Лед, припорошенный снегом

— Цзян Мин, немедленно иди сюда! Кричать шепотом Лань Хуанцзюнь научился еще в десять, когда двоюродный брат и лучший друг одновременно решил проверить, так ли хороша охрана дворца после приема в честь его дня рождения. Тогда только этот крик шепотом спас Мин-Мина от того, чтобы не попасться отцу. Который совершенно точно бы не спустил сыну эту шалость. И даже не за то, что попытался, а за то, что попался. В такие моменты острого языка грозного главы Цзян боялся даже Хуанцзюнь. Сейчас Мин-Мину уже четырнадцать, но Хуанцзюнь порой кричит на него все так же. Услышал бы дядя Ванцзи или, не дай боги, дедушка… — Не волнуйся, тут все тихо, — Мин-Мин на миг появился среди кустов и сверкнул улыбкой. Глаза горели предвкушением, и Хуанцзюнь только вздохнул. Одно дело — шалить в Пристани Лотоса, совсем другое — в Облачных глубинах. Хотя они и не в резиденции Ордена Гусу Лань. — Ну же, А-Цзюнь, пойдем со мной. Лань Хуанцзюнь вздохнул и полез следом, радуясь про себя, что в Пристани Лотоса дядя Цзян сразу заставляет их сменить белые одеяния на пурпурные. И прятаться проще, и пачкаются не так сильно. — Ну и куда ты… — Хуанцзюнь уперся в замершего впереди брата, и тот, стремительно развернувшись, накрыл его рот ладонью, сделав страшные глаза. — Тш-ш, тише. Спугнешь еще, — Мин-Мин сузил глаза, отнял свою ладонь от его лица и кивнул себе за плечо, отодвигаясь. Хуанцзюнь высунулся вперед. И разочаровано вздохнул. Они вылезли к любимому саду тетушки Цзян, матери Мин-Мина. С этой точки они, конечно, его раньше не видели, да и вообще давно здесь не были, предпочитая озера, но ради этого лезть через кусты и в такой тайне? — Туда смотри, — Мин-Мин ткнул его локтем в бок, указывая чуть в сторону, и Хуанцзюнь наконец-то увидел. На широких, почти полностью закрытых вьющимися розами качелях кто-то был. — Как думаешь, кто там? Матушки дома нет. Хуанцзюнь задумался. С этой точки были видны только чьи-то сапоги. Очень знакомые сапоги. — Э-э-э… дядя Цзян? Мин-Мин шмыгнул носом. — Ага, ты тоже так думаешь. Я второй день уже эту картину наблюдаю. Это точно отец. Но что он там делает? И… с кем? — Ты дурак, Мин-Мин, если думаешь, что он там с какой-нибудь женщиной. Он за все время даже наложницу себе не взял, — Хуанцзюнь разве что не зашипел от возмущения. — Я хочу посмотреть, — Мин-Мин вскинул на него широко распахнутые глаза. — Если он тебя поймает — тебе конец, — Хуанцзюнь только вздохнул. Дядя Цзян, конечно, только с виду грозный, но за некоторые шалости мог всерьез потрепать. И больно. — Не поймает, если ты мне поможешь, — Мин-Мин похлопал ресничками. — Купол Тишины. Я знаю, что ты уже умеешь. Нам всего-то нужно пару десятков шагов. — Ты ведь не передумаешь? — Хуанцзюнь обреченно вздохнул. Мин-Мин помотал головой. «Пару десятков шагов» они ползли со скоростью умирающей черепахи. Хуанцзюню пришлось два раза обновлять печать, но своей цели — большого розового куста — они достигли. Стараясь делать как можно меньше движений, одновременно выглянули из листвы, и спустя секунду Хуанцзюнь залепил Мин-Мину подзатыльник. — Идиот, — раздраженно бросил он и, развернувшись, решительно пополз обратно. Мин-Мин негромко охнул, схватился за пострадавшее место и неохотно развернулся следом. Уже почти скрывшись в листве, обернулся, словно чтобы увериться, что глаза его не обманывают, и направился вслед за братом. … Как только шуршание прекратилось, Лань Сичэнь с коротким смешком перекатил голову по тончайшей сетке и устроил ее на плече Цзян Чэна. Тот качнул ногой, добавляя скорости качелям и обнял его одной рукой, поворачиваясь и прижимаясь губами к макушке Сичэня. — Глава Лань, кажется, мы что-то упустили в воспитании наших детей, — Цзян Чэн лениво вздохнул, и Сичэнь прижался к нему всем телом. Здесь, вдали от чужих глаз, за шпалерами роз, было хорошо. Просто хорошо. Жужжали пчелы, аромат роз смешивался с запахом лотосов и слегка кружил голову. — Вы о том, что стоит поработать с их навыками маскировки или о том, что они ничуть не удивились двум мужчинам на качелях, Глава Цзян? — Сичэнь поднял лицо, с улыбкой глядя на Цзян Чэна. — Хм… — по узким губам того мелькнула улыбка, и Сичэнь тут же потянулся ее сцеловать. — Маскировка. Любой гуль услышал бы их издалека. Сичэнь оставил его губы в покое и с тихим смехом уткнулся в грудь. Справедливости ради, перед детьми они предстали во вполне благопристойном виде: на расстоянии локтя и соприкасаясь разве что полами одежд. — Ваньинь, ты слишком строг. — И это говорит мне Первый нефрит. Во сколько ты провел свою первую Ночную охоту без наставников? — В четырнадцать. И опозорился на весь Орден, потеряв сапог в болоте и чуть не утопив меч, — Сичэнь коснулся подбородка Цзян Чэна, вынуждая повернуть голову к себе. — Ваньинь, они еще дети. Они даже еще «весенних картинок» в глаза не видели. Цзян Чэн хмыкнул, а потом все-таки рассмеялся. — Ваши аргументы сражают наповал, Глава Лань. — Как и ваши глаза, Глава Цзян, — Сичэнь улыбнулся, склоняясь над ним, и весь мир исчез.