Прощание
9 сентября 2024 г., 20:02
Вместе с Сугейцу и Саем Саске прошелся по всей выставке. Говорил в основном Сай: рассказывал про уже выставлявшихся здесь художников, про то, как самолично отбирал их картины, заключал с некоторыми постоянные договора. Сугейцу время от времени вставлял свои комментарии, и это давало Саске возможность отмолчаться. Просто послушать, посмотреть, запомнить. Обходя галерею по второму кругу они наткнулись на Наруто, но он уже не смотрел так яростно и вообще делал вид, что не замечает ни Саске, ни его компании.
Посетители уже стали постепенно расходиться. Охрипший за вечер Сугейцу ушел к столикам с вином, а Сай потащил Саске знакомиться с матерью — управляющей галереей. Это были страшно неловкие пять минут, после которых Саске, наконец-то, остался один. Верхний свет в зале уже потушили, оставили несколько ламп и светодиоды над картинами. Еще не ушедшие гости собрались у выхода, обмениваясь впечатлениями. Старших Хьюга не было видно, а вот Неджи никак не мог наговориться с окружавшей его компанией старперов, жал всем руки и улыбался. Хината стояла с ним рядом, в накинутом на плечи братовом пиджаке, и кивала-кивала-кивала.
Против воли Саске поискал глазами Наруто. И с удивлением обнаружил его в одиночестве рассматривающим «Рассвет» в дальнем конце зала. Саске взяла оторопь, от того с какой тщательностью Наруто это делал: не отводил взгляд, словно завороженный. Хината с Неджи уже вышли в фойе, продолжая переговариваться с гостями. С детства привыкшие к подобным мероприятиям, они абсолютно не испытывали дискомфорта, в отличие от Наруто. Он предпочитал находиться в кругу друзей, громко разговаривать, смеяться заразительно, во весь голос. Сложно было его представить на сегодняшнем мероприятии: регламентированном и светском.
И вот Наруто стоял, ссутулившись, сунув руки в карманы. Не отлипал от «Рассвета» глазами. Весь его вид был безрадостным. Саске смотрел на него, и весь остальной мир перестал существовать. Подошел Сай и что-то сказал. Кажется, про скорое закрытие. Саске отмахнулся, не вслушиваясь. Какая разница. Он пересек зал и даже не заметил, как быстро оказался рядом с Наруто. Встал рядом, почти соприкасаясь плечами.
Может быть это подходящий момент, чтобы поговорить?
— Что здесь делаешь? Твоя жена уже ушла, — по крайней мере, Саске надеялся, что вышло это с должной язвительностью. Наруто молчал.
— Почему я не знал, что ты всерьез занялся рисованием? — проигнорировав его слова, спросил Наруто, то ли обиженно, то ли устало, Саске не разобрал. И ничего не ответил. Дорога, которая привела Саске в художественную студию — в место, которое как будто ждало его годами, была мучительно длинной и извилистой в том числе и из-за Наруто. Саске всегда выбирал его, даже когда мог выбрать самого себя.
— Что за странный парень был с тобой сегодня? — спросил Наруто после нескольких минут молчания. — Кажется, вы близки.
Конечно, Наруто спрашивал о Суйгецу, приняв фамильярность за что-то другое. Саске старался не думать, что эти слова похожи на ревность. Сколько можно так глупо надеяться?
— Ты серьезно? — Саске коротко хмыкнул. — Разве это важно сейчас?
— Важно. Я имею в виду… — Наруто прервался, как будто не знал, что сказать, или вовсе забыл. Они стояли молча с минуту, пока Наруто не продолжил. — Мы как будто совсем чужие. Когда все пошло не так, Саске? — он посмотрел так пронзительно и отчаянно, что у Саске перехватило дыхание. Глаза Наруто были синими-синими, почти черными в этом зале и царящем в нем полумраке. — Почему наши отношения стали такими? Мы могли бы все вернуть назад.
Наруто говорил с надрывом, будто задыхался. Саске впервые видел его таким надломленным. Желание сделать для Наруто что угодно буквально давило. Захотелось броситься в ноги, упасть на колени и молить о прощении, поэтому Саске торопливо отвернулся, уткнулся взглядом куда-то в угол стены только бы не видеть Наруто. Он боялся сдаться, боялся вновь оказаться там, на дне ванны, умирающий от собственных мыслей и чувств. Лучше остаться одному с хорошими воспоминаниями о своей безответной болезненной любви, чем всю жизнь быть заложником несуществующей фальшивой дружбы.
— Хочешь все вернуть? Тогда разводись и все станет, как раньше — только ты и я, — внезапно даже для самого себя сказал Саске.
Ответа, конечно, он не услышал.
Наруто промолчал, опустив голову. Это было ожидаемо, но в душе Саске поднялась бушующая волна ярости, что он еле сдержал ее. Вздохнул, понимая, что время пришло, и продолжил говорить.
— Не знаю, как давно я это осознал, но ты всегда был для меня особенным. Больше чем друг. Смешно, что даже когда ты себя ведешь так эгоистично и жестоко, мои чувства не меняются.
Саске отвернулся. Выдержки едва хватало, чтобы вести этот разговор и не превращать его в какую-то отчаянную истерику. Смотреть на Наруто и вовсе было невыносимо. Больно. Еще и этот «Рассвет», висевший над ними, как откровение…
— Саске, — послышался осторожный голос за спиной.
Саске сжал кулаки и глубоко вздохнул. Нет, нет, нет. С него достаточно.
— Думаешь, мне легко наблюдать за твоей семейной идиллией? Может, я должен терпеть это всю жизнь, только чтобы оставаться хорошим другом? Без неудобных, неинтересных тебе мыслей в голове, верно? Ну уж нет. Если тебе тяжело разорвать нашу дружбу, я приму решение сам: уволюсь с работы в ближайшее время.
— Нет, подожди, — Наруто схватил Саске за руку. Его пальцы были обжигающе холодными и мелко подрагивали. Саске стряхнул их, хотя выдержка уже трещала по швам. — Пожалуйста.
— Прощай, — произнес Саске с невероятным мучением в голосе и, не обернувшись, пересек зал.
***
Обычно квартиру перед Рождеством всегда украшал Наруто. Притаскивал с собой живую ель, украшения, доставал засунутые в ящик кладовки гирлянды и венки, развешивал их по окнам и поручал Саске помогать. Саске неизменно делал вид, что ему это неинтересно, сопротивлялся и ворчал, потому что признаться в обратном было как-то слишком смущающе. После смерти родителей он с трудом выражал свои эмоции, с трудом стал понимать собственные чувства и окружающих его людей. С Наруто это было не нужно. Наруто сам делал все то, о чем Саске даже не мог никого попросить. Нужно было поговорить — Наруто говорил, нужно было молча выслушать — слушал, нужно было утешить — утешал. Но в этот раз обычно проницательный Наруто так ничего не понял. Хотя у Наруто частенько не хватало понимания в любовных вопросах. А Саске обвинил его в эгоизме и бесчувственности. И уже предсказуемо пожалел о своих словах. Вернувшись с выставки домой, Саске весь вечер прокручивал диалог в своей голове, понимая, что мог бы быть помягче, подобрать какие-то слова, чтобы Наруто не чувствовал вину и жил счастливо, без оглядки на прошлое. Так, наверное, было бы правильно, но вряд ли вообще получилось. Саске думал, но в душе была лишь пустота. Он хотел бы переживать это чуть сильнее, плакать, кричать, но не мог. Не верил, что сам отпустил самого дорогого человека в своей жизни, оттолкнул его. Саске ведь боялся, что так с ним поступит Наруто, но в результате сделал это сам. И неожиданно подумал о брате. Неужели Саске обращался с ним также? Постоянно отвергал и прогонял, как в тот раз на кухне, хотя Итачи явно хотел помочь. Он ведь тоже остался сиротой, вчерашним подростком с маленьким братом на руках, и, конечно, ничего у них не клеилось, не работало так, как надо: Итачи разрывался между учебой и сотней подработок, и Саске страшно на него за это злился, потому что до самой ночи сидел один в пустой гостиной и пялился на перевязанные черной ленточкой фотографии родителей. Итачи с головой ушел в новые взрослые дела, предоставив Саске самому себе, и от этого пропасть отчуждения между ними ширилась с каждым годом. Единственный, кто Саске слушал — и слышал — это Наруто.Стараниями Итачи у Саске было все то же, что у и других ребят, кроме, наверное, присутствия старшего брата. После переезда в общежитие Саске звонил ему строго по праздникам. День рождения, день Благодарения, Новый Год. Все. Итачи пару раз порывался приехать — посмотреть как там Саске устроился в колледже, но Саске отвертелся: он ведь уже вырос и в надзоре не нуждался. Сам Итачи по-прежнему жил в родительском доме, как рак-отшельник, и возвращаться туда, пусть даже на каникулы, было как ковыряться иголкой в сердце. Даже на кладбище они не пересекались. Приезжая в родной город в день Поминовения, Саске раз за разом натыкался на свежие цветы под родительским надгробием и чисто убранные дорожки возле могил других дальних родственников. Но ведь Итачи все равно оставался близким человеком, Саске это знал, просто не хотел принимать. Может, стоило попытаться понять его, хотя бы один раз переступить через застарелую обиду, а не отталкивать постоянно от себя? Впрочем, Саске едва ли мог думать о чем-то хорошем с черной дырой вместо сердца. И следующие два дня ходил на работу, машинально выполняя одни и те же выверенные действия, написал заявление на увольнение и даже не расстраивался из-за совершенных им ошибок.***
В Рождество всегда дарят подарки, и Саске решил, что стоит преподнести что-то Сакуре. Хотя бы для того, чтобы отблагодарить, ну и потому что немного она стала ему подругой. Подарки Саске выбирать не умел да и заботиться о ком-то, переживать уже не мог, поэтому купил в супермаркете клубничный тортик и розовую гирлянду в огромной коробке. У самой кассы увидел небольшую искусственную елочку и взял ее тоже, раз уж Наруто в этот году навряд ли завалится к нему с настоящей. Дома Саске поставил елочку на кухонный стол и включил.На ней зажглась звезда, а сама елочка фальшиво спела песенку про Санту в городе. На этом приготовления к Рождеству кончились. Изначально Учиха думал провести сочельник с Сакурой, но решил, что не стоит мешать ее личной жизни. Рождество окончательно потеряло свой смысл. Так что Саске притворился, что все хорошо, чтобы не испортить подруге праздник, отвез им с Ино торт и гирлянду, поздравил на автопилоте, получил свитер в подарок и уехал домой. Оставил машину у своего подъезда. В квартиру подниматься совершенно не хотелось. Оставаться одному там было еще более невыносимо, чем прежде. Саске обогнул дом, дошел до парка неподалеку, прогулялся по аллеям, мимо детских площадок со смешными кривыми снеговиками. На улице стремительно темнело. Сначала заморосил дождь, а потом начался настоящий снегопад, как с рождественской открытки. Людей почти не было. Двое подростков, держащихся за руки, старик с собачкой, шумная компания, набивающаяся в такси. Кто-то из них поздравил и проходящего мимо Саске. Он не обратил внимания. Просто нарезал круги по парку, пока ноги не заныли от усталости, а ладони в карманах занемели от холода. Потом остановился под фонарем. Где-то вдалеке взорвался и рассыпался сотней искр один фейерверк, другой, третий. Подув на пальцы, Саске достал телефон. Время было уже за полночь. Весь город встретил Рождество. Сакура отправила поздравление, приложив фото с обмотанной вокруг елки гирляндой. Ино написала тоже, и Суйгуцу, и Сай, и даже из рабочего чата пришла стандартная открытка, хотя Саске уже не был частью команды. На все это Саске не стал отвечать: не хотелось расстраивать друзей своими унылыми комментариями. Он поздравит их чуть позже, когда не будет так плохо, когда зияющая дыра в груди перестанет так болеть. Саске смахнул уведомления. Собирался убрать телефон, но он вдруг завибрировал в руках. Звонил Итачи — знак вселенной, не иначе.Саске ответил, зажал телефон плечом. — Саске! С Рождеством! — голос на том конце провода звучал по-особенному тепло. Раньше за братом Саске такого не замечал. Хотя они и не общались последние годы, даже живя в трех часах езды друг от друга. Разве что осенью нелепо поругались у Саске на квартире. Итачи притащил продукты, чем-то там хотел помочь, но Саске казалось, что все это не к месту, невпопад, зря. А сейчас хотелось что-то сказать, но Саске не знал что. — Итачи, — собственный голос звучал чересчур безжизненно. — И тебя. — Мне приехать? — осторожно спросил Итачи. — Нет-нет. В общем, все нормально, — Саске почти не соврал. — Ты сам как? Ответное молчание было слишком долгим, и Саске даже проверил, не сбросил ли он случайно звонок. Потом что-то щелкнуло, зашумело, и Итачи заговорил уже другим тоном: серьезным, собранным. — По-моему, мне все-таки стоит приехать.Ты же не умираешь? — Итачи, Итачи, успокойся, — последнее, что хотел Саске, чтобы брат срывался в Рождество и ехал по занесенным снегом дорогам. Как же он все-таки любил иногда раздувать из мухи слона. — Да, кое-что случилось, но я думаю, что справлюсь.Мне просто надо это… пережить. Самому. — Переживешь, — пообещал Итачи. Намек он явно понял. — Куда ты денешься. — Ну спасибо, — хмыкнул Саске. Получилось беззлобно, почти искренне. — Что случилось с моим язвительным младшим братом? — Он просто немного устал, — уклончиво ответил Саске.Лучше полправды, чем совсем никакой. — Разгребает тут всякое. Итачи вздохнул. — Понимаю. Просто хотел поздравить тебя с Рождеством. Саске кивнул, а потом понял, что Итачи его не видит. Пришлось говорить словами. — Знаю. И тебя с Рождеством. — Ага. Ладно. Спасибо. Ну, я позвоню еще, да? Позже, — звучало не то утверждением, не то вопросом. — Хорошо. Как-нибудь в обычный день, — попрощался Саске и сбросил звонок. Сунул телефон обратно в пальто, вышел из-под фонаря и вдруг понял, что безумно замерз, как чокнутый гуляя по округе. Давным-давно пора было домой. Обратная дорога заняла около получаса. Фейерверки лопались над головой, из открытых балконных дверей лился желтый свет и рождественские гимны. Когда Саске зашел в подъезд, тепло его будто ошпарило: защипало лицо и руки. Саске отряхнул снег с шапки и медленно, на негнущихся ногах, поднялся на второй этаж. Замерзшими пальцами кое-как достал ключи и выронил их, пока пытался найти нужный в связке. — Черт, я заснул что ли?! — послышалось сзади. Саске обернулся. Наруто сидел на ступеньках лестницы, ведущей выше на этаж, завернутый в свой оранжевый пуховик, как в одеяло, и сонно щурился. От неожиданности Саске отступил на шаг, в глубину пролета. — Ты что-то поздно, — продолжил Наруто, как будто все было в порядке вещей. -А у меня кое-что есть! — Он зарылся в рюкзак, валявшийся у ног, достал оттуда сначала стопку каких-то вещей, потом бумажки и только в конце — черный футляр, перевязанный лентой. — С Рождеством! Хотел положить под елку, но ты слишком долго где-то пропадал, и я решил так подарить. — Под елку? — не понял Саске, слабо веря в происходящее. — Блин! — Наруто хлопнул себя по лбу. — Я же всегда приносил тебе елку. Но ничего страшного, я завтра принесу. Еще не поздно. А пока отдам так, ладно? Он протянул Саске футляр. Саске не взял его, но подошел к Наруто. Он не выглядел подавленно, как в последнюю встречу, только выжидающе смотрел на Саске своими нереальными глазами, нежно и неуверенно улыбаясь. Что значит «завтра»? Саске сморгнул. Странный, но добрый и жизнерадостный Наруто снова стоял напротив его двери, подарил подарок и нес полнейшую чушь, будто бы собираясь провести Рождество с Саске. Все это еще больше стало напоминать сон, и Саске не решился ущипнуть себя, чтобы в этом убедиться. Пусть. Он хочет спать, как можно дольше, не просыпаясь. — Ты примешь подарок? — напомнил Узумаки, дернув футляром вверх. Саске нерешительно протянул руку, боясь спугнуть свой сон. Его замерзшие пальцы с трудом обхватили подарок, и их тут же накрыли чужие, горячие, обжигающие огнем, который вонзился под кожу сотней игл. — Боже, почему такие холодные у тебя руки? Давай зайдем в квартиру, тебе надо согреться. Наруто нагнулся, поднимая с пола ключи, без труда отрыл замок и потянул Саске за собой. Скинул рюкзак и куртку в углу, рядом с комодом, как делал всегда, стянул ботинки. Саске наблюдал за ним, прикрыв глаза, привалившись к стене плечом. Наруто оглянулся на него, покачал головой, забрал подарок из рук. — Не стой, тебе тоже нужно раздеться. Твоя куртка мокрая от снега. Сколько же ты пробыл на улице? — с беспокойством спросил Наруто. Потом дернул вниз язычок молнии, и Саске позволил куртке соскользнуть с плеч.Она упала на пол тяжелым черным мешком, но это сейчас мало заботило Саске. Ведь Наруто взял его руки и сжал в тепле своих, обхватил холодные пальцы и грел. — Так-то лучше, — сказал он, улыбаясь снова той ласковой, как весенний ветер, улыбкой. И это было больше, чем Саске мог вынести.Сердце ухнуло вниз, готовясь столкнуться с жестокой реальностью, и Саске словно бы вынырнул из этого удивительного светлого сна. — Ты что здесь делаешь? — холодный тон Саске мог заморозить даже океан. И даже если это был сон, он мог и его превратить в ледышку. Улыбка Наруто погасла. — Давай лучше присядем, — предложил он и, взяв Саске за руку, повел в комнату. Они сели на диван, и Наруто по привычке забрался на него с ногами. Саске тоже закинул ноги, зарываясь ими в плед и чувствуя, как замерзли его ступни и лодыжки. — Итак. Зачем ты пришел? — еще раз спросил Саске. Наруто вздохнул, потер шею под волосами. — Мы с Хинатой вчера подали заявление. Официально нас разведут через месяц, но я не хочу так долго ждать. Поэтому и пришел. Саске все-таки ущипнул себя за предплечье. — Еще раз. — Я развожусь, — повторил Наруто. — И могу быть с тобой, как ты и сказал. Саске встал, обошел диван по кругу. Растер ладонями лицо. Включил маленькую лампу. Выключил ее. Сел обратно. Кажется, он совсем перестал что-либо в своей жизни понимать. — Саске, — позвал Наруто. — Ты меня услышал, да? Саске кивнул. — Я могу остаться? Если ты… если тебе все еще это нужно. Саске снова кивнул: слов не было. Скосил взгляд: Наруто сидел здесь, на диване, под лампочным светом, настоящий и до боли родной. Смотрел на Саске с видом побитой собаки, тискал подушку в руках. Саске почувствовал, как в груди, где была пустота, распускаются цветы. Бутоны, большие и маленькие, расцветали и заполняли дыру в сердце. Он закусил губу и не сдержал радости, которая тут же отразилась на лице сумасшедшей улыбкой, наверное, жутковатой со стороны. — Я не совсем понимаю, что происходит. Но я хочу, чтобы ты остался, — Саске было непривычно и странно говорить такое, но сердце вопреки этому взволнованно билось в груди. Что произошло? Что изменилось за эти пару дней? Саске не знал. Но как будто это было неважно, когда рядом сидел человек, который наполнял жизнь Саске смыслом. Конечно, теперь появилось кое-что еще: друзья, увлечения, мечты, но без Наруто все это было бледно, смазано. — Хорошо, — кивнул Наруто. — Тогда я… Он не закончил: Саске потянулся к нему, как цветок тянется вслед за солнцем, уткнулся лбом в плечо, задохнулся от запаха его тела, до боли знакомого и любимого, зажмурился. Голова кружилась от удовольствия и счастья.Наруто положил ладонь ему на шею, Саске придвинулся ближе, сразу всем собой, и Наруто не удержал равновесия, откинулся на подлокотник дивана. Не в силах расцепить руки, Саске упал на него сверху. Наруто не оттолкнул, только сполз пониже, чтобы им удобнее было лежать. Мягко обнял Саске в ответ, погладил вдоль спины долгим успокаивающим жестом. Пропустил темные пряди сквозь пальцы. И тогда Саске понял, что плакал. Футболка Наруто давно намокла под щекой, а он даже не заметил. — Не надо, ну что ты, не надо, — прошептал Наруто. — Все будет хорошо. Саске поднял лицо. Наруто к нему потянулся, смахнул прилипшие ко лбу волосы. Оттер слезы с щек. Он еще что-то говорил, даже извинялся, но Саске не слушал, просто прижался губами к его ладони. Наруто запнулся на полуслове, но ладонь не убрал. Саске поцеловал ее снова, от запястья вверх. Поднялся на локтях, заглянул Наруто в лицо, обнял рукой за шею.Почувствовал, как под пальцами часто и мелко бьется жилка. — Саске. — Да? Наруто промолчал, и Саске придвинулся, поцеловал Наруто в шею. Потом еще раз и еще, осыпая его еще не потерявшую загар кожу легкими, как перышко, поцелуями. Наруто под ним выдохнул. Положил ладонь Саске на грудь, пытался перевернуться, но Саске прикусил нежную кожу у него за ухом, и Наруто замер, издав сдавленный стон. У Саске по телу прошла волна возбуждения, член дернулся, неприятно упираясь в ткань брюк. Он потерся о Наруто всем телом, снова прижался ртом к его шее, подбородку, ямочке на щеке. — Саске, — снова позвал Наруто. Низким, будто охрипшим голосом. И Саске затрясло от безумного желания скорее поцеловать любимого в губы. Но Наруто мягко толкнул его в грудь, отстранился, сел, тяжело дыша. — Подожди, ладно? Подожди, — попросил он. И хоть Саске не мог сдержать своего разочарования, отодвинулся тоже, откинулся на спинку дивана. — Наверное, я еще не готов к такому, — признался Наруто и отвел взгляд. Его лицо раскраснелось, кончики ушей и даже шея порозовели, и Саске понимал, что, наверное, выглядит точно так же. — Тогда расскажи мне все, — попросил Саске, чувствуя, как замедляется пульс. Он поднял руку, Наруто осторожно поднырнул под нее, положил голову Саске на плечо. Потом вздохнул. — Мне больше хочется рассказать тебе рождественскую историю, чем это. — Я не люблю рождественские истории, — напомнил Саске, боднув его лбом. Наруто стиснул пальцы в кулак. Мигнула лампа: шалило из-за снегопада электричество. Где-то далеко, будто на другом краю мира, грохнула соседская дверь, пискнул в коридоре разряжающийся телефон, зазвонили праздничные колокола в церкви через дорогу. — Ладно, — сказал Наруто. — Ладно. А потом начал говорить.
