хоть чем-то отличается от человека-монстра, избившего её всего-лишь за порывы сопротивляться, поэтому решила, что на сегодня хватит и не стоит лучше злить этого психа. Она устала. Действительно сильно устала. — Не смей молчать, когда я спрашиваю, — холодно процедил Вулфард. На его лице не было эмоций, но что-то раскалённое и страшное блестело в глазах. Казалось, зрачка в них нет вообще. Лишь тьма и поглощающая пустота. Они и заставили её едва, но всё же покорно кивнуть. — Тогда я всё же сниму их. — Да, — тихо выдавила Милли. Взяв её ладошки в свои, Финн аккуратно начал расправляться с узлами, которые были крепко завязаны в несколько раз, стараясь успокоить внутренний гнев и не думать о том, кто именно сидит перед ним. Наконец покончив этой проклятой бечёвкой, которую Тобиас, Финн мог поклясться, наматывал наверняка с таким упоением, что челюсть дрожала. Эти тонкие красные кисти и ладони были ледяными, хотя в комнате уже стояла духота из-за тихо шуршащего кондиционера. Наверняка она всё равно не смогла бы ими даже пошевелить, поэтому, взяв инициативу на себя, юноша аккуратно, едва касаясь, начал разминать её пальцы, стараясь не причинять лишней боли из-за участков содранной кожи, в которых всё ещё находилась грязь. Милли невыносимо хотелось пить, язык прилип к сухому нёбу, и девушка сглотнула вязкую и горькую слюну. Её всхлип раздался спустя пару минут спокойной тишины так громко, что Финн едва не вздрогнул от неожиданности, всё так же продолжая массировать руки, казавшиеся мёртвыми. — Не реви, поняла? — не поднимая своего взгляда, пробурчал он, переключаясь уже на другую её ладонь. — Не люблю это. — Да мне сра… — в сердцах начала, но вмиг замолкла, когда Финн остановился и посмотрел ей прямо в глаза, хотя Милли уже просто видела лишь размытые очертания, ведь слёзы тёплой влагой застилали взор. Её ноги тоже были связаны, только на этот раз и ещё туго примотаны к батарее вторым слоем маленьких и от этого ещё более болючих путов серой верёвки. Голова девушки безвольно опустилась вниз, и до его ушей дошёл очередной всхлип. На этот раз более тихий. Плечи крупно, но беззвучно дрожали, и она не могла стереть с лица накопившуюся влагу, потому что едва была в силах пошевелить собственными пальцами. Вся храбрость и сила на пререкания покинули её, и Браун не могла остановить поднимавшуюся в горло истерику. Эти тихие рыдания душили, мешали сделать ей даже вдох, чтобы насытить лёгкие кислородом. Волна испуга за собственную жизнь захватила сознание так ошеломляюще резко и сильно, что стало страшно до визгливых всхлипываний. До позорно трясущихся рук. Поняв, что своими двумя Финну не избавиться от этих оков, он спешно поднялся, полностью игнорируя постепенно зарождающуюся истерику в метре от себя. — Я за ножом, — бросил тот, спокойным шагом направляясь прочь из комнаты. — Что? Зачем? — подняв в панике своё лицо, Милли испуганно глядела ему в след, но юноша уже скрылся в темноте дверного проёма, оставляя её в одиночестве. Нужно отдать ему должное, слёзы прекратились, но его до жути спокойно брошенная фраза рождала в голове самые ужасные картинки. Недолго помучившись от волнения, она немного выдохнула, когда Финн вернулся с маленьким ножом для резки хлеба и принялся спасать её же ноги от ампутации. — Я умру? — вопрос звучал так просто. Вид у Браун сейчас был до жути жалкий: нос от слёз раскраснелся, как и щёки, в припухших глазах отражался слабый свет ночника, трогательно поблёскивая из-за их влажности, да ещё и эти синяки и порезы на лице завершали столь печальную картину. Черноволосый расплылся в оскале, наклонив голову вбок, внимательно и не мигая смотря на свою «жертву», смакуя ситуацию, пока есть возможность. — А ты сама мне скажи, — произнёс он вкрадчиво, вновь возобновляя свои махинации с верёвкой, склоняясь к её перевязанным ногам. — Как думаешь? — Ты знал меня, — выдала Милли, практически перебивая его. — Ты знал, кто я такая. Резко дёрнув верёвки на себя, Вулфард жёстко отбросил их в сторону, следом отложив и нож. Внимательно вглядевшись в глаза девушке, он широко улыбнулся, отрицательно покачивая головой. — Конечно же, я знал, Браун. Знаю, — он поднял указательный палец, без злости, да и вообще без эмоций тыкнув им в покрасневший кончик её носа. — Даже слишком хорошо. — Если хотите просить за меня выкуп, то вы полные глупцы. Мои родители даже не поймут, что меня похитили. По крайней мере, не в ближайшие две недели, — сухо выдала она, выдавливая из себя кривую усмешку, пока Финн старался аккуратно спустить её ноги на пол, придерживая за щиколотки. — Ну а если же вы решили продать меня в сексуальное рабство, то тогда вы точно крупно просчитались. — Это ещё почему? — развеселился вдруг юноша, отпуская наконец её ноги. — Я самый настоящий промах и выручка будет небольшой, — пожала Браун плечами, не веря, что действительно говорит так со своим похитителем, который ещё вчера являлся для неё предметом воздыхания и вообще весёлым и свойским парнем. — Финн, зачем я вам нужна? Он поднялся с пола и встал в расслабленную позу, засунув руки в карманы серых пижамных штанов, смотря на неё сверху вниз, возвышаясь. Финн был пугающим. По-настоящему жутким. Рядом с ним Милли неуютно. Ей вечно хотелось отвести взгляд от беспросветно чёрных, как сама преисподняя, глаз, смотревших с прохладной отстранённостью и ещё чем-то, чего она не была не в силах разобрать. Сейчас девушка понимала, он был не тем человеком, каким она его представляла. — Ты узнаешь, Милли. Но сейчас не время, — с упоением прошептал он, делая шаги в сторону двери, идя спиной и всё ещё не сводя с неё вдруг заинтересовавшегося взгляд. — Ты же умная девочка?