X. Присоединение
9 марта 2021 г., 18:19
В кабинете, выполненном в традиционном японском стиле, витал аромат от благовоний, а единственная лампа в углу придавала помещению таинственности и немного спокойствия. В этой обители Ацуши бы поселился на долгие годы, если бы мог. Хозяин всегда смеялся над ним, когда, будучи ребёнком, он приходил к нему чуть ли не каждый день с новой книгой. Мужчина не прогонял, даже иногда скучал по этим дням.
— Фукудзава-сан, — немного неуклюже поклонился Накаджима с небольшой улыбкой, прижимая загипсованную руку к себе. — Вы меня вызывали?
— Привет, Ацуши, — мягко ответил и махнул рукой напротив себя, призывая присесть напротив, что тот и сделал. — Осаму мне пожаловался на твоё сумасбродство и нежелание заботиться о себе.
Накаджима закатил глаза и возвел их к небу. Его наставник этот случай не оставил в стороне. Он же выполнил свою задачу, что от него ещё хотят? Извините, что не имеет каких-то сверхъестественных способностей, чтобы предугадать наперёд все планы их пешек.
— Я не собираюсь читать тебе нотации, — устало выдохнул Юкити, переплетая пальцы в замок. — Понимаю переживания Осаму, ведь мне бы тоже не хотелось повторения тех событий.
— Вы зря так волнуетесь, — поморщился парень, чувствуя фантомную боль в застарелых шрамах.
— Может быть, Ацуши, — всё же даже по истечению шестнадцати лет они так и не смогли вытащить болезненное детство из мальчика, — но я бы не хотел потерять тебя. Знаю, что в этот раз действительно всё пошло не по плану.
— Если бы я мог, то эти ублюдки давно бы оказались у меня под ногтем, — недовольно пробурчал он, уронив голову на столик, стоявший между ними, — а так они ещё и рыпаются.
Хозяин тихо усмехнулся. Он знает, что если бы дал большую свободу действий Накаджиме, то тот перебил бы весь Центр. Революция — это про него. Агрессия, принуждение, желание подчинить — это его методы, чтобы потом спокойно использовать свои труды себе на пользу. Ему нужен всегда один результат — спокойствие и равновесие во всём. Не нравится система — надо её подорвать резко и неожиданно, чтобы никто не привык. Этот человек рос и развивался, а вместе с этим и ужесточались методы.
Фукудзава знал, что контроль над этой буйной стихией может в один прекрасный момент пропасть и что срыв тормозов будет обеспечен. Мужчина даст этому произойти, чтобы добиться наконец-то возрождения былого порядка. Они годами строили этот план, а этот мальчишка просто их козырь. Все в организации очень привязаны к нему, ведь они пережили с ним буквально все этапы жизни.
— Даю тебе время на лечение и отдых, — кивнул ему Юкити, а затем добавил: — и поговори с Осаму, уверен, что тот с ума сходит.
— Ага, или совершает очередную попытку самоубийства, — тяжко вздохнул Ацуши и поднялся, притягиваясь.
— Мне кажется, что это уже не скоро произойдёт, — загадочно кинул мужчина, смотря в окно и наблюдая за какой-то мелькающей вывеской.
— Что Вы имеете в виду? — нахмурился блондин, сверкая глубокими фиолетово-золотистыми глазами.
— Потом ещё поговорим. Не забывай, что как только срастётся перелом, мы начнём операцию, — резко повернулся Фукудзава к воспитаннику, серьёзно наблюдая за тем, как тот кивает и заверяет, что не подведёт.
— Спокойной ночи, Хозяин, — пробормотал в конце Накаджима и скрылся за дверью. Всё же выбить из него привычку не называть его так не вышло.
Юкити тяжело вздохнул и вернулся к изучению города из окна. Неужели скоро их район не будет отщепенцем этой системы, Центр вернётся к изначальным формам, «счастливые» пилюли уйдут, никто из них не будет жить в постоянном страхе? Как бы не хотелось в это верить, тот понимал, что такие перемены сильно ударят по стране. Всё же в глубине души он понимал, что из-за своего страха дотянул до того момента, когда перемены могут уничтожить всё общество. Всё же в походе Ацуши было то зерно здравомыслия, но Фукудзава всегда списывал идеи на юношеский максимализм. Сейчас же вспомнилась фраза мальчика, кинутая им, когда тот находился в глубокой депрессии из-за потери ног: «Сорняки нужно уничтожать, как только они появляются, Хозяин-сан. Иначе они настолько покроют землю, что после их уничтожения там ничего не вырастит».
***
Лёгкий ночной ветерок заставлял в блаженстве прикрывать усталые глаза. Несмотря на позднее время, Каиту только просыпался. Витрины секс-шопов горели ярко-красной или розовой подсветкой, возле борделей полуголые девушки возбуждающе двигались по ту сторону стекла, демонстрируя все свои достоинства, проститутки с горящим взглядом притягивали людей для развлечения. Помимо подобного открывались различные забегаловки, рестораны и, конечно, хостелы, предлагающие услуги жиголо или секс-комнаты вместе со специалистом. Из баров и клубов во всю звучали басы и маты с криками — драки в районе всегда были. Весь этот конструктор из ярких вывесок и потрепанных стен вызывал в сердце Ацуши нездоровую любовь. В Центре ему неуютно и плохо, а здесь есть своеобразная свобода, за которую хоть и пришлось заплатить. Придерживая руку, он высоко поднял подбородок и прошёл мимо охраны в «Магнолию». Этим местом Накаджима больше всех гордился: это был его уютный уголок. Сейко постаралась создать здесь прекрасную атмосферу для своего друга, чтобы хоть немного добавить в его жизнь счастья. В этом баре у него и комната, и кабинет, и душ, и место для танцев, и пыточная-спальня, и арсенал оружия. Ацуши откинул чёлку в сторону и прикусил колечко на губе от тёплого чувства — «Я дома». Сюда заходить только так. Пробежавшись взглядом по барной стойке, он заметил Дазая, который прям очень хотел напиться, а рядом сидел… Чуя? А журналист что тут забыл? — Дазай-сан, Вы же знаете, что пить не умеете, — прошептал Накаджима в ухо наставнику, опаляя горячим дыханием кожу. Тот крупно вздрогнул и рюмка выпала из пальцев. Осаму повернулся к кохаю, невинно хлопая ресницами, и румянец от алкоголя расцвел ещё сильнее. Холодные практически лиловые глаза с усмешкой наблюдали за тем, как тот нервно пытается что-то придумать в оправдание, но его гениальный ум проигрывает саке, текиле и абсенту. — Хехе, Ацуши-кун, — протянул фальшиво шатен, выкидывая рюмку куда-то в толпу. — Что-то ты быстро! — Чу-кун, — наклонил голову пепельный блондин в знак приветствия. — Тебе от меня что-то нужно? Рыжеволосый же судорожно сглотнул от неожиданной боли в сердце. Он как-то и забыл дышать, когда увидел руку Накаджимы в гипсе. Волнение буквально тисками сжало лёгкие и не отпускало. Неужели вчерашний ночной инцидент связан с ним? Из-за него произошёл подрыв системы инкубаторов? В голове происходил хаос от большого количества вопросов и восхищения. Кто бы что не говорил, но это было смело. Накахара никогда не одобрял Правительство, потому любой акт оппозиции воспринимал с огромным энтузиазмом. Одобрял, но сам не лез, а так хотелось… — Чу-кун? — Ацуши ближе наклонился к нему, сверкая заинтересованно своими необычайными глазами. Господи, он точно потеряет себя в них когда-нибудь. Осаму схватил кохая за здоровую руку и заставил сесть к нему на колени, прижимая к телу руками за торс. Лицом он уткнулся в место между лопатками и судорожно вздохнул. В ответ на это действие Накаджима тяжело вздохнул и пальцами прошёлся по чужим костяшкам. Мужчине очень хотелось его внимания, ведь он первый вспомнил, первый встретил своего тигренка, первый помог. Дазай, черт возьми, заслуживает его. Накахара же не сделал абсолютно ничего. Бесполезный журналист, которого Огай решил защитить из-за особого таланта писать статьи. Теперь он будет здесь находиться круглые сутки, а с тем учётом, что Накаджима пока не сможет ходить на миссии, видеться они будут часто. Чуя же, еле скрывая свое бешенство, агрессивно наблюдал за тем, как руки этой скумбрии оглаживают тело парня. — Мори-сан отправил его к нам на «стажировку», — тяжелый вздох. — Теперь придётся терпеть эту коротышку каждый божий день. Ацуши телом ощутил пренебрежение и недовольство шатена, поэтому издал лёгкий смешок и прижался виском к голове Дазая, который уже успел расположиться на его плече. Мутные карие глаза чуть заблестели от подкатывающих чувств. Под алкоголем у него всегда пропадали эти маски, а ещё он становился чересчур сентиментальным. — Понятно, — кивнул блондин и посмотрел на Чую, подмигнув. — Добро пожаловать в «Алые паруса», солнышко. Накахара мигом покраснел и забыл об оскорблении этого недосуицидника. Как он его назвал? Можно он умрёт прямо сейчас от счастья? В смущении опустив голову, Накахара кивнул и ещё сильнее сконфузился, тут же выпивая рюмку текилы. Журналист не заметил, как помимо Ацуши, за ним наблюдал Дазай. Слишком острый, горящий чувством собственничества, трезвый взгляд прожигал в Накахаре дыру. Он всё знает. Помнит. Из-за него всё началось. Не зря его душа увязалась за Чуей. Способность не рассчитывала на такой исход событий, когда вместе с контрактником перемещается ещё двое. В одну эпоху, в одно время. Теперь Осаму не позволит себе потерять свою единственную любовь, шанс на новую и счастливую жизнь. Сильные руки, покрытые бинтами, ещё сильнее прижали к себе Ацуши, не желая отпускать, невольно притягивая взгляд других посетителей, которые узнали в пепельном блондине того самого искусителя. — Ацуши-кун! — раздался взволнованный и одновременно счастливый голос. Сейко расталкивала людей и бежала прям к нему. Её глаза блестели от сдерживаемых слёз, а волосы растрепаны. Видно, не только у него была запоминающаяся ночь, в плохом смысле. — Сейко… — мягко улыбнулся он и, выбравшись из цепких рук, выставил здоровую конечности в сторону, чтобы встретить ещё одни не менее удушающие объятия. — Идиот! А если бы всё повторилось?! — голос дрожал из-за подступающей истерики. — Ты понимаешь вообще, как много значишь для меня?! Дурак! Какой же дурак! А о Дазае подумал?! Господи, за что мне это всё! Постепенно все восклицания скатились в клубок невнятных бормотаний и рыданий. Рубашка на груди намокла и неприятно липла, но Накаджима лишь обхватил её плечи одной рукой и успокаивающе покачивался, спокойно улыбаясь. Он всё это знает, но ради дела всей жизни готов немного побыть безрассудным дураком. Совсем скоро его труды окупятся и они будут свободны. Никто не сможет стеснять их права, ограничивать в голосе во время выборов, уберут границу и не будут расстреливать за вход в Центр. Он заплатил многое за эту свободу, теперь обстоятельства точно должны быть на его стороне. Ацуши посмотрел на Чую, который смутился от такого долгого внимания. — Мне кажется, как заместителю организации, что ты находишься не на своём месте, — неожиданно выдал Накаджима, зарываясь тонкими пальцами в волосы Сейко в успокаивающем жесте. — Но надеюсь на твои отзывчивость и веру в справедливость, хоть я и против. — Обещаю, что не подведу, — твёрдо сказал Накахара, смотря прямо в хищные глаза революционера. В нем появилось что-то жестокое, присущее хладнокровным лидерам с этими словами. Такой резкий переход сбивал с толку и немного пугал. — Не разбрасывайся такими словами, — хмыкнул он, — У меня, к сожалению, нет к тебе доверия, как к члену организации, но Мори-сан верой и правдой до сих пор за нас. — нахмурился Ацуши. — Я буду ждать очень многого от тебя, Чу-кун. — Я понимаю. Накаджима наклонил голову в сторону. Он понимал, что часть его души не хотела видеть в рядах этого человека, потому что они жестокая и радикальная организация со своими порядками. «Алые паруса» — остров справедливости и олицетворение того, что, если не работать, можно оказаться на дне социума. Чистой воды естественный отбор. В любом случае за косяки Чуи ему придётся платить достаточно дорого, если что-то произойдёт. Дазай с удовольствием слушал, как его милый Ацуши становился тем, кем являлся на самом деле. Расчетливым, холодным, идейным. Такая быстрая и искренняя смена масок его всегда привлекала. А недоверие к этой коротышке грело самолюбие Дазая, ведь именно шатен был рядом со своим тигренком всё это время. — Что ж… — взял Накаджима бокал с красным вином с рук Осаму, не убирая уже затихшую Сейко. — Выпьем за твоё присоединение в семью. Стук стеклянных бокалов отозвался в их головах болезненным импульсом, но никто этого не заметил.
