Прости мою слабость/Forgive Me My Weakness

С редким чувством покоя Энакин медленно начал просыпаться, приходя в сознание после сна. И первое, что он ощутил, вызвало мягкую улыбку — чье-то миниатюрное тело прижималось к его спине. Ну, все это легко объяснялось тем, что он никогда не любил засыпать в одиночку. Повернувшись, он обнял того, кто бы это ни был, и притянул ближе, уткнув голову себе под подбородок. Но как только он прижался к волосам, то… понял, что это и не волосы вовсе, а какая-то изогнутая и даже слегка твердая форма. По-прежнему не открывая глаз, он свел брови вместе. — Ты настолько устала, что легла спать в головном уборе? — В голосе послышались теплые нотки, хотя и с небольшой хрипотцой после сна. Она медленно провела рукой по его груди и зевнула где-то возле шеи: — Думаю, да… При звуке ее голоса сознание пронзила внезапная мысль — не Падме! И с этим важным осознанием пришло и другое, заставляя его полностью проснуться: ни кровать, ни подушки не казались такими мягкими, как в сенаторских апартаментах, а тонких одеял было заметно меньше по количеству. Он находился на «Решительном», который уже сделал два прыжка в гиперпространство, что означало… — Асока! Его падаван от неожиданности проснулся и заехал ногой ему по голени, едва прикрытой одеялом. — Да, учитель! — ответила она без раздумий. Асока стала еще слегка мутным взглядом искать часы на стене, но быстро бросила это дело. — Ну ладно, — она еще раз зевнула, — доброе утро? — При этом у нее еще хватило совести изобразить легкое смущение. — Доброе утро? — повторила она все так же невозмутимо. Но он явно искал больше объяснений. — Мне правда было холодно, — сказала она и виновато продолжила, — я нашла запасное одеяло, но и оно не помогло. О, это как раз и было его основной головной болью. Сколько он ни пытался починить систему отопления, та никак не хотела выдавать необходимую температуру. — И поэтому ты пришла сюда? — Да. Ты прямо как печка! — согласилась она и накинула одеяло обратно. Оказывается, она все-таки догадалась принести свое одеяло, а не залезла под его. Ну, это уже хоть что-то. Она схватила покрывало за кончик и натянула до самого подбородка, пока полностью в него не укуталась. — В космосе холодно, учитель. Легкий смешок заставил его расслабиться — может быть и хорошо, что она проснулась. Было заманчиво отправить ее обратно на свою койку. А если бы она не заговорила, то кто знает, какая неловкая ситуация могла бы выйти? Однако, несмотря на эту мысль, ее просьба расшевелила некоторые воспоминания. Холодные помещения первого корабля, с которого он однажды увидел космос, теплые руки, которые укрывали его еще одним одеялом, чтобы согреть. Тогда он чувствовал смущение, прося об этом, но Ангел только с улыбкой уверила его, что «космос холоден». И теперь он почувствовал отголосок того же смущения, только теперь оно не принадлежало ему самому. Пусть их связь была образована совсем недавно, смущение Асоки эхом отражалось в Силе. Тяжело вздохнув, он выдернул из-под нее свое одеяло и призывно откинул край. — Ладно, Шпилька. Залезай. Она с благодарностью посмотрела на Энакина и натянула одеяло, несколько раз обернувшись вокруг него. Он хмыкнул, когда ее спина столкнулась с его грудью. — Спасибо, учитель! Покачав головой, он накинул уже собственное одеяло поверх, положив руку ей на талию — Просто разбуди меня в следующий раз, хорошо? Асока повернула голову в неудобное для себя положение и встретилась с его взглядом через плечо. — И предупреди меня, — добавил Энакин. Часть смущения вновь вернулась к ней, когда она кивнула и, прижавшись еще сильнее, повторила: «Спасибо, учитель»