Обмен

      Мидория резко очнулся, вскочив с кровати. Казалось, будто кто-то во сне тянул его в глубокий омут, но он сумел вырваться и побежать на спасительный свет. Парень дёрнулся, осмотрев помещение. — Больница, — пробормотал он и стал щупать голову, вспоминая, как какие-то придурки решили обокрасть его сумку, в которой помимо пяти йен ничего и не было. Голова, как ни странно, не болела, только тело почему-то казалось в несколько раз тяжелее. Парень лёг на кровать, закрывая глаза.       Когда он открыл их вновь, то в окна пробивались оранжевые лучи солнца. Рядом с ним сидела старушка, что обратила внимание на шуршание постели. — Ты спал слишком долго. Травмы не серьёзные, так что я могу тебя сейчас же выписать, — сказала она, и Изуку кивнул, чувствуя себя намного лучше. — Тошинори хотел с тобой поговорить.       Мидория вопросительно на неё посмотрел. — Кто такой Тошинори и кто Вы? — спросил Изуку вежливо, ловя её удивлённый взгляд.       Мидория смотрел, как она вышла и вернулась через пару минут. — Ты что, совсем меня не помнишь? — Нет… — Изуку потёр глаза, отмечая, что руки были необычайно грубы, а, посмотрев на них, брови вскинулись вверх от удивления. Большие шрамы на правой руке заставили вспомнить какие-то отрывки из жизни, принёсшие боль по всему телу. Мидория зажмурился, не понимая, отчего так сильно разболелась правая рука. Шрамы напоминали о чём-то важном, о том, что не стоило забывать. Изуку никогда не получал таких серьёзных травм. Сердце быстро застучало. — Что… здесь творится? Где я? — спросил Мидория, с отчаянием взглянув на старушку.       Примчался Тошинори—тут же Чиё всё ему рассказала, что Мидория, возможно, потерял память из-за воздействия чужой причуды. — Мальчик мой, скажи мне, что ты вспомнил про себя? — обеспокоенно спросил Яги. — Только то, как меня ударили по голове, когда я шёл в школу… — сказал Изуку честно. — А когда я смотрю на эти шрамы, то ничего не могу вспомнить. Ч-что происходит? Почему моё тело… такое?       Сколько Мидория себя помнил, то посвящал учёбе всего себя и ненавидел спорт. Он помогал своим друзьям с учёбой в средней школе, а в старшей общался только с Кацуки… — Где Каччан?! Он же в порядке?! — Мидория вспомнил, как сквозь пелену тумана слышал озлобленный голос Бакуго. — Да, с ним всё в порядке, но… — Мне нужно ему позвонить, сказать, что всё со мной в порядке! — Изуку взял в руки телефон, что лежал рядом и пытался найти Бакуго среди других неизвестных ему имён. — Кто все эти люди? — спросил он, чувствуя, как начинал паниковать.       Мидории объясняли всё, как маленькому ребёнку, что существуют герои, которые в свою очередь побеждают злодеев, а он сам — обладатель причуды, которая поможет сразиться со злом. На него напал злодей, после же самого Мидорию нашли без сознания. Эти слова совершенно ничего для него не значили, это казалось каким-то детским сном. В героев Изуку никогда не верил, он видел только фильмы, но, глядя на ленту новостей, всё больше убеждался в том, что он оказался в полном дерь… Изуку помотал головой. Общение с Каччаном до добра не доводило. — Тошинори-сан… Нет, Всемогущий, могу я увидеться с родителями и сестрёнкой? — спросил Изуку. Яги посмотрел сначала на мальчишку удивлённо, затем отвёл взгляд и поджал губы. — Изуку… У тебя нет отца и сестры, только мама. — Вот как… — Мидория опустил голову. Эта новость сильно его задела, он привык каждый день рассказывать отцу как он провёл день в школе, а мама что-то делала на кухне и тоже слушала. Сестрёнка всегда сидела за столом и что-то рисовала, затем хвасталась своим творением, предлагая порисовать и братишке. — Может ли быть такая причуда, которая способна перемещать людей через вселенные? Есть ли способ вернуться обратно? Если мы найдём того злодея, то можем заставить его вернуть меня обратно в свой мир, а если я здесь останусь… — стал размышлять Мидория. — Я удивлён, что существует другой Изуку, — сказал Яги, глядя на бубнящего парня. — Уверен, что мы найдём способ вернуть тебя обратно.       По дороге в общежитие Тошинори предупредил, что Мидория не будет некоторое время ходить на занятия, поскольку шанс быть пойманным врагами возрастал вдвое на данный момент. Прибыв в общежитие, Мидорию встретили одноклассники, которые окружили его со всех сторон, взволнованно начиная спрашивать, что с ним случилось и всё ли с ним в порядке. Почти всех Изуку совершенно не знал. Тошинори пояснил всю ситуацию Айзаве, который был сильно удивлён. — Эта причуда очень опасна, — учитель посмотрел на непонимающего Мидорию, который совершенно не знал, что говорить. Увидев Кацуки, он подбежал к нему, беря его руку. — Какого хрена, Деку?! — закричал Бакуго, отталкивая Мидорию так, что он улетел на несколько метров, сшибая спиной стол и диваны. Изуку встал, почти не чувствуя боли, но был удивлён такому поведению Бакуго и посмотрел с таким глубоким отчаянием на него, отчего Кацуки дёрнулся. Никогда прежде Изуку так печально на него не смотрел. Никогда. — Кач…чан? — Мидория лишь наблюдал, как Бакуго фыркнул и отвернулся, идя дальше по коридору. — Ещё раз тронешь — убью, ёбанный Деку… — сказал Кацуки и ушёл.       Ребята изумлённо смотрели на помрачневшего от такого отношения Изуку, но тот лишь стал ставить вещи на место. Айзава вздохнул и потёр глаза. Пришлось собрать весь класс и пояснить эту странную ситуацию. — Под действием чужого квирка Мидория поменялся местами с другим Мидорией… Так что прошу любить и жаловать, — Айзава взглянул на Бакуго, который недовольно цыкнул и ушёл один из первых. — Если нечего сказать, то я ухожу в комнату. Не хватало мне ещё сюсюкаться с ним.       Мидория сжал зубы, чтобы ненароком не расплакаться. Здешний Кацуки был слишком жесток... Если другой Бакуго не позволял себе такой жестокой грубости по отношению к Изуку, то здесь всё было абсолютно иначе. Парень почувствовал, как сердце закололо от того, что он не сможет спокойно общаться с Кацуки, не сможет легко и непринуждённо с ним смеяться и не сможет проводить с ним время, тратя его на получение информации об этом мире.       Одноклассники были очень дружны и каждый спрашивал о том, как он себя чувствовал и что помнил. Атмосфера была невероятно дружелюбной, будто они — одна большая семья. Иида-кун был привычно серьёзен, а Тодороки непроницаем. Остальных же он помнил только по именам, поскольку в том мире учились в другом классе. Всем было до жути интересно узнать больше о другом Мидории, который жил в обычном мире и не знал, что такое причуда в принципе.       Изуку честно отвечал на все вопросы, по ходу вспоминая некоторые моменты из жизни этого Мидории: о Тошинори, об «Один за Всех», о ЮЭЙ и многое другое. — А какие у тебя отношения с Кацуки в том мире? — спросил Эйджиро, вспомнив, как Изуку смотрел на Бакуго: с восхищением и обожанием. Мидория сильно смутился, вспомнив, как поцеловался с ним на крыше школы. — Мы очень близки, — выговорил Изуку. — Дружим с детства и часто проводим время вместе и он не вёл себя так… агрессивно… почти. — Даже там он не изменяет себе, — выдохнул Киришима. Другой Мидория был странным. Вокруг него не витала атмосфера дружелюбности и вёл он себя почти отстранёно, но и его можно понять, ведь не каждый день тебя выбрасывают в иной мир, где ты — герой. — А там, в том мире есть я? — спросил Эйджиро. — Хм… Вспомнил! Да! Ты учишься в другой школе, я видел, что ты часто дрался вместе с Каччаном против ребят, — посмеялся Мидория. Изуку тепло посмотрел на Киришиму, вспоминая, как эти двое приходили побитые и израненные к нему домой. Буквально вваливались, а Изуку лечил их раны. Эйджиро смутился такому странному взгляду.       Остальные стали сыпать вопросами, а ответить всем он не мог. Мидория постарался рассказать всё о себе этим добрым ребятам, понимая, что те волновались не только за Мидорию из этого мира, но и за него самого. Тепло мигом пронеслось по его телу, и он мог забыть о всех своих проблемах в кругу таких замечательных друзей. Мидория подумал, что тому Изуки очень повезло. Позже их разогнал Айзава под предлогом, что им завтра нужно идти в школу. — Поиски злодея ведутся, мои товарищи наткнулись на его след, но он ускользнул, чёрт, — нахмурился Айзава и показал комнату Мидории. — Задавай вопросы, если будут, мой номер есть в твоём телефоне и будь добр не приближаться к Бакуго. С ним у вас… очень сложные отношения, которые даже я не в силах понять. А если он начнёт драку, то простыми синяками не отделаешься. — Сказал Сотриголова, наблюдая, как выражение лица Изуку сильно поменялось, а выглядел он чертовски грустным. — Спасибо, Айзава-сенсей, — понуро сказал Мидория и направился в свою комнату.       Комната была… необычной. Изуку посмеялся, увидев кучу фигурок, постеров и прочего со Всемогущим. Мидория этого мира действительно был ярым фанатом, даже преданным, и стремился стать таким же хорошим героем. Была мечта, к которой он так отчаянно стремился и которая становилась явью. Сам Изуку в своём мире с детства мечтал стать полицейским, он даже стал готовиться к поступлению в академию, но одних знаний было мало. Мидория вспомнил, как Кацуки пообещал, что заставит его бегать каждые выходные. Изуку посмотрел на своё тело, оттянув ворот футболки и смутился небольшим кубикам пресса на животе. Парень тихо вышел на двор общежития и принялся вспоминать тренировки этого Мидории, «Полное покрытие» и многое другое. — Чёрт! — Изуку не рассчитал силы и взлетел слишком высоко, оттолкнувшись от земли. — Я упаду! — Мидория был готов к худшему приземлению в его жизни, но тут же был пойман кем-то в воздухе. Это конец..       Запах нитроглицерина резко ударил в нос, и Мидория открыл глаза, глядя на злого, как чёрт, Кацуки. Бакуго успел поймать Изуку-из-того-мира, чтобы тот не расшиб себе мозги, потому что он падал головой в низ и пытался закрыться руками. — Если хочешь убить это тело, то я тебе даже буду рад помочь, — усмехнулся Кацуки так, что у Изуку все поджилки затряслись. Его грубо кинули на землю, отчего он ойкнул, но и это было куда лучше, чем случайно сломать шею о землю. — Спасибо, что спас меня, Каччан, — улыбнулся Изуку. И в этом мире пусть и Кацуки недолюбливал его, но умел помогать. Бакуго в ответ лишь цыкнул и хотел было уйти, но Мидория встал и неуверенно схватился на его футболку, почувствовав себя на миг бессмертным. — Почему не спишь?       Бакуго обернулся, готовый дать знатных тумаков, но чёртов румянец на веснушчатых щеках остановил его. — Это я должен тебя спрашивать, чёртов Деку!       Грубый голос прозвучал как гром среди ясного неба, и Изуку со страхом зажмурился. Сердце стучало быстро и казалось вот-вот готово было выскочить из груди. Кацуки в этом мире был чертовски горяч во всех смыслах, а от этих мыслей Изуку смутился ещё сильнее. Нет, он не принижал того Катсуки, но тот был куда спокойнее, а настолько грубого голоса он не слышал очень давно. — Просто, я думал, что такое причуда? Как её используют? Это оказалось куда сложнее на практике. А! Каччан, тебе же стоит идти спать, — Мидория по привычке приблизился непозволительно близко, и Катсуки отпихнул его от себя. — Я тебя урою, грёбанный задрот! — прокричал он так, что где-то вдали отозвалось эхо. — Будешь мне указывать?! — Какого хрена? Хотите ещё одно наказание? — Айзава вспомнил, как эти два придурка подрались, а сам учитель совершенно не хотел повторения. — Если увижу вас ещё раз двоих в такое время на улице — простым наказанием не отделаетесь.       Изуку бросил мимолётный взгляд на Катсуки. — Спокойной ночи! — помахал Мидория и убежал, выглядя невероятно довольным.       Бакуго грузно посмотрел на Айзаву, готовый убить его за разрушенную идиллию. Учитель решил проигнорировать ученика и отправился патрулировать дальше. Катсуки запихнул руки в карман и направился в свою комнату.       Мидория был чересчур бесстрашным и не боялся подходить близко к Катсуки, будто они нормально общались. Все ребята с ужасом смотрели, как Катсуки неустанно орал, а Изуку лишь улыбался, будто видя в этом что-то забавное. Бакуго любил быть один, а его пространство резко нарушал чёртов Мидория, которого он, блять, ненавидел! Ненавидел его глупую улыбку, его доверчивый взгляд, тупой смех, когда он общался с Круглолицей или Очкариком! Ненавидел те времена, когда Деку бегал за ним, словно маленький щенок и восхищался его силе. Возненавидел ещё больше, когда позволил переместить себя в совершенно другой мир, а вместо него пришло ЭТО. Катсуки этого Изуку не хотел признавать, потому что тот Мидория не позволял подходить так близко и смущать так, что Бакуго не мог долго отойти. Щёки сами розовели, как у девчонки какой-то и это сильно бесило. Катсуки и хватало того, что он мог спокойно наблюдать за Изуку издалека и ругать мог тоже издалека при этом не прикасаясь к нему, чтобы отодвинуть и увеличить расстояние. В отличие от этого бесстрашного ушлёпка. — Чёртов Деку… — шептал Каждый раз Бакуго, глядя на Изуку, что проводил время вечером на улице, а через окно его было прекрасно видно. — По-скорее бы найти злодея.       Злодей был хитрым, но его сумели поймать, хоть и прошло довольно большое количество времени. Бакуго очень повезло поймать его вместе с другими ребятами, которые так же участвовали в поисках. — Сейчас мы отведём тебя и ты нам всё спокойно расскажешь, — сказал Катсуки, ухмыляясь. Парень связал его руки так, чтобы он не смог ими двигать. — Откажешься вернуть Мидорию — я изобью так, что родная мать лицо не узнает.       От грозного, почти шипящего голоса Катсуки пробирало, и злодей в слезах закивал. Он был наслышан о Бакуго Катсуки и точно не хотел быть сожжённым его взрывами. — Тц, — нахмурился Бакуго. Его не волновали мотивы действий этого злодея, ему было важно вернуть Мидорию и навалять таких тумаков, чтобы не смел так легко попадаться таким злодеям, как этот придурок. — Бакуго! — закричал Киришима и тут же последовал оглушающий выстрел. Катсуки взглянул вниз и обнаружил рану в боку. Пуля прошла, еле задев его, но попала точно в злодея, который истошно закричал, падая на землю. Бакуго обернулся, готовый к новому выстрелу, но увидел лишь мужчину, лицо которого было скрыто, и он тут же скрылся в тени. Лёгкая царапина приносила дискомфорт, но это было ничто по сравнению с тем, какую досаду он вмиг почувствовал, когда злодей упал на землю и не двигался. Айзава подбежал и проверил пульс. — Жив. Бакуго, ты как? — учитель посмотрел на кровоточащую рану. — Всё нормально, — ответил Бакуго. — Просто пусть этот выродок быстрее вернёт Деку, или я его убью. Чёрт, пойду к Исцеляющей девочке. — Рана неприятно болела и приносила боль.       Айзава вздохнул. Всё-таки Бакуго сильно беспокоился за Мидорию, если не сильнее всех. Впрочем, ему не было дела до чужих отношений и мыслей. Мужчина повалил на плечо тушу злодея, решив отдать его на попечение герою Полночь. Она точно сумеет о нём «позаботиться».       Катсуки глядел на Мидорию, который лежал в без сознания и не шевелился около двух часов. Это начинало беспокоить или у него с того ни с сего появилась паранойя. И какого хрена он вообще тут делал? Было кому за ним присмотреть, а Бакуго, как последний идиот, крадучись, пришёл в больницу, чтобы никто его не заметил и сидел рядом с Изуку около часа.       Громкий стук двери почти испугал задумавшегося Бакуго, и он зыркнул на ребят, что ввалились в палату, при этом о чём-то переговариваясь. — О! Катсуки-кун, ты присматриваешь за Мидорией-куном? Какая забота! — проговорил Иида, а остальные и слова сказать не могли. — Заткнитесь, чтоб вас, — нахмурился тотчас Катсуки и встал, громко отодвигая стул. Парень вышел из палаты и направился к выходу, слыша позади какие-то громкие крики. — Придурки.       Он хотел было остановить такси, чтобы быстро добраться до общежития, но окликнувший голос позади чуть не заставил землю уйти из-под ног. Катсуки удивлённо обернулся и посмотрел на Мидорию, который неудачно пытался скрыть свою глупую лыбу. — Деку… — ухмыльнулся Бакуго. — Каччан, я.!

***

      Мидория не смог найти слов, чтобы выразить своё счастье, когда увидел своего Каччана и мог его спокойно обнимать без криков и попыток отстраниться. Тёплая рука легла на его волосы, а чужое дыхание обожгло шею. — Я так скучал, — Мидория вдохнул запах его Каччана и заулыбался. Он встал на носочки и нежно поцеловал его лоб, убрав колючие волосы. — Я тоже рад тебя видеть, — Бакуго смутился и крепко обнял Изуку.

***

      На самом деле Катсуки было глубоко плевать на смерть злодея, который выкинул Мидорию в другой мир и вернул его обратно. Видимо, он умер от яда, которая находилась в пуле, а Бакуго просто невероятно повезло. Он глядел на Изуку, который что-то рассказывал одноклассникам, что слушали очень внимательно и смеялись. Хорошо, что прежний Мидория вернулся. На душе стало намного легче. Катсуки возвратился в свою комнату и лёг на кровать. Когда он закрывал глаза, то вспоминал покрасневшее лицо Изуку и его: — Каччан, я люблю тебя! — прозвучало громко, что даже голос эхом повторялся в голове. Катсуки от удивления уронил телефон из руки и сматерился, проверив, всё ли нормально с экраном. Сердце стучало неимоверно быстро. это раздражало. — Я… — Ни слова больше, — на удивление спокойно сказал Катсуки. — Чёртов задрот, нашёл время, чтобы признаться. — Бакуго прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть румянец на щеках. Признание на улице, где на них смотрели люди, выглядело очень странно. — Поговорим в общежитии, ДерьмоДеку.       Мидория смотрел как Каччан уехал на такси и вздохнул, закрывая руками смущённое лицо. Ребята переглянулись меж собой и улыбнулись.       Изуку хотел пойти в комнату Каччана, но тут же в его дверь постучались. Катсуки зашёл бесцеремонно, хлопая дверью так, что стены задрожали. Мидория с ужасом смотрел на Катсуки, который был в таком настроении, что невозможно было понять о чём он думал. — К-к-ка-чан, ч-ч-то ты ты здесь д-делаешь? — запинаясь, говорил Мидория. — А?! К тебе пришёл, придурок! Не понятно? Ну и дерьмовая же у тебя комната! — Катсуки с отвращением оглядывал комнату истинного задрота. — Идём ко мне, мне нужно кое-что тебе сказать.       Мидория прикусил губу и сжал край футболки, покорно идя за спиной Катсуки прямо как в детстве. Он всегда шёл сзади него, смотря на крепкую спину. И в детстве, и сейчас Изуку просто не позволяли идти впереди, но так даже лучше, ибо он мог всегда защитить Бакуго и прикрыть, если надо.       Комната Каччана была чистой, и Мидория с любопытством разглядывал её. — Ну, говори, — Катсуки сел на стул, выжидающе смотря на удивлённого Изуку. — Ч-ч-то? — То, что ты мне сказал перед больницей. — Н-не могу. — Почему?! — Катсуки встал, чтобы как следует наподдать Изуку, но тот зажмурился, уже готовый быть побитым. Признаться было нелегко, слова вертелись на языке, но сказать их он не мог. Тогда, когда он ему впервые признался, то почувствовал облегчение, но тут же появилось другое чувство — тягучее и мерзкое, будто Изуку сделал непоправимую ошибку, а Катсуки будет его игнорировать. — Тогда у тебя было дохрена смелости, а сейчас что?! Тряпка. — Катсуки хотел было ударить, но рука не поднялась. Дрожавший от страха Изуку выглядел точно как в детстве и раздражал ещё больше. — Бесишь. — А? — Изуку несмело открыл глаза и наблюдал редкую картину: Бакуго, весь красный от смущения, стоял перед ним и привычно хмурил брови. — Бесишь, что стоишь передо мной, а я тебя даже ударить не могу. Твоя веснушчатая рожа меня бесит, так почему я не могу тебя ударить?! — кричал Бакуго и схватил Мидорию за волосы, притягивая к себе. Поцелуй получился мимолётным, но и этого хватило, чтобы Изуку чуть не сошёл с ума от смущения. Катсуки. Поцеловал. Его. Сам. — К-к-а-чан, ч-ч-то ты… — Заткнись, — Бакуго поцеловал его вновь, больно сжимая волосы, отчего Мидория нахмурился и простонал что-то невнятное. Было приятно ощущать чужие губы на своих. — Вот мой ответ. — Сказал Катсуки, глядя в глаза Мидории, который тут же засветился от счастья. — Каччан! Я тебя люблю!       Не страшно говорить, не страшно прикасаться к такому желанному телу, не страшно целовать такие мягкие губы.       Не страшно любить.

Я любовь между нами наполняю мечтами. Подари мне ответы, передай их словами, Где любви нашей лето и в истоме рассветы. Я твоими глазами наслаждаюсь, как снами. Сладко сковывал душу беззаботными днями. Нам покой не нарушить, никого рядом с нами. Покажи мне прохладу, В летнем зное усладу.