I'm still locked on you

Каждый раз боль проникала в сердце и разум Саске все глубже. И теперь, когда от давящего чувства внутри снова перехватило дыхание, Саске даже засомневался сможет ли когда-нибудь жить без него. Боль вдруг стала частью его жизни, частью его самого. Казалось, что каждая клеточка его тела запомнила ее, встречала как родную и постепенно накапливалась. Саске даже посетила мысль: были ли все счастливые воспоминания о Наруто правдой? Или все это случилось там, в другой жизни, а в этой существуют лишь страдания, стоящие алой пеленой перед глазами. Не верилось, что совсем недавно они были с Наруто неразлучны, понимали друг друга с полуслова, весело проводили время, спорили из-за мелочей. Саске снова закурил, чего не делал давно, и достал из ящика письменного стола небольшой альбом с детскими фотографиями. Этот альбом Кушина подарила ему на выпускной, и у Наруто, конечно, был точно такой же. Саске открыл его, полистал: вот они с совсем маленькие на велосипедах, в кафе с огромной порцией мороженного на день рождения Наруто, в фотобудке, на фестивале фейерверков… Была даже фотография с Сакурой, на которой они все втроем уместились за одной партой. Везде Наруто широко улыбался, светился радостью и сиял, в отличие от серьезного Саске. Даже ребенком не любил фотографироваться, и Наруто с Кушиной с трудом его уговаривали. Но и тогда Саске не поворачивался к камере, а старался спрятаться за Наруто, не переставая на него смотреть. Даже на смешной школьной фотографии Сакура махала рукой, Наруто показывал в камеру знак мира, а Саске пялился на него во все глаза, сложив ладони на коленях. Его любовь к Наруто стала все больше походить на одержимость или болезнь, и это было заметно даже в детстве. Саске вздохнул. Он все еще пытался удержать Наруто, используя их прежние отношения. Он вцеплялся за эти драгоценные воспоминания и понимал, что больше зацепиться не за что. А Наруто слишком добрый и любящий всем сердцем своих друзей просто не мог его выкинуть из своей жизни. Каждый хотел часть тепла и света от него, но Саске хотел слишком много. Он провел пальцами по фотографиям — цветным песчинкам своих воспоминаний, напоследок рассматривая яркую улыбку Наруто, а потом захлопнул альбом и положил обратно в дальний ящик стола, туда, где он надеялся оставить свои чувства. Разноцветные огни рождественской елки все еще плясали перед глазами, и Саске ощутил, как его пробирает дрожь. Отвратительное липкое чувство тревоги раздирало изнутри. Поэтому Саске рывком встал со стула, подхватил со стола кисти и достал недавно купленный холст.

***

Саске не нервничал, когда сдавал экзамены в школе, не волновался и на защите диплома, на собеседовании, во время первого рабочего дня. Все о чем Саске когда-либо переживал: семья, которая так скоро перестала существовать в его жизни, и Наруто. Рядом с Наруто всегда было спокойно, комфортно и тепло, и в то же время любое его действие могло вывести Саске из равновесия. Поэтому, протягивая готовый рисунок Саю, Саске чувствовал волнение в непослушных пальцах. Он рисовал все выходные как сумасшедший, пытаясь забыться, поэтому считал, что слишком быстро справился с заданием, что его навыков едва хватает, и что картина получилась странной и мрачной. Апокалиптичные кроваво-красные облака на ней безумно кружили вокруг огромного алого глаза, словно вокруг восходящего солнца. Сай принял протянутый ему холст и с глубокой задумчивостью рассматривал картину. Проследил внимательным взглядом за каждым мазком, пока на его лица не показалась уже привычная натянутая улыбка. — Замечательно, Саске! — Сай отложил картину и хлопнул в ладоши. — Мы обязательно разместим ее в нашей галерее. Есть название у этой красоты? Красота? Это слово резануло Саске слух. Он выплеснул на холст всю свою боль и отчаяние, вывернул наизнанку свою душу. Разве этот ужас можно назвать так? Тем более, что у картины уже было собственное название. — Рассвет, — ответил Саске, сжимая и разжимая в кулаке пальцы. Конечно, хорошо, что он справился, но оставалось ощущение, словно Саске дал всему миру прочитать свой личный дневник. Хотелось думать, что никто этого не замечает. — Уууу, — восхищенно присвистнул Суйгецу, который теперь ни шаг не отходил от Саске, когда они были в студии. — Приятель, это просто отвал башки, ты знаешь? Я не ждал от тебя радужных единорогов, но эта картина вызывает у меня мурашки. Она потрясающая! — Хочешь, я тебе и единорогов нарисую в таком стиле? — усмехнулся Саске, пытаясь скрыть все больше нарастающее смущение. — Спасибо. — Хочу! — закивал Сугейцу. — Даже если потом увижу их в кошмарах, оно того стоит. Саске сделал вид, что задумался над предложением, а Сугейцу снова взял в руки его картину. — Слушай, разве «Рассвет» не звучит немного странно для такой атмосферы? — спросил он, склонив голову влево. — Конечно, ты автор и в своем праве, но все-таки. — В последнее время мои рассветы именно такие, — ответил Саске, тут же прикусив язык. Не хватало еще так откровенничать перед практически незнакомыми ему людьми. Глаза Суйгецу тем временем округлись, так что стали похожи на маленькие блюдца. — Я всегда знал, что ты не самый веселый парень, но теперь точно знаю насколько! — Суйгецу с силой хлопнул Саске по плечу. — Тебе не помешает развеяться. Увидеть солнышко из своей мрачной пещеры под камнем. И нам есть, что предложить, да, Сай? — Какой пещеры? — нахмурился Саске, но Сай, переглянувшись с Суйгецу, жестом фокусника вытащил откуда-то два билета и помахал ими. — Это за твои старания! — Сай сунул билеты Саске прямо под нос, и Саске нерешительно взял их, смяв большим пальцем края ламинированной бумажки. — Наша выставка в пятницу! Жаль сюрприза не вышло, ведь кое-кто слишком много болтает. — Да ладно тебе, великий глубокоуважаемый учитель, — отмахнулся Сугейцу. — Мы все в курсе, что ты каждый раз оставляешь у себя парочку лишних билетов на выставку. Было бы странно, если бы тетушка не дала их тебе. — Тетушка? — удивился Саске. — А ну да, ты не знаешь. Мы кузены, — Суйгецу ткнул пальцем в Сая, который сделал вид, что его тошнит. Впервые за время их знакомства, Сай проявлял такие яркие и негативные эмоции, хотя абсолютно беззлобно. — Я бы хотел об этом забыть, — Сай сложил руки на груди, всем своим видом показывая недовольство. — Зато я никогда не забуду, — ответил Суйгецу, улыбаясь своей самой широкой и довольной улыбкой. — Как ни прискорбно, мы родственники. Наши родители ведут совместный бизнес в артиндустрии, — пояснил Сай, возвращаясь к своему мольберту и показательно игнорируя кузена. — Тетушка как раз организатор этой выставки. Кстати, поэтому мы оба там будем и если что проведем для тебя экскурсию, — предложил Суйгецу. — И позови кого-нибудь с собой, любоваться на высокое искусство лучше в компании. Саске покрутил два билета в руках. Пригласительный для художника галереи и сопровождающий «плюс один». Да уж, как бы Саске не потеряться в очереди тех, кто захочет пойти с ним на выставку. — … и вообще, — продолжал Сугейцу, ничуть не смущенный отрешенным видом Саске, — отдохнешь, посмотришь на свою картину в новом свете! И на другие картины тоже, мы три месяца готовились к открытию. — Мою картину? — переспросил Саске. — Вы хотите ее повесить? Сугейцу потер подбородок. — Ну да. Наверное. Мы всегда вешаем картины талантливых новичков на квартальных выставках. С твоим именем, конечно, никакого присвоения творческой собственности! Саске машинально перебрал билеты в руках. Нужно было что-то ответить, отказаться, уточнить подробности, попросить договор, что угодно, но слова не шли и в голове неожиданно сделалось пусто и гулко. — Все нормально? — вдруг спросил Сугейцу. Словно мысли прочитал. — Слишком неожиданно, да? Если хочешь, можем представить твою картину в следующем сезоне, у нас будет новая выставка летом. Саске покачал головой. «Рассвет» пришел к нему именно сейчас. Отчаянный, надрывный, полный тоски и боли. Значит, так было нужно. «Все случается вовремя», — как-то так сказала Ино на одном из сеансов. — Все в порядке, — ответил Саске в итоге и смял билеты в ладони. — Поздно что-то менять.

***

Сакура села в машину. С ее куртки стекала вода, а на ворсинках шапки блестели дождевые капельки. — Ливень в декабре. Что может быть лучше? — Сакура со злостью кинула мокрую спортивную сумку на заднее сиденье. — Ты меня просто выручил, Саске. Прости за сиденья. — Ну это же я предложил встретиться. Не парься, — ответил Саске и прибавил температуру в салоне. — Спасибо, — поблагодарила Сакура и шумно вздохнула, — как же я устала. У меня был сегодня спарринг. Сакура увлеклась боксом еще в школе. Кажется, она даже завоевала несколько медалей, занимаясь чуть ли не профессионально. Саске в то время было это не очень интересно, но вот Наруто потом очень удивлялся, когда узнал, что Сакура подала документы в медицинский колледж, несмотря на блестящие спортивные успехи. Правда полностью отказаться от бокса Сакура не смогла: ходила на тренировки раз в неделю. Теперь Саске это знал точно, потому что пару раз подвозил Сакуру: ее зал был недалеко от его художественной студии. Кстати, об этом. Как только Сакура немного отряхнулась от дождя, Саске протянул пригласительный ей. Единственному человеку, которого мог позвать. — У меня есть билеты на художественную выставку. Надеюсь, составишь компанию. — Двадцать второе, да? — с сожалением спросила Сакура. — Мы с Ино едем к ее родителям. Они в другом городе, поэтому мы хотели успеть к ним до Рождества. — Ладно, я же не маленький, — ответил Саске, забирая билет. — Подумаю, кого еще позвать, — он надеялся, что это звучит убедительно. Признаться, что больше пойти не с кем, было неприятно. Судя по обеспокоенному лицу Сакуры, она и так это знала. — Мне жаль, — Сакура поджала губы. — Да, брось. Отвезу тебя домой. Саске завел машину и выехал с парковки. Ехали молча. Звуки дождя и дворников, скользящих по лобовому стеклу, даже успокаивали. Огни проезжающих машин слепили глаза, и Саске, не слишком хорошо помнящий дорогу до района Сакуры, пропустил поворот. Пришлось делать лишний крюк, но Сакуру, кажется, это нисколько не смутило: она задумчиво смотрела в окно, провожая взглядом мелькавшие дома. За время поездки она не проронила и слова. Было непривычно тихо: Саске привык, что Сакура говорила за них двоих. Пришлось даже включить радио, но из-за дождя ловило плохо. Когда свернули к дому Сакуры, она неожиданно заговорила. — Что у вас происходит с Наруто? Саске замер. Они уже давно не говорили о Наруто, после признания Саске эта тема негласно стала запрещенной. Сакура как никто другой знала, как тяжело ему приходится. Тогда к чему эти вопросы сейчас? — Я бы не хотел поднимать эту тему, — насколько мог спокойно ответил Саске. Он с силой сжал руль, пытаясь не вспоминать о том, какую боль доставляет ему наличие милой маленькой жены у Наруто и собственная безумная привязанность. — Если честно, я тоже, — Сакура раздраженно выдохнула. — Но хочу напомнить тебе, что ты не единственный мой долбанутый друг, есть еще один такой же. — И? Наруто попросил меня держаться от него подальше? — Саске усмехнулся, хотя в груди словно зазвенела натянутая струна. Он остановился возле подъездной дорожки Сакуры и выключил фары. — Нет, конечно. Ты прекрасно знаешь, что он никогда такого не скажет, — Сакура повысила голос, сложила руки на груди. — В том-то и дело, что Наруто ничего не говорит, но выглядит очень подавленно. Это совсем на него не похоже. — И ты решила, что это из-за меня? — удивился Саске. — Я не настолько ему дорог. Особенно теперь, когда все стало совсем… сложно. — Сам понял, что сказал? — Сакура толкнула Саске в плечо. — Поговорите нормально, расставьте все точки над ё, в конце концов. Хватит друг друга мучить. Наруто я то же самое сказала. Два идиота, честное слово. — Я уже пытался это сделать, если ты не забыла, — немного слукавил Саске, вспомнив, что после этого «разговора» только и делал, что пытался соблазнить Наруто. Сакура вздохнула. — Послушай, Саске. Любить безответно, искать поводы для встреч, искать в себе недостатки, выпрашивать внимание, ревновать — все это очень тяжело. Саске неопределенно пожал плечами, сделав вид, что не относит слова Сакуры к ее собственной прошлой влюбленности в него. — Я знаю. Но не могу его отпустить. И, наверное, где-то глубоко внутри надеюсь, что мои чувства могут быть взаимны, — Саске вспомнил покрасневшее от смущения лицо Наруто, как позволял обнимать себя, с каким желанием смотрел в ответ. Но может это плод больного воображения Саске? — Может и так. Но я не хочу, чтобы ты обманывал себя. Наруто же не ответил тебе на признание? Саске отрицательно качнул головой. — Довольно много уже прошло времени, не считаешь? — мягко напомнила Сакура. — Наруто не из тех, кто будет так долго думать. Если бы ему было, что сказать по этому поводу, наверное, он бы сказал. — Спасибо за поддержку, — Саске ударил ладонями по рулю. Срываться на Сакуре ему совсем не хотелось, но какой же обидной была ее правда. Конечно, это так. Конечно, Наруто не из тех, кто перевернет всю свою жизнь, потому что Саске придумал там что-то в своем больном измученном воображении. — Извини, если тебя это задело, — осторожно сказала Сакура. — В любом случае решать тебе. Я просто хочу, чтобы вы перестали страдать и были счастливы. И есть некоторые вещи, которые, знаешь, лучше все-таки отпустить, а не цепляться до последнего. Просто говорю, — Сакура грустно улыбнулась, погладила Саске по плечу. Потом потянулась и забрала сумку с заднего сиденья. — Я пойду, ладно? Спасибо, что подвез. — Пожалуйста, — бросил Саске, не глядя на подругу. Дверца с щелчком открылась, Сакура вышла из машины. Саске включил фары, поглядел в зеркало заднего вида. Вместо дождя пошла мелкая снежная морось, густо облепившая стекла. Сакура уже достала ключи из сумки, но все еще не уходила: перетаптывалась возле машины, а потом все-таки наклонилась и заглянула в окно. — Все будет хорошо, Саске, — сказала она, будто успокаивая ребенка. — Все будет хорошо. Саске кивнул, и когда Сакура отступила, он дал по газам, уезжая домой.

***

Наступил день выставки, и Саске отпросился с работы пораньше. Зануда Неджи не был против: он и сам куда-то торопился. Поэтому Саске добрался домой уже к обеду, переоделся в лучший костюм, поискал адрес галереи на картах и снова уехал, в последнюю минуту схватив с тумбочки билет. Единственный. Лишний пришлось все-таки вернуть Саю. Когда Саске зашел в выставочный зал, оставив пальто в гардеробе, а пробитый билет в фойе, посетителей уже собралось достаточно. Возле столиков у стены был организован небольшой фуршет: канапе, игристое, какие-то еще закуски. Выглядело все как картинка из дорогого и пафосного фильма. Суйгецу воодушевленно рассказывал об этой галерее, много лет принадлежащей их семье. В большом зале висела постоянная экспозиция — редкие и знаменитые произведения известных художников, в малом раз в несколько месяцев выставлялись талантливые новички, «свежая кровь». «К нам приходят многие ценители искусства, — объяснил на выходных Сугейцу, — налаживают связи, ищут спонсоров, жрут со столиков канапе». Саске вспомнил его слова и хмыкнул: удивительный и непонятный мир больших денег. — Эй там, мистер гений! Суйгецу вынырнул из толпы и весело помахал. Сегодня он уложил свои волосы, так что они торчали в творческом беспорядке и казались почти белыми. В светло-голубом костюме выглядел неплохо, хотя и непривычно официально. Саске кивнул и дождался, пока Сугейцу подойдет. — Пошли быстрее, хочу кое-что показать, — предложил Суйгецу. Он схватил Саске за рукав и потянул сквозь толпу, по большому просторному холлу. Мимо мелькали картины, которые Саске не успевал даже толком рассмотреть. Ладонь Сугейцу, сжатая на локте, ощущалась горячим браслетом. И это чувство так ярко напомнило о Наруто, что Саске испугался. — Какие черти тебя несут, Суйгецу? — Саске выдернул руку, останавливаясь. — Мы почти на месте. Тебе понравится, обещаю! — Суйгецу обошел Саске сзади и стал подталкивать вперед, крепко сжав плечи, направляя. Он никогда раньше так нагло не вторгался в личные границы, и от неожиданности Саске растерялся и не сопротивлялся. Вместе с Сугейцу они прошли еще пару метров, повернули за небольшую колонну. Там, на стене, висел «Рассвет». Сверху картину освещали матовые светодиоды, так что солнце-глаз выглядело еще более жутко, чем прежде. На маленькой табличке под рамой было указано название студии и имя художника. Саске Учиха. Действительно, все как говорил Сугейцу. Только сейчас Саске вспомнил о том, что подписывал согласие о том, что работы учеников могут выставляться от имени студии. Тогда он посмеялся, решив, что его картина вряд ли когда-то сможет появиться на выставке или в конкурсе. — Знаешь, Сай был в восторге от твоей работы. И оставил под нее место даже когда еще не знал, что ты напишешь, — понизив голос сказал Суйгецу. Он все еще стоял сзади, держа Саске за плечи, и Саске чувствовал его дыхание у себя на шее. — Тебе как, нравится? Так, как ты себе представлял? — Нет, — честно ответил Саске. Хотел добавить «ненавижу эту картину» но, разумеется, не стал. — Я вообще никак себе это не представлял. Он даже не помнил, как вообще согласился выставляться, и согласился ли, или это был какой-то странный, сумасшедше отчаянный порыв. А теперь десятки, сотни людей будут глазеть на «Рассвет», страшный и удивительный одновременно, и видеть в нем просто жуткую абстракцию в серебристом багете. — Не все, что мы создаем, нам нравится. По разным причинам. И это нормально, — сказал Сугейцу, придвинувшись поближе и утешающе положив ладонь Саске между лопаток. Саске вздрогнул то ли от прикосновения, то ли от слов, которые как будто были ответом на мысли. — Но твоя картина прекрасна, не думай сомневаться! Ну кто наша восходящая звезда, кто наш мрачный гений? — Да отвали ты! — беззлобно сказал Саске, отталкивая Суйгецу, попытавшегося потрепать его по волосам. — Я тебе что, вешалка? И почувствовал, что краснеет, хотя минуту назад все мысли были только о «Рассвете». Сугейцу хрюкнул от смеха. Потом поднял ладони вверх, отстранился. — Все-все, не трогаю, доволен, приятель? Хотя это даже мило — то, как ты смущаешься. — Еще слово, и я тебя прибью! — пригрозил Саске. Сугейцу прижал ладонь к сердцу, притворно обидевшись. — Суйгецу! Саске! Они обернулись на голос и увидели Сая, который не спеша приближался к ним. — Ты где пропадал, Сай? Ты слышал, Саске так разозлился, что угрожал убить меня, — актерствовал Суйгецу, при этом улыбаясь своей акульей улыбкой. — А я твой любимый кузен, между прочим. — Мой единственный кузен, — отмахнулся Сай. — А мама заставила вместе с ней поприветствовать всех шишек. Мне помогли только три бокала игристого. — Да уж, это отдельный вид пыток, — скривился Суйгецу. — Где тетушка, кстати? — Возле столиков, еле вырвался оттуда, — Сай ткнул пальцем себе за спину, и Саске машинально взглянул туда. И сразу узнал тех, кого видел пару раз в жизни. Родители Хинаты и Неджи о чем-то говорили с темноволосой женщиной, наверное, мамой Сая. Обнаружить их здесь не было неожиданностью: семья Хьюга славилась своим положением и богатством. Спонсирование артиндустрии, очевидно, входило в проявление их статусности. Но Саске совершенно не ожидал увидеть всю семью вместе. Неджи стоял с родителями, вертя в руках ножку бокала, а Хината с Наруто чуть дальше, возле колонны. Отвернувшись от мужа, Хината перебирала глянцевые путеводители по выставке. В шелковом лиловом платье ей явно было холодно, потому что она одной рукой держала себя за плечи. Саске бездумно перевел взгляд влево. И задохнулся от ярости в голубых глазах. Наруто, скрестив руки на груди, смотрел прямо на Саске, пристально и злобно. Мороз прошелся по коже, и Саске тряхнуло. Он отвернулся. Наверное, слишком быстро. — Может… посмотрим другие картины, — предложил Саске своим спутникам, еле совладав с собой. Вместе с Сугейцу и Саем они обогнули зал, вышли в другое крыло галереи. Сугейцу шутил, Сай кивал знакомым. Все это Саске видел и слышал, словно через толстое стекло. Он до сих пор чувствовал, как спину жжет взгляд Наруто.