50 оттенков рыжего

      Комната просто огромная. Первое, что бросается в глаза — огромная кровать. Она, кажется, больше двуспальной, с четырьмя колоннами по углам и своим исполнением напоминает 19-й век. На кровати нет одеяла, простыни — нет вообще ничего, кроме кожаного матраса и двух подушек. Прямо напротив неё стоит диван из красной кожи. Он просто стоит в самом центре комнаты, и парень искренне не понимает, зачем он здесь нужен. Чуя оглядывает комнату взором — стены и потолок выкрашены в бордовый цвет, освещение приглушенное, да ещё и непонятно, где его источник — оно исходит откуда-то из-под потолочного карниза. Пол сделан из тёмного дерева. Прямо напротив двери к стене крест-накрест прибиты две широкие планки с ремнями для фиксации. Под потолком подвешена решётка с наручниками, цепями и верёвками. Рядом с дверью торчат два шеста, а на них висит множество лопаток, стеков, кнутов и странных орудий из… перьев?       С другой стороны стоит огромный комод из красного дерева с узкими ящиками. Накахару терзает любопытство, он совершенно не представляет, что там может быть, но так ли он хочет это знать?       Чуя переводит взгляд на Дазая, и он наблюдает за ним, выжидая реакцию омеги на это. Может, это так представляет себе романтику Осаму Дазай? Накахаре правда хочется в это верить. Но его действительно заинтересовала эта штука с перьями, поэтому он решительно идёт и дотрагивается до неё рукой, ощупывает, рассматривает вблизи. Шатен стоит рядом и наблюдает, не мигая.       — Это называется флоггер. — наконец решается нарушить тишину Осаму. Чуя лишь коротко кивает и кладёт её на место, отходя обратно к двери. Он буквально в шоке. Подсознание валяется в отключке. «Что делать?» — кажется, это единственное, что приходит сейчас в голову Накахаре. Действительно, что делать, если твой единственный потенциальный любовник оказался чёртовым садистом, и теперь омега вообще понятия не имеет, что у этого человека на уме. Как? Когда? Как часто? С кем? Рой вопросов безостановочно носится в голове парня, никак не давая собрать мысли в кучу.       — Скажи что-нибудь, пожалуйста. — чуть ли не хрипит Дазай. Видно, что он тоже находится в некотором волнении от данной ситуации.       — Ты делаешь это с людьми или они делают это с тобой?       — Что «это»?       «Не притворяйся, что не понимаешь о чём я, Осаму!»       — Это. — Накахара снова обводит взглядом комнату.       — Я делаю это с омегами, которые этого хотят. — его рот кривится в странную усмешку. Чуя же не видит в этом ничего смешного.       — Если у тебя есть те, кто этого хочет, то зачем ты позвал меня?       — Я хочу делать это с тобой, Чуя. — шатен берёт Накахару за подбородок, приподнимая его голову, заглядывая в голубые глаза. — Посмотри на меня. Я не могу понять, о чём ты думаешь.       Омега выдерживает взгляд и прикосновение, хотя по телу проходят мурашки, вызванные холодом, исходящим от пальцев шатена.       — Почему?       Осаму нравится мучить омег. Боже мой, куда он попал?       — Ты садист?       — Нет, я — Доминант.       — Что это значит? — каждое сказанное слово вводит рыжика в ещё большее заблуждение. Что это за термины такие?       — Это значит, что ты добровольно принимаешь мою власть над собой. Во всём.       — И почему я должен это делать?       — Чтобы доставить мне удовольствие.       Ха! Доставить ему удовольствие! Может, Накахаре ещё и под пластинку сплясать, раз уж на то дело пошло?       — Ну, говоря по-другому — я хочу, чтобы ты хотел доставить мне удовольствие. — Осаму, что крайне несвойственно для него, отводит взгляд, будто бы рассматривая что-то сбоку, но тут же снова переключается на Чую, обращая на него всё своё внимание.       — Каким образом? — сухо отвечает Накахара, высвобождая свой подбородок из чужой хватки и отходя от шатена.       — У меня есть правила, и ты должен их выполнять. Если я буду тобой доволен, то ты получишь награду, если нет — то я накажу тебя.       — Окей. — как-то странно произносит рыжик. — А это что? — он кивает на выставленные трости и развешанные… как он это назвал? Флоггеры, вот же слово.       — Это награда и наказание. Стимулирующие средства.       — Получается, тебе приятно навязывать мне свою волю?       — Получается, что так. — альфа пожимает плечами.       — Ладно, а что в данном случае получу я?       — В смысле?       — Ну, ты получаешь моё повиновение и удовольствие от этого, а что получаю я?       — Меня. — Дазай виновато улыбается.       Боже, и это всё — ради того, чтобы получить его? Накахара вздыхает, понимая, что, в общем-то, он на самом деле готов сделать всё ради того, чтобы получить Осаму.       — По твоей реакции ничего не поймёшь. Давай спустимся вниз, чтобы я смог привести в порядок свои мысли. Потому что я не могу адекватно смотреть на тебя прямо тут. — он протягивает руку, но Накахара не решается её взять.       — Я не причиню тебе вреда.       Да, он и сам прекрасно это знает. «Ну же, не позорься, бери уже его руку и пошли!» — гневно шепчет подсознание, успевшее уже оправиться от шока. Поэтому парень берёт протянутую руку и следует за хозяином квартиры.       — Я покажу тебе ещё кое-что. — говорит Дазай, когда они выходят из игровой комнаты.       Они следуют дальше по коридору, проходя мимо множества дверей, а когда достигают последней, то альфа открывает её и пропускает Чую вперёд. Глазам омеги предстает абсолютно белая комната: ни одного пятна краски, прямо как в больнице, хотя в панорамном окне виднеется превосходнейший вид ночного Сиэтла. Комната обставлена весьма простенько: белая кровать, ковёр, небольшой диванчик около окна, шкаф, стул и стол, на котором стоит макбук. Ничего больше.       — Это твоя комната. Ты можешь украсить её, как сам захочешь. — терпеливо объясняет Дазай, очевидно, понимая, что Накахара не совсем понимает, зачем они здесь оказались.       — Я что, должен буду сюда переехать? — в сказанных словах омега даже не пытается скрыть всего ужаса.       — Не навсегда. Скажем, с пятницы по воскресенье.       — И я буду здесь спать?       — Да.       — Один?       — Да. Я же говорил, я сплю один. За исключением, конечно, того случая, когда ты до беспамятства напился в баре.       «Он что, мне выговаривает?» — Чуя подавляет отчаянное желание сдвинуть брови к переносице.       — А где ты спишь? — интересуется омега просто так.       — Моя комната внизу. К слову, пошли поедим.       — Что-то у меня аппетит пропал. — рыжик кривит губы.       — Ты должен поесть, Чуя. — говорит Дазай и хватает его за руку, выводя из комнаты.       Что тут думать? В голове всё ещё пусто и ничего нельзя разглядеть, как в тумане.       — Кстати, можешь спрашивать всё, что захочешь. Ты подписал договор о неразглашении, так что не стесняйся. И ещё: я понимаю, что подталкиваю тебя на тёмный путь, так что хорошенько подумай, ладно?       О да, он очень хочет спросить. Но… с чего начать?       Накахара стоит у бара и наблюдает за Дазаем, который достаёт из холодильника тарелки с сырами и виноградом и расставляет их на столе, после чего принимается резать багет.       — Присядь. — шатен кивает на рядом стоящий стул.       Чуя садится. Что ж, если ему придётся подчиняться, то пора бы привыкать.       — Кстати, что за бумаги? Ты говорил о ещё каких-то бумагах, кроме документа о неразглашении. — Накахара заинтересованно следит за движениями альфы — грациозными и плавными, словно у лебедя.       — А, договор. В нём говорится о том, что мы оба хотим делать, а чего не хотим. Всё по обоюдному согласию. Они у меня записаны, я дам тебе почитать, когда поедим. — поясняет Дазай, подливая вино в бокалы. Что-то эти слова омегу совсем не успокаивают.       — На самом деле, я не хочу есть… — возражает Чуя. У него действительно нет аппетита.       — Всё равно поешь. Налить тебе ещё вина? — говорит Осаму, наблюдая за тем, как рыжик осушает бокал, что недавно был ещё полным.       — Да, пожалуйста.       — А закуску? — спрашивает альфа, и Чуя кладёт в рот несколько виноградинок. — И тем не менее, пожалуйста, поешь.       — Прошу прощения, мистер Дазай, но я пока ничего не подписал, а значит, подчиняться не обязан. — колко отвечает Накахара и сразу же опускает взгляд на тарелку, смущаясь. И вовсе не обязательно было грубить.       — Как пожелаете, мистер Накахара. — Осаму улыбается. Кажется, он совсем необижен.       — И много омег, которые на это согласны? — осторожно спрашивает омега.       — Ты не поверишь. — альфа закатывает глаза.       — Сколько их у тебя было?       — Пятнадцать.       Ого, не так уж и много.       — Тогда почему ты выбрал меня, когда многие на это согласны? — Чуя склоняет голову набок, выражая непонимание.       — Я не знаю. Понимаешь, в тебе что-то есть, но я не могу понять, что. Я не могу тебя отпустить. Я хочу тебя, Чуя. Даже сейчас, когда ты закусываешь губу.       Накахара чуть ли не давится вином при этих словах. «Осаму, если бы ты знал, что я желаю того столь же сильно, как и ты.» — парень вздыхает от этой мысли.       — И долго это длилось… ну, ваши отношения? — спрашивает Чуя, пытаясь исправить возникшее напряжение.       — С некоторыми — долго.       — Кто-то пострадал?       — Да.       О боже.       — Сильно?       — Нет, не очень.       — Ты будешь причинять мне боль? — голос непроизвольно начинает дрожать, когда Накахара озвучивает вопрос.       — В смысле?       — Физически. Ты будешь меня бить?       — Я буду тебя наказывать, когда потребуется, и это болезненно. — Осаму пожимает плечами, будто это ничего такого. А вот Чуя прямо сейчас готов упасть в обморок.       — А тебя когда-нибудь били?       — Да.       Ну и подробности. Омега корчится даже от одной мысли о том, что Дазай собирается его бить. Они ведь сейчас обсуждают то, чего Чуя и в самых жутких кошмарах бы не представил.       — Пойдём в кабинет, я тебе кое-что покажу. — говорит шатен и встаёт из-за стола. В прошлый раз «кое-что» не очень-то и обрадовало Чую, но он тоже встаёт и следует за альфой.       Кабинет достаточно просторный, с такими же панорамными окнами. «Должно быть, Дазаю нравится смотреть в окно время от времени за работой» — предполагает Накахара. Да уж, он-то думал, что это будет ночь неземного удовольствия, а в итоге они обсуждают какие-то бумаги. Рыжик присаживается на кожаное кресло перед рабочим столом Осаму — на нём лежат стопки белых листов, книги, заметки, выведенные на маленьких стикерах каллиграфическим почерком. Всё как у настоящего бизнесмена. Чую забавляет факт, что кабинет альфы выглядит прямо как в мультиках, и он улыбается самому себе и своим мыслям. Тем временем Дазай достаёт из ящика бумагу и протягивает её омеге.       — Это правила. Их можно менять. Они входят в контракт, который мы заключим. Прочитай внимательно, а потом обсудим. — шатен садится на соседнее кресло и ждёт. Накахара склоняется над бумагами и принимается читать.

ПРАВИЛА

ПОВИНОВЕНИЕ:       • Сабмиссив незамедлительно и безоговорочно подчиняется всем приказам Доминанта.       • Сабмиссив соглашается на любые действия сексуального характера, приемлемые Доминантом и доставляющие ему удовольствие, кроме тех, что обозначены как недопустимые (Приложение 2), и с воодушевлением в них участвует.       • Сон:       Сабмиссив должен спать минимум восемь часов в сутки, когда не проводит время с Доминантом.       • Еда:       В целях сохранения здоровья и хорошего самочувствия Сабмиссив должен питаться регулярно и согласно перечню рекомендованных продуктов (Приложение 4). Запрещается перекусывать между приемами пищи чем-либо, кроме фруктов.       • Одежда:       • Во время срока действия настоящего Контракта Сабмиссив обязуется носить только ту одежду, что одобрена Доминантом. Доминант предоставляет Сабмиссиву определенную сумму денег, которую она обязуется потратить на одежду. Доминант вправе присутствовать при покупке одежды. В период действия Контракта Сабмиссив соглашается носить украшения и аксессуары, выбранные Доминантом, в любое указанное им время.       • Физические упражнения:       Четыре раза в неделю Доминант предоставляет Сабмиссиву персонального тренера для часовых тренировок, время которых тренер и Сабмиссив определяют по взаимному согласию. Тренер отчитывается перед Доминантом об успехах Сабмиссива.       • Личная гигиена /Красота:       Сабмиссив обязуется всегда содержать тело в чистоте и регулярно проводить эпиляцию бритвой и/или воском. Сабмиссив посещает салон красоты по выбору Доминанта в назначенное им время и проходит процедуры, которые он сочтет необходимыми. Все расходы несет Доминант.       • Личная безопасность:       Сабмиссив обязуется не злоупотреблять спиртными напитками, не курить, не принимать наркотики и не подвергать себя неоправданному риску.       • Личные качества:       Сабмиссив обязуется не вступать в сексуальные отношения ни с кем, кроме Доминанта. Сабмиссив ведет себя скромно и уважительно, сознавая, что ее поведение оказывает непосредственное влияние на Доминанта. Сабмиссив несет ответственность за свои проступки, злоупотребления и нарушения дисциплины, совершенные в отсутствие Доминанта.       За нарушением любого из этих правил следует наказание, характер которого определяется Доминантом.       С каждой строчкой Накахара делается всё мрачнее и мрачнее.       — «Недопустимые действия»? — Чуя наконец отрывает взгляд от бумажки и смотрит прямо в глаза Осаму.       — Да. То, что не можешь делать ты и то, что не могу делать я. Мы можем обговорить это.       — Брать деньги за одежду… странно. Я не хочу тратить твои деньги себе на одежду. — омега снова хмурится.       — Я хочу тратить на тебя деньги, Чуя. В этом нет ничего странного.       — Раз собираешься платить, то можешь просто оплатить какую-нибудь хорошенькую проститутку. — Чуя кидает бумагу на стол и резко встаёт, направляясь к двери. Просто немыслимо! Чтобы он брал деньги, находясь в отношениях, и тратил их по своей воле просто так? «У меня, чёрт возьми, есть достоинство и честь!» — думает рыжик, но застывает в дверном проёме. Нужно остыть. Наверняка, Дазай не это имел в виду. Поэтому омега разворачивается и сталкивается буквально нос к носу с шатеном.       — Чуя, пожалуйста, не говори об этом так. Это вовсе не плата за услуги сексуального характера. Ты должен будешь сопровождать меня на некоторых мероприятиях, поэтому я хочу, чтобы ты выглядел подобающим образом.       — Мне не нужно будет носить эти вещи всё время?       — Нет. Только на наши встречи.       — Извини, я вспылил, мы можем продолжить? — Накахара проходит обратно к столу и подбирает документ.       — Если бы ты был моим, ты бы так просто не отвертелся. — Дазай кривит губы в ухмылке.       — Но я ещё ничего не подписал, поэтому ты не можешь мне угрожать. — парирует Чуя, улыбаясь. — Ладно, но зачем мне заниматься спортом четыре раза в неделю?       — Я хочу, чтобы ты был гибким и выносливым, Чу. Тебе нужно тренироваться.       — Но не четыре же раза в неделю! — от негодования кончики ушей сливаются с цветом волос, и рыжик снова начинает закипать.       — Четыре.       — Нет, три.       — Не упрямься, пожалуйста.       — Я думал, мы договариваемся. — омега снова хмурится. — К тому же, когда я буду у тебя, физическая нагрузка мне обеспечена, не так ли?       — Да, это точно. — Осаму растягивает губы в злорадной ухмылке, а его глаза темнеют. — Ладно, договорились. Теперь, — он протягивает омеге вторую бумагу. — Это недопустимые для меня действия.

НЕДОПУСТИМЫЕ ДЕЙСТВИЯ

      • Действия, включающие игру с огнем.       • Действия, включающие мочеиспускание или дефекацию.       • Действия с использованием иголок, ножей, включающие порезы, проколы, а также кровь.       • Действия с использованием гинекологических медицинских инструментов.       • Действия с участием детей или животных.       • Действия, которые могут оставить на коже неизгладимые следы.       • Игры с дыханием.       • Действия, подразумевающие контакт тела с электрическим током (как прямым, так и переменным) или огнем.       «Он не решился произнести это вслух.» — догадывается Накахара. Сейчас он ужасно рад тому, что всё это относится именно к «недопустимым» действиям, иначе он бы давно с воплями сбежал бы отсюда к чертям собачьим.       — Тебя всё устраивает? Хочешь что-то добавить? — Дазай с любопытством разглядывает лицо Чуи.       — Ну, я не знаю…       — Говори прямо, если тебе что-то не нравится.       — Честно говоря, я никогда подобным не занимался.       — Тогда, было ли что-то в сексе, что тебе не нравилось или было неприятно?       — Ну… — Накахара закусывает губу. По правде говоря, ему жутко неловко сейчас.       — Говори прямо, мы должны быть честными друг с другом! — Осаму тоже хмурится.       — Вообще-то, я никогда не занимался сексом, так что понятия не имею. — омега весь сжимается. О боже, он всё-таки это сказал!       — Никогда? — шатен широко раскрывает глаза, будто бы рыжик только что наплёл ему, что видел летающую корову за окном. — Ты… девственник?       Накахара только кивает, не зная, куда себя деть от смущения. Не его вина, что всем альфам от него нужен был секс и только! Повезло ещё, что фобия не развилась. В конце концов, не так уж это и ужасно! Чёрт, да что вообще в этом такого? Ему ведь всего 22 года!       — Какого чёрта ты не сказал мне об этом раньше?! — альфа сжимает руки в кулаки, а взгляд мечет громы и молнии.