Возлюбленная одинокого Императора

      С того самого момента, как в замок ворвалась стража короля, Император понял, как слаба защита. И он усилил её во сто крат. И не только из-за стражи. Подозрения на него были, а значит, никто не помешает Лестату отправить каких-нибудь воинов Тени сюда. Защитная магия брала слишком много сил, но сегодня она оправдалась.       Стоило бойцам Тени шагнуть на территорию замка, как Император уже оповестил об этом Анградэ, а тот своих воинов.       Никаких битв не было. Теневые думали, что всё под их контролем, что никто не в силах разглядеть из в тенях деревьев или в углах. Но именно там, где, по их мнению, они были скрыты от глаз, им перерезали глотки. Тихо. Хладнокровно.       Ошибка Анградэ была в одном. Никто не знал, что это были люди Лестата до тех пор, пока один из трупов не вытащили на свет. Но если бы они догадалась об этом ранее, можно было просто поднять тревогу и на правах директора отослать жалобу королю с требованием арестовать Лестата. Но, увы, чертыхнувшись и смотря на форму школы Тени, Анградэ вытащил свой меч из тела молодого бойца и брезгливо вытер его о темно-синее обмундирование.       — Всего семь, — протянул он, услышав по браслету мысли Императора о том, что замок чист. — Значит, пытались что-то вынюхать. Слишком уж мало. Избавьтесь от тел, чтобы никто не мог даже волоска их найти на нашей земле.       Услышавшие это бойцы разбежались по замку к своим жертвам, а сам Анградэ ушел докладывать обо всем Императору. Вторая ошибка Анградэ — он не все проверил. Когда один из воинов Тени пробрался к башням, где, по его мнению, могла быть заточена леди, он наткнулся на тупик. Но в этом тупике была картина. Картина с изображением леди Амелии. Не теряя времени он отослал весточку в замок Тени в виде маленького огонька, и стоило тому вылететь из башни через окно, клинок Огня прошелся по горлу бойца, не позволяя ему даже вскрикнуть.

***

      — Не думал, что они решатся на такие крайние меры, — размышлял Император после того, как получил полный отчет. — Лестат, судя по всему, совсем в отчаянии, раз согласился на это.       Отложив бумаги в стороны, он с интересом посмотрел на Анградэ, стараясь понять, что он думает о произошедшем. Нарушители проникли на территорию с разных сторон, но никто из них не воспользовался тайными ходами, о который не могла не знать шпионка. Конечно, Император позаботился, чтобы скрытые тропы обезопасили либо закрыли вовсе, но сам факт, что Фрея не выдала их, говорил в ее пользу.       — И все равно послали каких-то слабаков. Я даже разочарован, что с ними легко справились.       — Это всё благодаря вашей магии, — не стал перехваливать своих бойцов Анградэ. — Мы знали о каждом месте, где они расположились. А они не догадывались, что мы могли перестраховываться столько времени. Но всё-таки я очень сильно сглупил.       Анградэ поведал о том, что не нужно было их убивать, но уже слишком поздно. Только сказал, что нужно будет поступить так в следующий раз. А он наверняка будет! Лестат захочет узнать, куда пропали его воины.       — И всё-таки… — задумчиво протянул Анградэ. — Симон сказал, что одного убили напротив картины в северной башни. Той самой картины, милорд. Я думаю, вам лучше уехать на время. Скоро зимние каникулы. Не будет ничего зазорного том, что вы захотели уехать в родные края. А мы тем временем могли уничтожить всё, что связано с леди Амелией. Уверен, Лестат захочет воспользоваться вашим отсутствием, чтобы еще раз обыскать замок.       — Спасибо за совет, я подумаю об этом. Можешь быть свободен, — отпустил его Император, а сам и правда задумался. «Уехать в родные края…» Он не бывал там уже очень много лет, его домом стала школа Огня. Но если они поедут, Амелия узнает его имя. Хотя не обязательно ехать именно домой, они могут провести каникулы где-нибудь ещё.       Просидев в раздумьях почти час, он решил поинтересоваться у Амелии, где бы она хотела побывать. Забыв обо всех делах, направился в приемную.       — Амелия, прикажи подать обед на двоих в мой кабинет. Сегодня проведем его здесь, — сказал это и скрылся обратно за дверь, чтобы убрать со стола важные бумаги. Обычно он так делал, когда не желал отвлекаться от работы, но в этот раз он просто хотел убедиться, что их разговор останется только между ними.       Перед экзаменами у неё было больше работы, чем обычно. Преподаватели, которые всеми силами пытались, чтобы любимые двоечники не были исключены. Ученики, недовольные образованием и посылающие письма на имя директора. Заявления тех, кто не справлялся с нагрузкой…       Амелия исполнила приказ с задержкой, но зато к тому времени Император успел полностью избавиться от ненужной документации и бумаг. Она постучалась в кабинет и открыла дверь, впуская внутрь слуг, и стояла до тех пор, пока рабочий стол императора не превратился в мини-обеденный. Слуги ушли, а Амелия медленно прошла внутрь, закрывая за собой дверь.       — Простите за опоздание, милорд, — проговорила она, проходя глубже и садясь в кресло, которое было слегка неудобным из-за стола. Ей было некуда всунуть ножки, оттого села немного полубоком к Императору. — Что-то случалось? Работы накопилось, что вы не успеваете в обеденную?       — Нет, просто хотел поговорить с тобой там, где нам точно никто не помешает, — ответил он и улыбнулся. С чего начать разговор, не знал, а пока думал, немного поел и понял, каким же голодным был. С этим проникновением людей из Тени он пропустил предыдущий прием пищи. В итоге к разговорам он вернулся, когда проглотил больше половины своей порции. — Амелия, ты бы хотела куда-нибудь съездить во время каникул?       — Кхе!       Она даже подавилась, когда отпивала сок из стакана — настолько неожиданным оказался вопрос. И дело даже не в том, что его задали, когда она не была готова услышать такое, а сам факт того, что ей предлагали куда-нибудь уехать!       — Хочу, милорд, — даже скрывать не стала, видя в этом шанс наконец-то уехать отсюда. — Очень хочу! Уже почти год я не могу выйти даже в сад, и любая поездка, куда бы вы ни выбрали, для меня станет настоящим счастьем. Куда угодно, лишь бы где мне было позволено выходить на улицу. — Он еще даже не дал согласия и не выразил своё желание съездить в определенное место, а она уже была счастлива, будто ей предложили одинокий домик в лесу. А взглянув еще на свою ручку, она добавила: — У меня кожа стала серой без солнечного света и свежего воздуха, милорд. Так от меня скоро ученики будут бегать.       — Ты все равно прекрасна, — сказал Император и вытянул руку, чтобы обхватить кисть Амелии. Вот ещё одна причина трапезничать в кабинете: через рабочий стол он мог дотянуться до нее. Сжав ее ручку, он принял решение. — Хорошо, тогда отправимся в уединённое место. Только мы вдвоем.       — Это замечательно, милорд! Но куда?       Вот сказала, и только потом подумала. С ним вдвоем. Совсем-совсем вдвоем. Больше никого не будет! В принципе они уже оставались наедине восемь часов, и ничего плохого из этого не вышло, но… Как-то всё равно было странно понимать, что они будут одни, а рядом на расстоянии многих километров больше никого не будет!       — А можно мы возьмем с собой Льюиса? — добивала она, хотя что это меняет?       — Как пожелаешь, — согласился Император и вернулся к еде.       Но главный вопрос так и не решился: а куда ехать? В его родных краях много лесов, но это достаточно далеко от замка Огня. Ему не хотелось бы слишком удаляться на тот случай, если что-то произойдет в школе, пока его не будет. Нужно было взглянуть на карту, чтобы решить окончательно, и для этого он подошёл к шкафу, забитому книгами и прочими бумагами, достал крупный свиток и, развернув его, повесил на гвоздик.       — На границе территории Огня и Солнца есть лес. Можем поискать домик там. — Он указал место на карте и поманил к себе Амелию, чтобы она посмотрела поближе и высказала свое мнение.       Допив сок и пару раз коснувшись губ салфеткой, Амелия поднялась и подошла к карте, осматривая её. Её молчание затянулось, а все потому, что она некоторое время смотрела лишь на одну точку — замок Тени. Это больше не её дом, да и на границу ей путь заказан. А ведь там было столько любимых мест. И за замком тоже был лес с домиком, который уже принадлежал ей и Лестату.       Но это всё в прошлом.       Вздохнув, она наконец-то осматрела остальную часть карты.       — Я сто лет не была на море, — протянула она, касаясь пальчиком берегов города Нерозал, что был за территории замка Воды. — Но туда только летом ездить. Сейчас наверняка буйствуют ветра. Да и там всегда более заснежено. — Ее пальчик в задумчивости стал скользить по карте, пока глаза выискивали соблазнительное место. Но как она думала и раньше — простой домик — это лучшее, что сейчас можно было выбрать. Опустив руку, сдавшись в поисках, она подняла глаза на Императора и улыбнулась. — Я не знаю здешних мест, оттого полагаюсь на ваши знания. Домик в лесу с нынешней погодой — это лучшее, что можно выбрать. Да, мой лорд, я согласна. У вас там уже есть собственность? Или планируете приобрести?       — Что-нибудь придумаю: либо куплю, либо возьму во временное пользование, — ответил он и ещё раз окинул взглядом карту. — В моей собственности только замок Огня и небольшой клочок земли вон там, в самом верху карты. Принадлежит моей семье.       Он взял ее ручку и показал ее пальчиками далеко не маленькую территорию на карте. Всё-таки правда, что он был герцогом, а не простым обывателем. Но это был самый верх карты, и чтобы дотянуться, Амелии пришлось привстать на носочки, а Император невесомо придержал ее за талию. Как приятно было снова держать ее в руках. После той ночи он больше к ней не притрагивался, но когда она была так близко, держаться становилось трудно. Он крепче обнял ее за талию, пододвигая к себе, и наклонился немного, чтобы вдохнуть запах ее волос.       Аромат Амелии сводил его с ума не меньше близости, а мягкую ручку не хотелось выпускать. Он прижал ладошку к карте, протискиваясь своими пальцами меж ее, и опустился ещё ниже, к шее, носом сдвигая косу, чтобы иметь возможность прикоснуться губами к нежной коже.       — Значит, вы с севе…       Амелия не смогла договорить, когда его нос коснулся нежной кожи. Хотя и могла догадаться, когда он стал прижимать её к себе, что простым обниманием дело не ограничится. Но это не поцелуи в губы, а нечто более интимное. В голову нахлынули воспоминания о той ночи, и пусть её сейчас пронзит молния, если скажет, что не грезила одинокими ночами о том, чтобы еще раз испытать то, что подарил ей Император. Но она, как женщина, словно перестала интересовать его с того дня — так ей казалось, и появился страх, что она его разочаровала, что сильно ударило по женскому самолюбию. Но вот сейчас… Продолжая держать одну ладонь навесу, она попыталась собраться с мыслями, никак не думая, что он зайдёт слишком далеко. Так, побаловался… Ведь они же не в кровати! И не в комнате! А «на работе»!       — С севера. А по вам не скажешь. Ваша кожа… не такая бледная… как у северян… — Но он не переставал водить носом и задевать чувствительные струнки, скрытые под кожей, а более того, будто нарочно обдавая горячим дыханием, целовал. Амелии стало неудобно стоять прямо. Чем сильнее прижимался к ней Император, тем плотнее она прижималась к стене. — А что там… на севере?       — Я помню только холод и одиночество, — прошептал Император, оказавшись над ухом.       Говорить о доме ему совсем не хотелось, то место он и не считал домом, и связывали его с ним только плохие воспоминания. Чтобы она больше ничего не спрашивала сейчас, рукой он поднялся к ее подбородку, проведя по груди, что стягивал камзол. Он повернул ее личико к себе и накрыл губы поцелуем. Обозвав себя глупцом, что не прикасался к такому соблазнительному телу столько времени, когда получил зеленый свет, он вжал Амелию в стену, а его напряжение в штанах давало ясно понять, что он ее не отпустит.       Неуверенно промычав возмущения в его губы, Амелия закрыла глаза, никак не в силах сопротивляться такому порыву да и своим желаниям. Стоило ощутить через тонкую ткань брюк его возбуждение, как сама она вспыхнула, словно её подожгли одним щелчком пальца.       Амелия попыталась развернуться, но Император не позволял даже этого сделать, словно каждое её движение только подогревало его, заставляло желать слиться в ту же секунду. Ей стало тяжело дышать от напора его тела, и не без использования сил ей всё же удалось отвернуть от него своё лицо, чтобы отдышаться.       — Милорд, здесь нельзя… — томно прошептала она в карту.       Уж больно свежи воспоминания того, как к Императору нередко вваливался Анградэ. Стучит, да. Но не очень-то дожидается ответа. И ведь он точно так же мог ворваться сейчас. Он, ученики, преподаватели… Да и для Амелии было дикостью заниматься тем, к чему всё вело, не в комнате!       — Проявите терпение, — прикусив нижнюю губу и, пока тот не видит, слизывая с неё вкус его губ, Амелия уперлась руками в стену и попыталась оттолкнуть от себя директора, но куда ей до него?       Недовольный ее сопротивлением, Император зарычал и укусил шею, но не больно. Ему пришлось оторвать от нее руки и немного отстраниться, чтобы бросить в дверь запирающее заклинание, которым он обычно закрывал комнату Амелии. Сделал он это так быстро, что никто ничего понять не успел.       — Нас никто не побеспокоит, — томно прошептал он ей в самое ухо и обхватил мочку губами.       Надеясь, что это ее успокоит, он ко всему прочему стал возбуждать ее руками. Водил то по талии, немного задирая камзол и рубашку вверх, чтобы коснуться кожи. Гладил бедра через тонкую ткань брюк.       Когда ему надоело касаться только одежды, одну руку он протиснул под камзол и рубашку к груди, ловко забираясь под белье, чтобы сдавить сосочек. А вторая рука направилась вниз, пощекотав живот, проникла в трусики. Пальцы быстро нащупали влагу, и Император улыбнулся в шею Амелии.       До того момента губы еще что-то шептали. Что это неправильно, что у неё работа… Любые глупые отмазки, чтобы не делать этого здесь. Она просто не понимала, где можно лечь. Но его руки… Он трогал её лишь единожды, и будто уже знал, где именно нужно её касаться, чтобы заткнуть и возбудить.       В такой позе она была особенно беззащитна, и даже эта мысль дико возбуждала её. Она не могла повернуться — его руки прижимали её к себе и обездвиживали, трогая грудь и половые губы, по которым сочились соки.       Прикрыв глаза, Амелия решила, что лучше довериться ему и отдастся, чем злить и пытаться донести свои волнения. Закрыв глаза, она завела руки за голову и неуверенно коснулась волос Императора. Они были такими шелковистыми и пышными, их было приятно трогать. И пока пальчики одной руки зарывались его волосы, слегка массажируя голову, вторая опустилась под его затылок. Грудь Амелии в руки императора в такой позе приподнялась и натянулась, и он еле сдержался, чтобы не разорвать застёжки камзола. Напротив, с садистским отношением к себе, он делал это медленно, пока Амелия трогала его, а в конце, ведомая любопытством, что вообще делает Император с ней руками; что будет делать и как делает, открыла глаза и наблюдала за этим, нарочно не опуская рук, чтобы тот не снял красную форму с неё вовсе. А ему это было не нужно. Распахнув камзол и натянув красную ткань рубашки вниз, чтобы показалась грудь, он обхватил её рукой, и Амелия видела, как он её трогает, как пальцы сжимают грудь и стискивают сосок, и всё это, пока вторая рука продолжала работать внизу.       Чем дольше он мучил её, тем острее становились его ощущения. Не в силах терпеть сладкую муку от прикосновения к клитору, Амелия невольно стала нагибаться, «уходить» от его пальцев, стараться сделать касания не такими напористыми.       — Император… — застонав имя, Амелия сжала его волосы. Оргазм не приходил, а комок внутри неё всё нарастал и нарастал, но никак не лопался. Она сама готова была сейчас лопнуть — все чувства обострились, а самое лёгкое дуновение ветерка казалось ей лаской языка на оголенном нерве. И ведь продолжала издеваться над собой — даже не сдерживая стонов, она не закрывала глаза, а упорно продолжала смотреть, как мучитель истязает её. — Не могу!..       — Не сдерживайся, — шептал Император, обжигая ухо горячим дыханием. — Не противься этому, — его пальцы активнее задвигались внизу, а сам он начал толкаться в её ягодицы пахом. Уже не мог терпеть, хотел овладеть ей, а стоны, что срывались с её уст, были красивее музыки, что она извлекала из скрипки.       Сдерживаться больше не было сил, и он, прекращая все действия, быстро расстегнул пояс на своих и ее штанах, спуская их, заставил Амелию выпятить попу и вошёл, сам не удержав стона. Она была такая горячая, такая мокрая и готовая, что он сразу задвигался в быстром темпе. Он и сам был готов. Теперь обе руки ласкали ее грудь, а с губ Императора срывалось рваное дыхание ей прямо в ухо при каждом толчке, которыми он будто вжимал Амелию себе в руки.       Она взорвалась внутри на первых секундах его толков. Упершись руками в стену, она сжала карту, сминая и разрывая её, но будто этого не ощущала. Чувствовала только его, его член, его руки и дыхание.       Амелия не знала о заклинаниях тишины, и пусть стонала, но старалась себя сдерживать, да только Император, прознав это, делал всё, чтобы она просто не могла молчать.       В такой момент она ощущала себя настоящей падшей женщиной. Как те, в портовых тавернах. Только и успела, что штаны стянуть и трахаться там, где её взяли.       И пусть сейчас Амелии было хорошо, эти мысли никуда не уходили, оттягивая момент второго наслаждения, которое наступило незадолго до конца Императора.       Он застонал с ней в унисон и замер, чувствуя пик наслаждения. Покидать ее горячее лоно совсем не хотелось, но был день, кабинет, работа… Уткнувшись лбом ей в плечо, он старался отдышаться и медленно помогал одеваться. Застегнул брюки, поправил рубашку, а затем повернул Амелию к себе лицом и страстно впился в губы, говоря, как ему ее мало.       — Надо сделать перерывы дольше, — усмехнулся Император и крепко прижал к себе Амелию в объятии, все ещё не желая отпускать от себя.       — А может, лучше ночи длиннее?       Когда Император отпустил её, Амелия опустила лицо и прошептала эти слова. На её лице не было блаженного очарования, какое было в ту ночь. Ей то и дело казалось, что одежда кричит о похабном деле, которое тут произошло. Она отстранилась от Императора и постоянно поправляла себя.       — Никакие пятиминутки не сравнятся с часами наслаждения в постели, — объяснила она первую фразу. — Никакая страсть не будет стоять рядом, покуда люди не будут сплетаться полностью обнаженными телами.       — Бесспорно, — согласился Император, с улыбкой наблюдая, как она поправляет одежду. — Однако ты настолько желанна, что иногда страсть туманит мой разум.       В доказательство он неожиданно наклонился к ней и быстро поцеловал. Погладив ее по щеке, он собрал несколько прядок и помог их вернуть в прическу, а пока это делал, разглядывал лицо Амелии влюбленными глазами. Как же он восхищался ее красотой, как же он любил ее.       — Если хочешь, можешь взять перерыв, чтобы сбегать в комнату. И можешь уже начинать собирать вещи в дорогу.       — Так скоро? Но каникулы еще не начались!       Мысли о мнимой свободе вновь захлестнули её разум и отогнали обиду за то, что он сотворил с ней это именно здесь. Да какая разница, что до каникул еще пара недель? Говорят собирать вещи, лучше так и сделать! Да и эта волокита с жалобами уже в печенках стояла.       Тяжело вздохнув, пытаясь осудить своё тело и нормализовать сердцебиение, Амелия улыбнулась и кивнула.       — Тогда лучше пойду за вещами.       Она повернулась к нему спиной и сделала пару шагов, но как-то решила, что нехорошо так. Он всё-таки доставил удовольствие ей. Она тут не хотела, но Император мог и просто для себя постараться.       Она вернулась к нему и, встав на носочки, коснулась губами его щеки.       — Спасибо за комплименты, милорд… Император.       Всё-таки, впервые назвав его по имени, Амелии это понравилось. Оно странно звучало, как и странно было его произносить, но оно было приятным.       Вот только этого жеста она сама смутилась и, прокашлявшись, вновь повернулась и уже быстрым шагом покинула кабинет.

***

      В итоге уехать они смогли только через неделю. Императору обязательно нужно было провести один из экзаменов, ну, а остальные, менее важные, он доверил преподавателям. Передав последние дела Анградэ, они вышли во двор, где ждала карета, а в ней сидела Амелия.       — Если будет что-то срочное, свяжись со мной. В остальном пусть меня никто не беспокоит, — распорядился Император и открыл дверцу кареты.       — Я не думаю, что будут какие-то проблемы, — спокойно ответил Анградэ. Он хорошо позаботился, чтобы и следа не было в замке леди Амелии. Даже в её комнате сразу после ухода прибирались и спрятали все вещи и записки. — Картины убрали, всё, что может говорить о вашей женщине, исчезло. Но я буду информировать вас, если здесь окажутся шпионы. Без вашей чувствительности к замку будет трудно, но охрану мы увеличили.       — Для всех я уехал на родину в связи с кончиной моего троюродного дяди, потому в такой спешке, — напомнил легенду Император и собрался уже сесть в карету, но вдруг обернулся и строго так посмотрел на своего генерала. — Узнаю, что в мое отсутствие ты привел Фрею в замок — четвертую. Здесь ты остаёшься за главного вместо меня, так что веди себя подобающе.       Только после этого он отвернулся и наконец залез внутрь, усаживаясь напротив Амелии. Ему подумалось, что он ещё ни разу не бывал в отпуске, и эта поездка могла бы стать неплохим поводом отдохнуть. А уж о приятности компании и говорить не стоило.       Анградэ насупился, смотря в спину Императора, а потом уже на закрытую дверь кареты. И ведь обидно было! По двум причинам. Первая и самая главная — он, конечно, накосячил. Но неужели только кровь, пролитая во имя директора, искупить его грех? Как долго ему не будут доверять?       И второе. Почему он, дурак, не подумал об этом? Уже запретили, тут и пытаться не стоит. Но ведь он даже не подумал, что можно привести Фрею в замок! А жаль…       — Кто такая Фрея? — полюбопытствовала Амелия. Они разговаривали у самых окон, и она слышала последнее наставление Императора. — Знакомая Анградэ?       — Можно и так сказать, — усмехнулся Император, провожая Анградэ взглядом, когда карета начала удаляться. После того, как ворота закрылись за ними, он прикрыл окна шторками и перевел взгляд на Амелию. — Глупец собрался жениться на ней. Вот после моего возвышения станет директором, тогда пусть и делает, что вздумается, а до этого ноги предательницы не будет в моей школе.       — Вы жесток, — Амелия отвернулась от Императора и посмотрела на шторку, будто могла видеть сквозь нее, но ей было просто обидно. Она не понимала, о чем речь, оттого приняла это на свой счет — Император свадьб не жалует. Не то что бы она горела желанием, но она не думала, что будет проводить жизнь в вечном статусе любовницы. В данном случае наложницы. И вполне возможно, она первая, но не будет последней, дай Императору лишь наиграться. И это печалило её. — Если вы познали любовь, то могли бы пойти ему навстречу. Если нет, то постарались бы понять. Никогда не думала, что Анградэ может любить, но раз дело к свадьбе идёт, значит, сердце его сейчас очень болит.       — Они сами виноваты, что загнали себя в такую ситуацию. Я не люблю, когда меня обманывают, и делать из меня дурака не позволю, — протянул Император таким тоном, будто о пустяках каких-то говорил. Он развалился на сидении и вытянул ноги, предвкушая довольно долгую поездку. Ноги поставил так, чтобы не мешать Амелии, но слегка касался ее. — Я и так пошел ему навстречу — Фрея жива, и они могут видеться, но за пределами Огня.       — Я не знаю всей истории, — прошептала Амелия. Откуда-то снизу, где от страха к лошадям прятался Льюис, услышав, что пара вела спокойную беседу, решил, что пора выходить. Он прыгнул на аккуратно уложенные на коленях Амелии перчатки и, немного наставив цепок на платье, улёгся, громко мурлыча. Амелия почесала его ушки, но глаза продолжали смотреть на безжизненные шторы. — Но если Анградэ тот, кем вы его описываете — верным, храбрым воином, которому не жаль отдать за вас жизнь, почему бы такому человеку не пойти на уступки? — Боковым зрением она заметила, что Император изменился в лице. Наконец-то взглянув на него полностью, Амелия добавила уже тише: — Простите. Я замолкаю.       — Я думал, ты ненавидишь Анградэ. — Император сел обратно и, потянувшись через проход, потрепал Льюиса по голове. В чем-то она была права, Анградэ ему предан, несмотря на все произошедшее. Возможно, стоит быть мягче, однако предательство прощать он не станет. — Удивительно, что ты встаёшь на его сторону и защищаешь.       — Просто я его понимаю, — пожала плечиками Амелия, хмурясь оттого, как Льюис, почувствовав кормящую руку, перепрыгнул на колени Императора и пристроился там. «Предатель», — буркнула она в голове, но в лице не изменилась. — Он ко мне был груб и жесток. Но для вас он верный человек. Я стараюсь не забывать об этом. Но это не значит, что я стала питать к нему тёплые чувства.       — Ах, давай на время забудем о делах и всем плохом, у нас отпуск, — улыбнулся Император, подхватил кота и пересел на сторону Амелии. — Как прибудем, чем хочешь заняться в первую очередь? И, кстати, такой вопрос… Слуг не будет. Ты умеешь готовить?       — Вы не удосужились взять с собой слуг? — Амелия даже рот открыла от услышанного, отодвигаясь от Императора, но лишь чтобы лучше видеть его. Хотя пусть это он видит её возмущение. — Конечно нет. Какая знать откажет себе в слугах на столь длительный период, тем более в месте, которое далеко от цивилизации? Милорд, впервые мне кажется, что вы поступили глупо. И простите мне мои слова, но это правда.       — Тогда придется мне, — он тихо рассмеялся, наблюдая за ее реакцией. — Никто не должен узнать, где мы, поэтому я позаботился об этом. Но если думаешь, что нам не обойтись без помощи, найдем людей на месте.       — Скорее, зверей. Учитывая то место, которое вы показали на карте. А что? Неплохо. — С коварной улыбкой Амелия посмотрела на Льюиса и взяла его на руки, касаясь довольно чувствительных мест Императора. Заглянув в наглую бурую морду и выслушав все «мяу», что сказал Льюис, Амелия продолжила: — Вот кто будет нам готовить. Только не мышей, Льюис, а настоящие жаркое из куропаток или оленью отбивную, ясно? Мы тебя не сырой рыбой кормим и будет требовать чего-то равноценного!       Кот ничего не хоте слушать, а главное, не желал смотреть в лицо, которое что-то требует у него. Да еще и без уважения! Толстячок стал сильно барахтаться в руках, просясь на ручки к «папе».       — Этот избалованный наглец, наверное, и мышей в глаза не видел, только в постели нежиться горазд. — Император ткнул Льюису по носу и придвинулся ближе, слегка обнимая Амелию. — Уверен, мы справимся со всем сами. Уж очень не хочется, чтобы нам мешали в эти дни.       Карета медленно двигалась к своей цели, везя пассажиров к их лучшим выходным. По крайней мере, Император рассчитывал, что это время станет для него и Амелии особенным; что они смогут сблизиться ещё больше. Именно на это он и надеялся, а уж со всем остальным пусть разбираются другие, пусть другие делают его королем.