Лед, припорошенный снегом

— Они очаровательны, — Лань Си Чэнь подошел к Цзян Чэну, который, чуть хмурясь, наблюдал за игрой двух малышей. Белоснежные одеяния одного запылились, фиолетовая лента на волосах второго развязалась и была готова упасть, но никто не кричал, не одергивал, запрещая смеяться и бегать. Наследники двух кланов, старшему из которых едва исполнилось четыре года, а младший был на год младше, не знали настоящей строгости, и потому шалили в меру своего возраста, ничуть не боясь отцов. — Когда мы вспомним об их воспитании, будет поздно, — вздохнул Цзян Чэн, и Лань Си Чэнь коснулся его руки. — Не хмурься, Вань Инь. Иначе я решу, что мы зря сюда приехали. Цзян Чэн кинул на него возмущенный взгляд, на который Лань Си Чэнь ответил невинной улыбкой, и, негромко хмыкнув, направился к дому. Лань Си Чэнь покачал головой, неторопливо направился следом, откровенно наслаждаясь летом, солнцем, запахом лотосов и видом высокой фигуры, облаченной в фиолетовый. Цзян Чэн. Его Цзян Чэн. …Прийти к компромиссу оказалось сложно, но им удалось. Позади остались ссоры, черная ревность, гордое игнорирование и еще десяток острых эмоций, на которые они напарывались, пытаясь выстроить жизнь, в которой они были бы друг у друга. Это действительно было нелегко, но им удалось. Вэй Ин шутил на тему благословения богов их тайного союза, и Лань Си Чэнь был с ним согласен. Цзян Чэн пренебрежительно хмыкал, но больше ничего не комментировал. Две сестры-погодки, найденные абсолютно случайно в затерянном среди лесов обнищавшем клане заклинателей, были действительно чудом. Хорошо воспитанные, спокойные, смешливые, ничего особенно не ждущие от своего будущего — на предложение согласились без особых раздумий. Положение, уважение, достаток. Лань Си Чэнь был предельно честен, обещая своей будущей жене только это взамен на наследника и ответное уважение. Цзян Чэн же, слишком хорошо помнивший историю родителей, не желал в этом участвовать, но, когда Лань Си Чэнь убедил его, что какие у него будут отношения с женой, зависит только от него самого — сдался. Но со своей невестой сходился долго. К счастью, та отвечала как минимум половине его легендарных требований и, на его счастье, была достаточно умна для того, чтобы не требовать от него сверх того, что он мог и согласен был дать. В конце концов, совместными усилиями они наладили свой быт, но наследник у них появился на год позже, чем у Лань Си Чэня. Хотя сейчас, оглядываясь назад, можно было сказать, что оно того стоило. Ровные, уважительные и теплые отношения с женами и дети. Они воспитывали сыновей, учитывая ошибки, которые совершили когда-то их родители. И Лань Си Чэнь, и Цзян Чэн отдавали своим сыновьям все свободное время и ласку. Жены тоже не были обделены вниманием и, как признались однажды, не испытывали к мужьям физического влечения и были благодарны за то, что никто не требовал от них исполнения супружеского долга. И это тоже можно было записать в разряд чудес. Но им отчаянно не хватало друг друга. Занятые делами Орденов, иногда они не виделись месяцами. И тогда их встречи, порой тайные, были полны боли, жара и страсти, от которой потом еще долго болело тело. Этот приезд не был тайным, но последний раз они виделись полтора месяца назад, и у Лань Си Чэня все сильнее подрагивали пальцы по мере приближения к резиденции. Пусть белый день, пусть Орден не спит… С той самой минуты, как они ступили на пристань ранним утром, Лань Си Чэнь с огромным трудом удерживал контроль, сознательно отвлекаясь на разговоры и заботу о жене и сыне. Каждый миг вблизи Цзян Чэна был сродни пытке. Видеть и не касаться… По ступенькам на крыльцо они поднялись неторопливо, Лань Си Чэнь что-то отвечал на вопросы, смысл которых до него не доходил, и жадно вслушивался в голос Цзян Чэна. Вибрирующий, проседающий, наполняющийся бархатными темными нотками. Еще немного… За спиной захлопнулась дверь личных покоев Цзян Чэна, и Лань Си Чэнь дернул его к себе. Сорвал заколку с волос, погрузил пальцы в рассыпавшиеся пряди, застонал откровенно и громко, ловя взгляд пылающих глаз. — Глава Ордена Юнь Мэн Цзян, вы не особо торопились с приглашением, — шептать вот так, обжигая дыханием, едва касаясь губами губ — продлять агонию. Но какой же сладкой она была. — А вы, глава Ордена Гу Су Лань, не особо торопились с визитом. Это мелкая месть, недостойная Первого нефрита, вы не находите? — Цзян Чэн погладил губами его губы, обнимая так сильно, что не почувствовать его возбуждение было невозможно. Впрочем, в этом Лань Си Чэнь ему ничуть не уступал. И так было всегда, с самого первого раза. Они заводились с одного взгляда, одного касания, одного поцелуя. — Цзян Чэн, ты невыносим. — Должно же в этом мире быть хоть какое-то постоянство, — Цзян Чэн усмехнулся одним уголком губ, и Лань Си Чэнь сорвался. Они целовались, целовались и целовались. И, даже раздеваясь, никак не могли отпустить губ. — Мне не хватает тебя, так не хватает… — Лань Си Чэнь то гладил лицо Цзян Чэна, как слепой, то нетерпеливо стаскивал с него одежду, целуя, сминая, покусывая покрасневшие губы. — Лань Хуань… — тот дышал тяжело, со всхлипами. О нем таком — открытом, возбужденном, почти потерявшим контроль, Лань Си Чэнь мечтал каждый день и ночь. Вспоминал каждую их встречу, каждую близость. И с готовностью принял в объятия обнаженное тело, прижавшее его к постели. Давно прошло время неловких касаний и почти робкого изучения. Они больше не стеснялись ни себя, ни своих желаний. И Лань Си Чэнь исходил стонами, не думая о том, насколько непристойно выглядит с раздвинутыми бедрами, не испытывал стыда от ласк наглого рта и умелого языка. А Цзян Чэн знал, как довести его до края. Довести и оставить, задыхающимся, беспомощно стонущим, умоляющим. Способным излиться от одного глубокого поцелуя. Но Лань Си Чэнь умел мстить. Сладко, почти больно. Так, чтобы Цзян Чэн забывал все, кроме его, Лань Си Чэня, имени. Цзян Чэн никогда не был покорным и податливым, даже отдаваясь, он брал, смешивая их удовольствия в одно. Их возраст буйства гормонов остался далеко позади, но в близости они лишались титулов, возраста, статусов и обязанностей. Любовники. На разворошенной постели, мокрые, все еще пылающие, все еще голодные. Им всегда было мало одного раза. Одного дня. Но у них впереди все ночи. — Надеюсь, ты не сбежишь завтра, — Цзян Чэн обнимал его, прижимая к себе. — Я смог договориться со своей совестью на месяц, — Лань Си Чэнь, устроившийся на его плече, рисовал символ своего Ордена кончиками пальцев. — Всего месяц? — Я успею тебе надоесть. — Глава Ордена Гу Су Лань, вы переоцениваете свои способности или недооцениваете мои? — Цзян Чэн усмехнулся, и Лань Си Чэнь потянулся сцеловать эту улыбку. — Ты все так же невыносим. — Ты сам отдал мне свою ленту, так что считай это своим наказанием, — Цзян Чэн поцеловал его в плечо и прикрыл глаза. Лань Си Чэнь улыбнулся и накрыл ладонью его грудь там, где билось сердце. Нужно было возвращаться в реальную жизнь, к делам, женам и детям. Но не хотелось даже шевелиться. Только дышать в унисон, чувствуя такое любимое тепло. — Цзян Чэн. — М-м-м? — Спасибо. За все.