Стальные бабочки

      Никогда, никогда прежде Вилтина не испытывала такой звериной ярости. Стресс от пережитых событий, наглые самоуверенные бандиты, пропавший там, на планете, Шаан. Да она сейчас этого урода самодовольного… — Мы его сожрали, — заявляет она. — А из шкуры сшили барабан. Глаза Кузу, развернувшейся к ней, размерами напоминают две пары прожекторов. — Жаль, — огорчается пират. — Я хотел повесить его шкуру в спальне. Периодически об этом мечтаю… А если серьезно, дарни Нарация? — О, вы пользуетесь конфедератским обращением, но не думаю, что вам это поможет разыскать Ирзе, — вместо ответа говорит Вилтина. — У нас его нет, но его люди могут знать точные координаты. — Будут они со мной разговаривать, — хмыкает велестиец. — Они и в лучшие времена в меня разве что не плевали. — Погоди-ка! — встревает Кузу. — А ты кто рыжему будешь? — Головная боль всей его жизни, — уклончиво отвечает пират, переключаясь на созерцание своих пальцев. — А зовут как? — Оно вам надо? Ох, вижу, что надо… Териус Норд, Принц, слыхали? — Точно! — Кузу хлопает себя по лбу. — Ирзе! — Кто? — настораживается Вилтина. — Наш престарелый дамский угодник, — поясняет юиканка. — Прикинь, какую важную шишку они прислали на разборки! — Так это он? — удивляется Вилтина. — Я его в лицо не знала, иначе не стала бы даже разговаривать. — Не такая уж и важная, и не шишка вовсе, а язва гнилая, — желчно вставляет Норд. — Просто ему можно поручить самую грязную чернуху, которой нормальные бизнесмены гнушаются. — А вы нормальный? — спрашивает Кузу. — Вы ж с ним дружите вроде, фамилии-то в криминальной хронике вместе всегда мелькают. — Я его деловой партнер, — неохотно поясняет Норд. — Был… — Если верить слухам, половой… Териус ослепительно улыбается: — Девушка, у вас гогончик убежал… — Где? — юиканка хватается за живот, но, обнаружив любимое животное на месте, хмурится и заявляет: — Да его из-за консоли даже не видно! Че врете-то? — Вы юиканка, — жмет плечами Норд, — я еще не видел представительниц вашей расы без этого паразита. — Симбионта, — поправляет Кузу, нежно почесывая любимца. — Тогда, хотя бы просветите меня, что у вас тут за заваруха и почему Янарет в центре событий? — Вы знаете, не хотелось бы увеличивать масштабы заварухи, привлекая еще и вас, — говорит Вилтина. — Напрасно, — вздыхает Норд, — соседний корабль надежды на благополучный исход не внушает, не так ли? — Так ли, — соглашается Вилтина. — Но неужели у вас столько свободного времени, чтобы тратить его на выслушивание историй? — А вы постарайтесь быстро рассказать. — Кузу, что скажешь? А Орпа отключает голосовую связь. — Честно? А не знаю. За самим Принцем вроде большой грязи не числится. А с Ирзе они в основном своих же грабят. Он, я слыхала, казиношки и бордели держит. В большинстве своем легальные. — А что он тогда с Ирзе путается, если весь такой легальный? — Ну, с Ирзе он тоже легальный, или лежальный, как правильно будет? — Я поняла, не продолжай, — останавливает ее Вилтина. — Вид только у него такой, будто он Янарету морду бить собирается, а не… то, что ты сказала сейчас. — Ну, может он любит «легализоваться» пожестче? — хихикает Кузу. — Ты хуже курсанта в Академии! — восклицает иринги. — Одни пошлости на уме. — Вы ж сами спросили! — Каюсь, что уж там! Включи связь. В конце концов, если этому молодчику удастся отвлечь на себя Ирзе, это сослужит и нам и экспедиции хорошую службу. Разве только Ёна обломается со своим курортом. — Ничего не обломается, гогончиком клянусь, она обоих пиратов раскрутит на незабываемый для их кошельков вояж. Что вы, оранди не знаете? — Ну да, а потом они будут гоняться за нами… — И предлагать выкуп, чтобы мы Ёну забрали обратно, — заканчивает за нее юиканка, включая звук. Норд, терпеливо ожидающий вердикта, насвистывает какую-то простенькую мелодию, не стесняясь ни откровенно фальшивых нот, ни собственных членов экипажа, снующих позади него по корабельному мостику. — Вижу, вы готовы дать ответ, девушки, — констатирует он с улыбкой. — Стало быть, решение положительное… Или вы обсуждали, как с меня сподручнее будет шкуру для барабана снять? — Почти, — уклончиво отвечает Вилтина. — Во всяком случае, шкуру снимать будем не мы. *** — Ты не ошибаешься? Это точно ЕГО корабль? — кривится Ирзе, придерживая устройство связи. — И какого хрена ему надо? Что значит «не связывались»? Дарх, ты никогда сортиры языком не драил? Так я это тебе организую, раз ты этим своим языком не пользуешься по назначению, личинка ты дорианская… — Так моему судну ничего не угрожает? — уточняет Варст, когда у Ирзе иссякает запас красочных эпитетов, которыми он награждает своего заместителя, оставшегося на корабле. — Судну нет, вам да! — огрызается Янарет, швыряя коммуникатор в траву. — Я, черт побери, еще здесь, и мы не можем решить, хотите ли вы и дальше вести себя, как принципиальные идиоты, или вспомните, что жизнь дается один раз, даже роботам. А героизм, мой дорогой капитан, есть одно из обличий глупости. Неужели вы сумели развить в себе и такое качество? — Увы, нет, — разводит руками Варст. — У меня чрезмерно развита совесть. Мне совестно предавать тех, за кого я всю жизнь сражался. Мне совестно делать выбор там, где очевидно, что выбирать не надо. Мне совестно за вас, ибо я вижу в ваших глазах признание моей правоты, но вы предпочитаете не видеть и не слышать собственную совесть. Попробуйте быть честным, Ирзе… Будь вы не пиратом, а офицером, но не продажным чучелом в жестяных медалях, а тем, кто действительно действует в интересах своего народа, как бы вы поступили? Холодная усмешка появляется на губах Ирзе. Он подносит руку к поясу и снимает с ремня бластер. Дуло смотрит точно в грудь Варста. — Мне не дано этого знать, капитан, — говорит Янарет. — Возможно, мой народ вполне достоин такого к себе отношения… — Он всегда так. Если проблему нельзя решить, ее нужно застрелить, — укоризненно произносит чей-то голос, и пространство между капитаном и Ирзе заполняет бледно-желтое свечение. Некто материализуется между ними, Варст видит прямо перед собой темную, гладко зачесанную макушку с длинной седой прядью и узкие плечики обтянутые немаркой трикотажной водолазкой. — Ну, давай, пальни, как в старые добрые времена, — говорит незнакомец, разводя руки в стороны, однако Ирзе, не ведется на столь явную провокацию. — У тебя сердце справа, а энергоблок у капитана слева, — сообщает он. — Ты к нему лицом повернись, тогда мне придется выстрелить всего один раз. — Логично, — соглашается его оппонент, затем разворачивается к Варсту и протягивает костлявую ладошку. — Териус Норд, приятно познакомиться, дар Варст. Териус Норд оказывается велестийцем средних лет, но ввиду невысокого роста и щуплого телосложения выглядящим намного моложе. — Взаимно, — Дано жмет протянутую руку, с интересом наблюдая за каменным лицом саллийца позади них и нервным подергиванием мышцы возле его правого глаза. — Ирзе, так ты собираешься стрелять, или нет? — не оборачиваясь, спрашивает Норд. — А то гляди, и впрямь влепят тебе штраф. — Да пошел ты! — огрызается саллиец, убирая оружие. — Я и здесь пока побуду, у вас тут так интересно! — издевается его недруг. Вокруг поляны появляются новые светящиеся столбики, материализуя из разрозненных частиц людей с корабля Норда. Вооруженных, разумеется. — Где телепортаторы достал? — с оттенком зависти интересуется Ирзе, озираясь по сторонам. — Ах, там их уже нет, — отмахивается Териус. — Итак, я вижу, у вас тут затруднения. В принципе все, как и говорила дарни Вилтина… — Она в порядке? — подает голос Шаан, едва заслышав любимое имя. — Она очаровательна, — улыбается Норд, — И да, с ней, как и с остальными членами вашего экипажа, все хорошо. Капитан, я приношу извинения за те несколько залпов, что мы по ошибке сделали. Впрочем, они не нанесли вреда кораблю, команда успела активировать щиты. — Ушастая малютка прислала вас на помощь? — спрашивает Ирзе. — А чем она тебе врезала? — У меня была только одна книга, — бурчит доктор.  — Угрожала сделать из моей шкуры барабан, — откровенничает Териус. — Вот уж кто пираты, — притворно передергивается Янарет. — Только это бесполезная затея. Ты же не можешь меня заставить забить на задание… Я человек долга… — Сколько? — строго спрашивает Норд. — Что сколько? — переспрашивает Янарет, чья физиономия принимает весьма озабоченное и одновременно жуликоватое выражение. — Гонорар твой. — Какой гонорар, Терри? Мне даже топливо не хватит окупить до этого захолустья… — А если фотонными торпедами чуть пониже твоей каюты, туда, где твоя нычка со слитками литаниума? — зевает Норд. — Это шантаж! — взвивается саллиец. — Я, между прочим, большую семью обеспечиваю! Проклятую компанию жадных и на диво плодовитых кровососов, которые тянут из меня нервы и деньги, а когда второе кончится, сбагрят подыхать в дом престарелых на каком-нибудь Фарангусе 5, в любящем кругу тараканов. — Ну, можно было ограничиться одной-двумя женами, — резонно говорит Терри, — зачем тебе шесть плодовитых жадных до твоих денег женщин. — Из чувства прекрасного, — заявляет Янарет. — Я не мог допустить, чтобы мой изумительный генофонд растрачивался на посредственных самок. Все мои леди идеально красивы и здоровы физически. — Вот-вот, — кивает Норд. — Ну что, прекрасное прекрасным? Как думаешь, они обрадуются слиткам? — Двадцать пять тысяч, — фальцетом говорит Ирзе. — А со мной, конечно, делиться не собирался… — У Эланиты будет двойня, она меня выгонит жить под мост, если я не обеспечу ее и детей всем необходимым! — Ты и так живешь не в доме, а в каюте звездолета. А мне два года назад то же самое сказал, когда кинул с разработкой шахт в поясе Нетры, кто был беременный в тот раз? Одна из твоих дочерей, кажется? Или внучка? — Да что ты ко мне вечно то в трусы, то в кошелек лезешь?!!! — взбешается Янарет. — Тебе дохода с игорных домов на пуанты новые не хватает, да? Дарх мне сейчас сказал, что у тебя звездолет класса «Потрошитель», где это ты его натанцевал?       На щеках Норда проступают красные пятна, рука дергается к поясу, но замирает по пути. — Отпусти конфедератов, и мы с тобой обсудим, где именно и на что я натанцевал. — Я твои «танцы» уже наизусть знаю, в самых неприглядных подробностях, — издевательски говорит Янарет. — Ничего нового не увижу… Ты вообще зря сделал, что спустился на планету. «Потрошители» хороши в космическом сражении, но стрелять сквозь атмосферу, увы… Но я разрешу тебе и твоим прихвостням убраться невредимыми… Если поспешите. — Прихвостни и рабы у тебя, — холодно говорит Териус. — А у меня сотрудники, и как только мой биосигнал пропадет с радаров, мой плохо стреляющий в атмосфере «Потрошитель» превратит твою посудину в сундучок для мародеров, а ты проведешь свою старость на этой живописной планете. В любящем окружении клопов, и прочей кровососущей гадости, ведь ты же не рассказываешь своим женам и детям, куда именно ты отправляешься на заработки? Представляешь, как они будут рады, когда ты пропадешь без вести, оставив им в наследство свою прекрасную финансовую империю? Хотя погоди, Клавия Ирзе ведь еще жива? Матушка вроде бы по вашим законам будет первой в очереди наследников? Тогда твой бизнес окажется в надежных руках! Ирзе явственно скрипит зубами, так, что слышит не только капитан, Герт и ненавязчиво прячущийся за его спиной Рециус, но и, кажется, вся поляна. — Ладно, — саллиец поднимает руки ладонями вверх. — В конце концов, двадцать пять тысяч не такие уж и большие деньги. Эланите пару раз в салон красоты сходить… Я готов отступиться, но с одним условием, капитан Варст. — С каким же? — Мне нужна хотя бы моральная компенсация вот за это, — Ирзе показывает пальцем на повязку, которая все еще украшает его темя. — Зуб за зуб. — Вы хотите стукнуть доктора книжкой? — ситуация донельзя комичная, но капитан предпочитает не верить в столь легкую развязку. После слов Герта, он ожидает от саллийца любую подлость. — Ну что вы? Мы же не дети, — возмущенно говорит Янарет. — Меня интересует честный рукопашный бой, по итогам которого, вы, в случае победы, отправляетесь домой со всеми отчетами и, если пожелаете, деактивированными дронами в подарок. А в случае поражения, пытаетесь вместе вот с этим болтливым господином спасти от меня свои задницы, потому что даже если я тут сдохну, ваша кончина не будет легкой и безболезненной. Среди вас всех нет видов, превосходящих саллийцев ни в силе, ни в ловкости, ни, что уж говорить, интеллектом. И заряды в ваших пушках не бесконечны. В итоге, вы останетесь один на один с творениями нашей эволюции. Ну, разве что вы, капитан, и ваш медик продержитесь против моего отряда чуть дольше. — Многообещающе, — невозмутимо кивает Варст. — Не скажу, что жизнь меня к такому готовила, но если желаете тумаков, я их вам обеспечу… — Нет, драться будете со мной не вы, — недобро улыбается Ирзе. — Мне есть, за что рассчитаться с доктором Шааном. Варст растерянно переглядывается с эритом, затем смотрит на Норда. — У тебя с головой все в порядке? — обращается тот к Ирзе. — Из-за такой ерунды увечить гражданского медика? — Ты знаешь меня столько лет, и все равно спрашиваешь? Это мое единственное и последнее условие. — Я этого не допущу, — категорически отрезает капитан. — Если уж вам хочется подраться, то выбирайте равного противника… — Я выбрал эрита, — упрямится саллиец. — Драться с вами, машиной, неспортивно, а доктор отлично подходит по физическим параметрам. Он даже крупнее меня, и лучше вооружен… Когти для чего не стачиваете, уважаемый? — На случай срочной эвтаназии, — недружелюбно отвечает Шаан, пряча за спину руки, но отнюдь не из-за когтей, а чтобы пирату не было видно крупной дрожи, что внезапно одолела его твердые, обычно, кисти. — Достойный эрита ответ, — хвалит Ирзе. — Вы ведь до мозга костей эрит? Не струсите отлупить меня еще раз, без помощи простыни? — Не струшу. — Вот мы и договорились, капитан, доктор согласен! — Шаан! Я приказываю вам не отвечать на провокации этого бандита, — вмешивается Варст. — Как верно заметил дар Норд, я гражданский, — мягко говорит доктор, снимая очки и передавая их Герту вместе с драгоценной книгой. — Вы можете приказывать мне только на борту «Тессины». А в данный момент я действую в интересах жизни и здоровья экипажа и членов экспедиции… — А кстати, что будет считаться победой? — обеспокоенно высовывается Рециус, уже смирившийся в душе с грядущим увольнением. Шила в мешке не утаишь, его поведение видела вся его команда, и не сказать, что оно было образцом благородства. Про себя, он, конечно, понимал капитана и даже где-то сочувствовал, но собственные мозоли болят сильнее чужих. Однако дело принимало совсем нехороший оборот, и к потенциальным трупам жертв диверсии грозила добавиться еще одна, вполне реальная. В три с лишним лойда ростом и с удивительно добродушной физиономией. — До смерти, конечно, — снисходительно отвечает Ирзе. — Или до ранения, считающегося таковым. — Си-Бенештрие, подумайте еще раз, — настойчиво просит Варст, — вы единственный медик на борту корабля. Вас некому ни вытаскивать, ни заменить… — Янн заменит, — смиренно отвечает доктор, — ей осталось всего несколько месяцев стажировки… Сшить то, что от меня останется, она тоже в состоянии. — Освободите нам место, — требует Янарет, стаскивая с головы опостылевший компресс и бросая его одному из своих подчиненных. — Будь проклят тот день, когда увидел в газете вакансию тюремного охранника, — неопределенно бормочет Норд, делая своим людям знак оставаться на местах. Ученые, встревоженные новостью о странной дуэли, которая решит их дальнейшую судьбу, расходились, вставали между людьми Норда и Ирзе, так что, в конце концов, на поляне образовалось свободное пространство, где вполне могла разыграться небольшая баталия на дюжину участников: никто не хотел попасть под горячую руку двух весьма горячих голов. — Удачи вам, — велестиец встает на цыпочки и легонько хлопает эрита по плечу, — и всем нам!       Они остаются вдвоем среди мертвой тишины, на свежей зеленой поляне, которая очень быстро окрасится алым. Вопрос лишь в том, чьей крови хватит, чтобы остаться в живых. Нет, никаких особых стоек, противники не кружат друг вокруг друга, как в любимых боевиках Рок-Дока… Доктор резко выдыхает и сгибается пополам, а Янарет точным безжалостным ударом зарядивший эриту в солнечное сплетение, отдергивает руку и бьет снова, уже в физиономию, оказавшуюся на удобной для удара высоте. Эрит растерянно сплевывает кровь и с выпученными от ужаса и близорукости глазами, кидается на противника. Янарет уворачивается, и Шаан получает пинок в ребра подбитым железом ботинком. — Боги мои! — ахает Герт. — Да, растяжка у этой сволочи отменная, — соглашается капитан, поворачиваясь к нему. — Нет, я не о том, — Герт примеривает очки Шаана. — Он же практически слепой! Как он оперирует, на ощупь? — Может, вмешаемся? — предлагает капитан. — Не сейчас, капитан, исход еще неясен, но мы можем спровоцировать побоище, и первыми погибнут безоружные. Не беспокойтесь, эриты прочные. — Ой, не сказал бы, — качает головой капитан, глядя, как его медика буквально размазывают по травке. К чести Шаана, он каким-то образом успевает разбить Янарету нос и дирануть фирменным эритским маникюром по плечу, отчего, правда, оказывается порвана только одежда. — У него нож! — тяжелую звенящую тишину разрывает крик Анис, одновременно с ним короткий кусок стали отражает солнечные лучи, и легкий комбинезон Шаана, забрызганный мелкими кровавыми штришками, по диагонали от плеча до пояса рассекает багровая полоса, которая тут же начинает расширяться, по мере напитывания ткани кровью. — Подонок! — Варст напрочь забывает об условиях дуэли и бросается к доктору, но Герт повисает у него на плечах. С тем же успехом он мог бы попытаться остановить автобус, но с другой стороны капитана обхватывают не уступающие ему в силе руки Анис. — Это ты называешь честным боем, мразь? — Вполне! — весело отзывается Ирзе. — У меня же нет когтей. Один коготь против десяти — у него все равно преимущество… Си-Бенештрие, обливаясь кровью, пятится от пирата. Очевидно, что «преимущество» никак не может помочь ему одолеть опытного убийцу. Он и уклоняется-то лишь благодаря каким-то глубинным инстинктам, которые изредка включаются под действием то ли боли, то ли страха.       Услышав голос капитана, Шаан бросается в его сторону, и Янарет не отказывает себе в удовольствии вдогонку чиркануть тому клинком под лопаткой. Просто так, забавы ради. На аристократичном лице Норда, стоящего поодаль, проступает непонятное Варсту выражение неодобрения, смешанного с испугом. Что это с ним, интересно? Ему не по душе подлый поступок бывшего подельника, или за свою шкуру запереживал? К ногам капитана падает что-то тяжелое. — Я не могу больше! — стонет доктор, силясь подняться на четвереньки. Вблизи видно, что рыжий мерзавец успел нанести куда больше повреждений, чем казалось на первый взгляд. — Трусливая ящерица, возьми книжку! — потешается Янарет, расхаживая по утоптанной, загвазданной кровью траве. Из-за отека в отбитом носу, голос его становится несколько гнусавым и от того еще более неприятным. Герт отпускает капитана и подхватывает Шаана, помогая тому подняться. Ах, если бы саллиец выбрал для своего жуткого развлечения его, отставного разведчика, а не безобидного неумеху эрита…       Шаан неверной рукой пытается откинуть с лица выбившиеся из прически волосы. На краткий миг обнажается шея, и в вырезе распоротого ворота, над левой ключицей актирец замечает тонкое темно-бордовое клеймо… Герт впивается в него взглядом. Перекрещенные клинки богини войны, над ними глаз — око Нонсу — символ смерти, и схематическая оскаленная пасть. Воинская каста? — Доктор, — осторожно интересуется он, — А не подскажете, к какому роду относится ваша метка? Шаан молчит, явно не имея желания посвятить последние минуты жизни обсуждению такой ерунды, как генеалогическое древо. — Герт, — капитан подхватывает Шаана под другую руку. — Что происходит? — Происходит то, что наш распрекрасный доктор от нас кое-что скрывает, — раздраженно отвечает тот. — Шаан, мерзавец, ты ж ни разу не Бенештрие! Не простолюдин! Им клейма не ставят. И не вздумай хитрить. Я в ваших родах разбираюсь, врагами были как-никак… — Мне долго ждать, пока вы уговорите вашего мастера бумажного боя умереть, как мужчина? — окликает Янарет. — Да, сейчас, пожалуй, уговорим, — Герту становится весело. — Шаан, миленький, ну поделись, как того прадедушку звали, что тебе клеймо поставил… Я тебя ушастому не отдам, сам пристрелю, чтоб ты не мучился… — Берниг, — выдавливает доктор. — Одноглазый? — ахает Герт. — Да, какая разница! Я же вас всех сейчас подвел… — Zaarrshe ouress epral… Капитан вскидывает голову, услышав незнакомые даже для своей обширной языковой базы слова из уст штурмана. На Шаана они производят и вовсе удивительный эффект. Он перестает стенать и впивается в штурмана остекленевшим взором. — Sauvatharr, eraviesh rez, — продолжает Герт. Шаан выпрямляется, высвобождаясь из заботливых рук друзей, и разворачивается к Янарету. Зрачки превращаются в тоненькие ниточки, но, похоже, что эриту теперь все равно, видит он или нет. Тонкие крупные ноздри раздуваются, втягивая запахи леса, крови, противника… — Rahhas ov Shen-Dalain! — выкрикивает актирец и с удивлением смотрит на пустое место, где только что стоял их израненный медик. — Что ты с ним сделал? — спрашивает капитан, который успевает заметить и чудесный, плюющий на законы физики и логики прыжок доктора на четыре лойда вверх, и вовсе не наигранную растерянность саллийца, когда долговязая туша сваливается на него из ниоткуда, выбивая из руки нож… — Он меня за это не простит, — бормочет Кроз. — Ну, оно поможет ему выжить? — уточняет Анис. — Уравняло шансы, по крайней мере, — замечает капитан. — Так что это было? — Давайте я вам потом скажу, самому страшно…       Перемена, произошедшая в жалком противнике, потрясает Янарета до глубины души. И он непременно проанализировал бы ситуацию, будь у него на то свободное время, и ему не пришлось бы с удвоенной скоростью уходить от атак доктора, если это бешеное животное можно было еще таковым считать. Эрит словно эволюционировал назад, и саллиец, в безуспешной попытке сбить с него морок кулаками, начал замечать и опасную близость чересчур крупных клыков возле лица, и тугие крепкие мышцы, под облегающим костюмом с медицинской эмблемой. В животном состоянии Шаан оказался неимоверно гармоничен и непредсказуем даже для такого мастера бесчестного боя, как Ирзе. Нет, саллиец еще вполне успешно уклонялся, но ему стало казаться, что движения его замедляются, и вспышки боли там, куда вбиваются короткие толстые заостренные когти, становятся все нестерпимее. Внутри что-то неприятно хрустит. Ребра… Представитель наигуманнейшей профессии в совершеннейшем восторге от произведенного эффекта повторяет свой трюк еще раз. Ирзе уворачивется и закусывает губы, чтобы не завыть, потому как переломанные кости явно плохо сказываются на его гибкости. — Вот теперь с тобой уже интереснее, — бормочет Янарет, прикидывая можно ли как-то отвлечь этого монстра, чтобы успеть применить несколько оставшихся в арсенале приемов. Пусть даже и с сомнительным эффектом. Они ведь рассчитаны причинить боль, а ее, кажется, эрит больше не ощущает, хоть раны его по-прежнему зияют и кровоточат. Тогда остается только продержаться до того момента, когда кровопотеря сделает свое дело и свалит эрита. Вот только сколько? Одна минута, дес…       Глаза Янарета в изумлении распахиваются, а может не от изумления, а потому, что воздух кончился, перекрытый мощными челюстями, сомкнувшимися на его горле. Он хватает эрита за волосы и пытается оторвать его от себя, но зубы отцепляются почему-то только вместе с кусками трахеи, рот наполняется кровью и противными хлюпающими пузырями. Пальцы скользят по мокрым гладким прядям, слабость разливается по телу. Безумное лицо эрита с капающим кровью куском плоти в зубах стремительно летит куда-то вверх… Поверженный саллиец корчится на земле, разевая рот в безуспешной попытке сделать хоть один вдох. Кровь выталкивается из артерий под напором, образуя под головой Ирзе небольшое озерце. — Шаан! — капитан, Герт и Анис спешат к доктору, опасаясь, что люди Ирзе или Норда, шокированные ужасным убийством, просто застрелят эрита, который еще явно не пришел в себя. — Си-Бенештрие! — капитан встряхивает доктора. Тот вздрагивает и выплевывает то, что оттяпал от пирата, но взгляд его по-прежнему затуманен, словно он не может понять, кто он и где находится.       Териус Норд отделяется от своей компании и подходит к ним. — Ну что, доигрался? — спрашивает он Ирзе. Затем, не ожидая, разумеется, ответа, проходит мимо, становится напротив Шаана и, бесстрашно разжав доктору пальцы, вкладывает в них потерянный нож Ирзе. — Согласно обычаю, ты должен принести своей госпоже трофей с тела врага, — говорит он. — Ей-богу, Герт, я так мало знаю об эритах, что чувствую себя андроидом-идиотом, — озадаченно говорит капитан. — А у меня на крейсере всегда служили эриты, но какой-то велестиец больше шарит в их традициях, чем я! — Изнеженная Конфедерацией молодежь! — машет рукой Герт. — Настоящие воины были такие. Нас чудом не истребили. — Не хитрите, Кроз, вы что-то ему сказали, и только потом он озверел. — Ага. Но не принадлежи он к воинской касте, это бы не сработало. И пришлось бы нам бегать от саллийцев по лесу. — Думаете, они примут сатисфакцию? — кивает капитан на пиратов, толпящихся вокруг. — Это уже зависит от внутренних кодексов и авторитета Норда. Сейчас и увидим, насколько он высок. — Отрежь ему ухо, — добродушно советует Териус Шаану, отчего по толпе, окружившей их, проносится ропот. Присутствующие шокированы такой невероятной жестокостью от не-саллийца. — А лучше пальчик, вон тот, с колечком — продолжает пират невинно, — подаришь своей леди — что добру пропадать? Правда, Ирзе? Ты погоди подыхать, задницей пока дыши, хитросделанный мой друг, разговор к тебе будет серьезный. И про шахты и про многое другое… Саллиец, который неизвестно почему еще жив, и даже в сознании, весело и криво скалится синюшными от кровопотери губами. Шаан перехватывает нож, наклоняется и быстро отхватывает изрядную рыжую прядь волос у виска Янарета. Все-таки он каким-то образом удерживал кровожадные проявления своего состояния, не позволяя им распространяться дальше необходимого. — Отлично! — одобряет Териус, принимая нож обратно. — Небольшой щелчок по заносчивости ему не повредит. На этом, я полагаю, конфликт можно считать исчерпанным. Он оглядывается на своих людей: — На мой корабль его, быстро. — Не слишком много на себя берешь, soig? — нагло спрашивает один из приближенных Ирзе, выступая вперед. — Думаешь, я позволю, чтобы ваши коновалы занимались лечением представителя высшей расы? Норд, прикрывает глаза с длинными темными ресницами и делает легкий взмах рукой. Серебристый блик мелькает в воздухе и пролетает мимо лица саллийца, на котором появляется кровавая полоса. Тот с шипением хватается за щеку. — Не беси меня, — добродушно предупреждает Териус. — Высшей расой называете себя вы сами. А на деле, такой корм для червей, как и все остальные. Живо на свой корабль и ожидать моего приказа. Ослушаетесь — сдохнете. — Истинный саллиец, — раздается чей-то приглушенный смешок.       Однако Териус никак не реагирует на издевку. Он спокойно наблюдает, как четверо его людей поднимают Ирзе. Окровавленные пальцы судорожно хватают велестийца за рукав. — А по-другому с тобой никак, — говорит спокойно Териус. — Теперь, когда ты не сможешь бегать от меня по всей галактике, мы, наконец, нормально поговорим. Ирзе закатывает глаза, намекая, что говорить будет явно не он. Норд осторожно разжимает его пальцы. — Ну все, вырубайся уже, я скоро приду, — и тон его голоса меняется на заметно более теплый. — Поднимайте! Желтое свечение окутывает раненого и его подчиненных, затем они исчезают. Саллийцы с бранью разворачиваются и уходят к своему катеру.       Ученым же идти некуда, они остаются, ожидая, что теперь-то вопрос окончательно должен быть решен. Вышколенные люди Норда ожидают его приказа, но хозяин будто не замечает их. Он подставляет бледное лицо солнечному свету. — Капитан Варст, — обращается Норд, не открывая зажмуренных от удовольствия глаз, — Рециус, вы тоже подойдите. — Я предлагаю свою помощь в более дипломатичном, нежели был предложен моим… товарищем, способе разрешения вопроса, — продолжает он, когда начальник экспедиции подходит к ним. Иринги обливается потом, и его огромные глаза бегают, как у загнанного в ловушку зверя. Териус с некоторое время его разглядывает. — Вы Ирзе так не боитесь, как меня, — констатирует он. — Правильно, тот саллиец, а я просто чокнутый, как люди говорят. Итак, господа, я предлагаю нам всем встретиться на «Тессине» и начать переговоры. — А в чем ваш интерес, дар Норд? — интересуется капитан. — Да так, левой пятке захотелось, — пожимает плечами Териус. — Вы не опасаетесь последствий? — спрашивает Герт. — Не каждый решится так бесцеремонно мстить Ирзе. — На свете есть много других, куда более достойных опасения вещей, — отвечает Норд. — Скажу по секрету, у Янарета плохо получается меня убивать… Господа Варст и Рециус, я жду вашего решения. — Я только «за», — говорит капитан. Рециус чувствует, что основная угроза миновала, но еще слишком неясной остается его судьба, посему он просто молча разводит руками, признавая право победителей. — Хорошо, ожидайте меня, — кивает Норд. — Как только я разберусь с Ирзе и его экипажем, я поднимусь к вам на борт. -Пойдемте, доктор, — Герт легонько хлопает Шаана, которого тихонько и безуспешно тормошит Анис, по плечу. — Она ждет вас. Си-Бенештрие разворачивается и идет к катеру, на котором они прилетели. В замазанном кровью кулаке переливается на солнце рыжими бликами законный трофей.       На катере доктора устраивают в кресле, и Герт с Анис, разложив аптечку, наскоро обрабатывают самые крупные раны. Шаан покорно сносит экзекуции, лишь изредка оскаливая клыки, на особенно болезненных моментах. Капитан садится за штурвал. В иллюминаторы видно, как экспедиция в сопровождении бойцов Норда возвращается в лагерь. Некоторые из наемников даже помогают ученым нести вещи. — Не могу понять, стоит ли доверять Норду в большей степени, чем саллийцу? — сомневается Анис. — Я заметил в нем одно качество, которого не увидел в Ирзе, — отзывается Варст. — Он знает, что такое ответственность и готов ее нести. — У Ирзе тоже ответственность, — замечает Анис, — за его большую семью. — Это не ответственность. Это тяжкое бремя общественных правил. Его жены и дети нужны ему исключительно ввиду статуса, — вносит свою лепту штурман, ловко и весьма профессионально перевязывая доктора. — А Норд -- просто умный мужик, со здравым рассудком, но слегка хромающей логикой. Я бы, например, рыжего застрелил. Из соображений гуманности. — Я так понял, — говорит капитан, — у него свои соображения. Возможно, при встрече расскажет. Как наш доктор? — Ну, — Герт критически разглядывает Шаана, все еще пребывающего в своем необычном трансе, — я думаю, должен скоро прийти в себя. — То есть вы не уверены? — Я даже не был уверен, что то, что я сделал, сработает. У меня были серьезные опасения на этот счет. Но, как видите, повезло. Татуировка настоящая оказалась… — Кстати о татуировке, — оборачивается капитан. — Это ведь не просто принадлежность к фамилии? Вы что-то говорили о воинской касте. — Да. Доктор является потомком одного из родов, которые в древние времена являлись основной боевой силой мелких разрозненных кланов. Личная гвардия матриарха состояла из ее супруга, их детей законных или побочных и прочих родственников мужского пола. Также к ней могли присоединиться простолюдины, состоявшие под покровительством клана. Все они приносили верховной матери присягу, а заодно проходили некий ритуал, делающий их восприимчивыми к ментальному контролю. Во время сражения, мать погружала своих воинов в особое гипнотическое состояние. Находящийся под действием такого транса воин полностью утрачивал собственную волю, и для него имело значение лишь исполнение приказа. Эта замечательная практика сохранилась и до наших дней… Штурмовать их звездолеты было непростой задачей — они до сих пор хорошо слышат голоса своих матриархов. — Но вы не матриарх, — прерывает его Варст. — И даже не похожи. — Вот потому я и сомневался. Слова-формулы приказов сами по себе не были секретом, так как сохранились в их исторической литературе, но должны были совпасть еще несколько условий… — Каких же? — Во-первых, чтобы обратиться к воину, нужно было знать его полное родовое имя, то, что сохранялось еще с феодальных времен, а их не так уж и мало. По гербу на клейме я бы не опознал, если бы он не назвал имя предка. Довольно знаменитого, к счастью. Си-Бенештрие — не воинская фамилия. Однако отцы кланов славились тем, что с удовольствием признавали всех своих побочных детей. Соответственно эти потомки получали их гербы, независимо от фамилии, которую носили официально. У доктора Шаана в семье кто-то в свое время порезвился с одним славным воином, не к ночи будь он помянут… — Ясно, — кивает капитан. — Но мы так и не разобрались с вашим сомнительным сходством с эритской женщиной. — Капитан, ответ на этот вопрос вы наверняка уже видели в моем личном деле. — Видел. И у меня неоднозначное к этому отношение… Седьмой уровень, и вы работаете не в ведомстве. — В полевых условиях моим способностям нашлось гораздо более эффективное применение, — поясняет Герт. — Вот тут уж я не сомневаюсь! А кого вашими стараниями увидел он? — любопытствует Варст, не могущий остаться равнодушным к «женской» теме. — Облик воинственной девы извлечен из его памяти, или вы импровизировали? — Зачем? Си-Бенештрие увидел ту, в которую уже давно и бесповоротно влюблен, — загадочно говорит Герт. — Она не эритка, но его привязанность к ней необычайно сильна. Он вполне готов был бы назвать ее своей госпожой. — Симпатичная? — Мне сложно судить, — деликатно уклоняется штурман. — Я не тяготею к межвидовым связям. — Было бы, конечно интересно глянуть хоть глазком. Жаль, я не поддаюсь телепатии… Герт фыркает, как думается Варсту, неодобрительно. — Ой, да ладно вам, я ничего плохого не имел в виду. — А я ничего и не сказал. — Капитан, — оживает устройство связи. — Наконец-то! Вы мою Анис не сломали? — Доложите об обстановке, — приказывает Варст, намеренно игнорируя вопрос об Анис. — Да как? Волнуемся как вы и что. Связь то с планеты глушили, то с саллийского корабля. Только-только помехи исчезли. — Отлично! У нас все живы, хотя доктору будет нужна медицинская помощь. Объемов пока не знаю, это предстоит определить. Передайте, пожалуйста, Янн и Ёне, чтобы готовили медотсек. — Будет сделано. Анис, девочка моя, отзовись! — диссидентствует неугомонный бортинженер. — Пиииип! — взвизгивает Анис. Варст сгибается от смеха над панелью, Герт сдержанно улыбается, в динамике раздается грохот. — А если в обморок упал? — поднимает бровь штурман. — Мимо кресла сел, на ящик с инструментами, — комментирует Анис, а у него одна ножка сломана. Сколько раз напоминала починить… Некогда ему. Ну, может копчик лучше намекнет. — Ругаешься, значит, не сломали, — удовлетворенно сообщает динамик. — Скажу Щупальцу, чтобы готовилась к стыковке. Рок-Док отключается. Анис легонько трясет Шаана за плечо. — Доктор! Вы слышите меня? — Слышит, — отвечает за него Герт. — У него сейчас другие приоритеты. — А вы не можете провести обратную процедуру? — спрашивает Варст с куда большим металлом в голосе, чем требовалось. — Сделаю все, что в моих силах, — смиренно обещает Герт. — однако, капитан, я думаю, это не понадобится. — Я отвечаю за экипаж, — сообщает Варст. — Для меня важно, чтобы я вернул вас всех на Стинту в таком же состоянии физическом и душевном, как в начале нашего путешествия. То, что произошло, уже многократно вышло за рамки здравого смысла. Диверсия, пираты, дуэль эта дурацкая. Взрослые же люди! — Вы злитесь? — интересуется Анис. — Видимо, злюсь, — мрачно говорит Варст. ***       Стыковочные шлюзы открываются, впуская домой десант. В узком коридоре их встречает весь экипаж. Капитан даже позволяет себе удивиться, ведь он ожидал только Вилтину, Рок-Дока и Яллу, но тут и оказывается и Ёна в хирургическом костюме, непривычно строгая и тихая. Кузу и Льони синхронно выглядывают из-за спины Вилтины, и абсолютно разные их физиономии отражают только одну эмоцию — облегчение. Рок-Док задумчиво жует свой щуп-зубочистку, а Вилтина… — Ах! — первой нарушает молчание невозмутимая дарни Нарация, когда видит растерзанного Шаана, в пропитавшейся кровью форме, вышедшего из шлюза на удивление твердой, какой-то даже механической походкой. Он тут же находит ее взглядом, и ей хочется сбежать, испариться от этого страшного незнакомца, но Шаан делает несколько широких шагов, настигая ее и, встав на одно колено, протягивает ей какую-то длинную рыжую ленту, которая при ближайшем рассмотрении оказывается… — Я исполнил твое желание, моя госпожа, — говорит Шаан, не стесняясь и не обращая никакого внимания на присутствующих. Вилтина в ужасе и недоумении смотрит на подношение, которое она менее двух часов назад видела на голове одного своеобразно обаятельного и вместе с тем отвратительного типа. И она точно помнит, что не просила Шаана о таком… — Доктор, — она пытается говорить строго, но в этот раз у нее ничего не выходит — из горла вырывается жалкий писк. — Возьмите, — подсказывает Герт. — Дар Кроз? — Не спорьте, дарни, просто возьмите и скажите ему пару добрых слов, — Герт говорит несколько с нажимом, намекая на явную необходимость сделать так, как он предлагает. Вилтина протягивает ладони и принимает страшный подарок. — Э-э-э, благодарю вас, — она беспомощно смотрит на Герта, не зная, что делать дальше. — Все правильно, он сейчас придет в себя. Капитан сощуривается, гадая, откуда вдруг у актирца взялась такая железобетонная уверенность, если в катере он утверждал обратное. Возможно, штурман желает успокоить Нарацию, на которой откровенно не было лица.       Но Герт опять оказывается прав — действительно, доктор оживает, крутит головой, затем с оханьем поднимается на ноги. — Герт, где мои очки? — он пошатывается и упирается ладонью в переборку. Штурман подныривает ему под плечо. — Держи, — он достает из нагрудного кармана очки и надевает доктору на нос. Шаан поправляет их пальцами, привыкая, затем оглядывает себя: — Матерь Великая! Как со скотобойни! — Я в молодости тоже ни одного мордобоя не пропускал, — крякает Рок-Док. — Шаан, как вы себя чувствуете? — осведомляется капитан. — Вы помните что-нибудь? — Лучше, чем хотелось бы, — горько усмехается эрит и многозначительно смотрит на Герта. — Приношу свои извинения, но иначе у тебя не было никаких шансов, — откровенно признается актирец. — Я не в обиде, — уверяет его Шаан. — Но это такое странное ощущение. Я все время слышал голос… Ваш голос, дарни… Вилтина молчит, не зная, что на это следует сказать, да и следует ли… — Доктор Си-Бенештрие, вам нужно оказать полноценную медицинскую помощь, — напоминает капитан, одновременно приходя на помощь смущенной Вилтине. — Герт, проводите его, пожалуйста. Ялла, Ёна, позаботьтесь о докторе. Ялла кивает, обнимает высоченного эрита с другого бока, и они все вместе удаляются в сторону медотсека. — Ценить надо такого мужчину, а не к пыли придираться! — поучительно бросает Вилтине Ёна, перед тем как уйти следом за остальными. — А я все пропустил, — огорчается Рок-Док, подтягивая к себе поближе драгоценную Анис. — Доктор загрыз саллийского пирата, — без энтузиазма просвещает его капитан. — Льони, будьте добры, приготовьте кают-компанию, нам предстоят переговоры с капитаном второго пиратского корабля и нашим упрямым начальником экспедиции. — Совсем загрыз? — уточняет галлади с восторгом, переваривая новость. — Зубами? — Как ты недавно колбасу, — подтверждает Анис. — Всегда знал, что в докторе живет чудовище, — авторитетно заявляет Рок-Док. — Рок-Док, я думаю, наш двигатель будет очень рад послушать ваши умозаключения, — капитан пытается восстановить субординацию, хотя с галлади это как всегда не прокатывает. — Да лааадно, не брюзжи, будильник, двигатель, между прочим, отличный собеседник, — Рок-Док, перехватывает Анис за бедра поудобнее, — пошли, детка, расскажешь, не пытался ли этот тип установить с тобой незащищенное соединение… — Я порой хочу выбросить его в шлюз, но, увы, у нас только один инженер, — делится капитан. — Можно позаимствовать одного у пиратов, — предлагает Кузу. — Пилота тоже, и не такого болтливого, — осаживает ее Варст. — Все, милые дарни, я переодеваться, и встретимся на мостике, нужно обсудить хотя бы примерный план действий. Дар Норд кажется более практичным, чем Ирзе, но позиция Рециуса не внушает энтузиазма. Вилтина, что вы намерены делать с «трофеем»? — Вероятно, его следует упаковать в прозрачный контейнер и прицепить к носу «Тессины», — без раздумий отвечает иринги. — Доктор, похоже, добыл нам отличную охранную грамоту. *** — Добрый вечер, — Льони, по просьбе капитана исполняющий роль стюарда, удивлен, что прибывший на переговоры велестиец здоровается с ним и даже протягивает для рукопожатия руку, а не требует немедленно проводить в зал для переговоров. — Здравствуйте, — нерешительно отвечает он, все еще ожидая подвоха. — Дар Варст и дар Рециус уже ожидают вас. — У вас уютно, — замечает пират, и его тут же прерывает выразительное фырканье. — Никто не мешал тебе быть с этими людьми… подружелюбнее. Тогда бы и тебе был оказан более теплый прием, — строго отвечает Норд, оглядываясь на появившегося в шлюзе недавнего саллийского гостя. Остроухий с прошлого визита изрядно побит и помят, а на шее у него красуется жесткий воротник над тугой повязкой, однако, потрепанный облик никоим образом не добавил ему смирения. Он окатывает Льони презрительно-насмешливым взором и оборачивается к Норду. Тот вздыхает. — Ну, я до последнего надеялся, что ты шутишь. Тем более, идти на свидание в таком состоянии… Ирзе хмурится и показывает на пальцах какую-то не слишком приличную на взгляд Льони фигуру. — Как будто кто-то верит твоим обещаниям! — всплескивает руками велестиец. — Тем более, если женщина умная… — Вы про Ёну что ли? — вмешивается коухшан. — Дар пират, можете не беспокоиться насчет ума. Таким недугом наша Ёна не страдает. — А, — говорит Норд, — в таком случае они прекрасно проведут время, и Ирзе не утомит ее болтовней и новыми обещаниями, которые не собирается исполнять. Ирзе надменно задирает нос и, проходя мимо приятеля, одаривает его почти дружеским подзатыльником. — Янарет! Какой сюрприз! — восторженно верещит Ёна, передвигаясь по корабельному коридору так быстро, как только позволяют травмоопасной высоты каблуки крикливо-алых туфель. Обтягивающее столь же безвкусное, как и туфли, платье, трещит под напором крутых бедер, упакованных в кружевные узоры чулок. Распущенные волосы летят за легкомысленной дарни, как хвост кометы. За девушкой медленно и мрачно бредет эритский доктор, грозный даже в бинтах и очках. — Какая прелесть! — неизвестно чему радуется Норд. Бывшие противники останавливаются, безмолвно сверля друг друга взглядами. — Как вы себя чувствуете? — одновременно спрашивают Норд и Ёна, отчасти чтобы битва, оконченная на планете, не началась вновь, отчасти из вежливого интереса. — Прекрасно! — рявкает доктор. Янарет за невозможностью говорить, лишь ослепительно улыбается и протягивает Ёне руку, очевидно предлагая продемонстрировать свое прекрасное самочувствие в более приватной обстановке.       Оранди немедленно принимает приглашение и подает пирату локоток. Тот понимает даму совершенно правильно, обхватывает за зад, к ее великому удовольствию и они устремляются в сторону жилого отсека. — Я покажу дару Ирзе свою каюту! — оповещает всех Ёна. — Пары часов вам на «осмотр» достопримечательностей хватит? — премило интересуется Териус. Янарет закатывает глаза. — Хорошо, два с половиной, — соглашается велестиец, — а потом я попрошу капитана вышвырнуть тебя с корабля пинком под зад, пока ты не решил его присвоить. — Ах, не будьте так суровы, дар, — мурлычет Ёна. — Он и без того так сильно пострадал! — Спасибо за заботу! — саркастически говорит Си-Бенештрие. — Оставь свои шуточки, док, — морщится Ёна, — мы пошли. — Средства предохранения от половых инфекций в левом ящике тумбочки! — мстительно гремит доктор им вслед. — Если вспомнят, — добавляет Норд. — Ведите меня к вашему капитану, Льони, надеюсь, мы сможем найти разумный компромисс. *** — Ну что ты вздыхаешь без конца? — раздраженно спрашивает Льони, протирая чашку. — Он уже забыл о твоем существовании. — Прошел всего час после нашего отлета, — обиженно отвечает оранди, — кроме того, разве можно забыть те сумасшедшие мгновения страсти, что я ему устроила! — Ну имя-то он точно уже не помнит, — неделикатно отмахивается коухшан. — Таковы все саллийцы. Вот если бы ты не велась на яркую обертку… Ёна отворачивается от иллюминатора и смеривает его пристальным взглядом. — Я не поняла, лиловенький, ты ревнуешь? — Нет, — Льони ставит чашку на полку, и подпирает подбородок кулаком, — я просто хочу сказать, что память у меня не в пример лучше саллийской. Я даже имя твое помню. Удивленная оранди спускает ноги с кресла, встает и проходит к Льони за стойку. — А какие у тебя еще таланты есть? — интересуется она, с удовлетворением отмечая, что коухшан не так уж и скромен, как казалось в начале. По крайней мере, уверенность с которой его руки взяли ее за талию, внушала определенные надежды. — Позже, у меня, — шепнула она, ловко выворачиваясь из его объятий и, подхватывая заварочный чайник аккурат в том момент, как в буфет вошли остальные члены экипажа за исключением пилота, хворавшего доктора и научного руководителя. — Нет, Герт, вы не убедите меня, — смеется капитан, — без сомнения, дар Норд исключительно искусен в сфере игорного бизнеса, но он, к сожалению, путает этот свой талант с искусством дипломатии. Мне все время казалось, что мы играем в покер… — Но он помог Кошди не остаться без работы. Дронов нам отдали… — А я взамен должен сочинять историю про дрейфующую в космическом пространстве спасательную капсулу с этими бабочками. Да еще как-то объяснить, какого басарра я взял ее на борт, вместо того, чтобы вызвать военный корабль. Логика? Протоколы безопасности? Не, не слышали… А ведь мы так и не выяснили, как на самом деле дроны попали в лагерь экспедиции. — И вряд ли бы нам это удалось… в рамках наших нынешних полномочий. Норд предложил приемлемый вариант. А насчет отчета, ну сами подумайте… Пока военные летят сюда, капсула могла достаться мародерам, а «Тессина» не оснащена настолько мощными орудиями, чтобы вести полноценный бой. Я бы не переживал. На моей памяти ни одна комиссия не лезла слишком активно в детали, если они сразу получали настолько ценные доказательства. — Важно, чтобы сейчас было принято решение об усилении контроля на гражданских объектах, потому что с военными это и так очевидно. Террор надо пресекать в зародыше, — жестко говорит Варст. — Вот и выдайте в отчете соответствующие рекомендации, — Герт принимает у Льони чашку с гло. — К вам прислушаются и вовсе не только из-за вашей репутации на флоте. — Машины не ошибаются, — соглашается Варст. — Вот именно. — Я даже не хочу такое слышать, — встревает Рок-Док, карабкаясь за стойку. — Этим машинам нынче многое позволено, отчего они не столько умнее живых становятся, сколько пытаются сползти до уровня создателей. — Так не опускали бы вы его дальше-то! — ухмыляется капитан. — Чтоб ты заржавел, — не остается в долгу галлади. — Льони, ты не мог бы включить для меня трансляцию из медотсека, — просит Ялла. — Доктор там один, вдруг ему понадобится помощь… Я постараюсь поужинать быстро и бегом к нему. — Не торопитесь, — Льони подключается к системе. Капитан и Герт переглядываются, Льони замечает их жест. — Я могу объяснить, — оправдывается он. — Не сейчас, — говорит капитан, с пониманием отнесясь к положению бывшего раба. Впрочем, к сожалению, еще пока не бывшего. Процедура освобождения коухшан сложная, долгая и дорогая, да и далеко не все коухшаны мечтают о свободе, которой многие просто-напросто никогда не знали. — Как там доктор? Льони смотрит на экран и говорит: — Гм! — Что-то случилось? — Ялла забегает за стойку, но тут же встревоженное выражение на ее лице сменяется удивленным, затем она улыбается. — Пропустите! — ее отодвигает широкая лапища инженера. — Ну, наконец-то! — А меня не проинформируют? — интересуется капитан. — Хех! Вот в этом ты весь, будильник! — усмехается Рок-Док. — Еще скажи, что ничего не знал! — Допустим, — терпеливо говорит Варст. — Но все же… Или это секрет? — Ох, да что вы собачитесь-то! — Льони выдвигает экран из паза и раскладывает кронштейн, к которому он прикреплен, затем разворачивает его к капитану. — Какие уж секреты. Вы сами видели, как он ей кусок скальпа Ирзе всучил. *** — Доктор, — тихонько зовет Вилтина, словно опасаясь, что запертая ею же секунду назад дверь медотсека распахнется и Янн или Ёна станут свидетелями ее позора. Хотя позорны ли на самом деле ее чувства? Как может быть постыдна любовь? То, что воспевают в поэмах и во имя чего совершаются подвиги? Но решиться непросто. Особенно если твой избранник — другой биологический вид. — Шаан! — зовет она уже громче. Си-Бенештрие, дремавший на лазаретной койке открывает глаза и удивленно смотрит на гостью. — Я должна, — начинает она, робко подходя к нему. — — Должна? — иронично, но без негатива спрашивает доктор, надевая очки. Вилтина гордо вскидывает голову и смело смотрит Шаану в глаза.  — Я хочу тебе что-то сказать… *** — Давай же! Решайся, девчонка! — искренне «болеет» Дарату, пусть даже Нарация его и не услышит. — Эта снобка его сейчас отчитает за то, что заляпал своей кровью пол, — презрительно отзывается Ёна, едва глянув на экран. — О, ты тоже ревнуешь, — подлавливает ее Льони. — А ты сейчас забудешь дорогу в мою каюту! — огрызается она. — Я надену скафандр и влезу в окно, — обещает кок. — Отставить планы по разгерметизации корпуса! — приказывает капитан. — Есть отставить, дар капитан, — сникает пристыженный Льони, но не удерживается и подмигивает даме сердца. — Пф! — Ёна отворачивается к окну. — Это так романтично, — вздыхает Ялла, — они оба такие гордые. — Да дураки они, — заявляет Рок-Док. — Я своей бывшей жене сделал предложение, спустя десять минут после знакомства. — Бывшей, — повторяет за ним Герт. — Ну, я же не знал, что так плохо полажу с ее родней, — оправдывается Рок-Док. — А у Вил… Нарации мировая мамаша, инженер-проектировщик, милейшая дарни. Её кроме работы ничего не интересует. — В какой сфере она работает? — любопытствует Ялла. — Орудийные массивы для флотских звездолетов разрабатывает… — Тогда недурно было бы выяснить, как она отнеслась бы к такому, — бормочет Льони, наблюдая, как фигурка иринги присаживается краешек кровати Шаана, а он осторожно обнимает ее за плечо и… — Ничего, эриты прочные, — хмыкает капитан, разворачивая экран и скрывая парочку от любопытных глаз команды. — Льони, наливайте гло! — Может, чего покрепче? — предлагает Рок-Док. — В честь удачного завершения миссии? Анис, детка, сбегай за… — Вы хотите напиться и доверить такое тонкое дело, как управление звездолетом такому ненадежному устройству как я? — с улыбкой поднимает бровь капитан. — Ани, стой! — спохватывается Рок-Док. — Ни в жизнь! Черт их дернул… Скоро одна автоматика и останется… Наизобретали на свою голову… Галлади хватает чашку, сдувая горячий пар и продолжая ворчать, идет к дальнему столику. Штурман провожает его взглядом, затем берет свой напиток и легонько салютует им капитану. — С боевым крещением нас. — «Служба на гражданке легка и приятна, ты наконец попутешествуешь в свое удовольствие», — говорили они, — смеется капитан, легонько стукая краешком чашки о чашку штурмана. ***       Кузу А Орпа открывает нижнюю пару глаз, оглядывает пустой мостик, зевает, чешет гогончика, закидывает пятки на панель автопилота и снова засыпает. Какое счастье, что у нее самая скучная работа на свете. Продолжение следует...