Возлюбленная одинокого Императора

      — Никто не вернулся, — скорбно подвела итоги операции Фрея на собрании. — Короткая записка о портрете некой леди, очень похожей на Амелию, — это все, что у нас есть. Этого слишком мало, чтобы его в чем-то подозревать. Лестат, что думаешь?       Но Лестат опять предпочел молчать. Как на всех собраниях в последнее время, он сидел отрешенным и не принимал никакого участия в обсуждении, будто и не здесь пребывал.       Фрея закатила глаза, намекая, как её это достало, и с тяжёлым вздохом повернулась к Вайсу. Если уж сам Лестат настолько отчаялся, то зачем, спрашивается, стараться? Взгляд Фреи ясно давал понять, что если он в ближайшее время не придет в норму, она бросит его подыхать в этом унынии одного.       Вайс на удивление понял её взгляд и даже кивнул в ответ. Но как мужчина, её слова огласит сам, тем более это были и его мысли.       — Господин, не сочтите за грубость, но мне и вашим людям надоело выполнять всю работу, не имея лидера. Мы думаем и действуем. Вы же принимаете активное участие лишь тогда, когда план готов. И всё, к чему сводятся ваши действия — сидеть в замке и ждать хороших вестей. Лично мне ваша герцогиня не нужна. У меня есть и другие дела в королевстве. Судя по нынешнему вашему состоянию, вы сдались. Что ж, хорошо. Мне было приятно иметь с вами дело.       Вайс встал и направился к выходу. Он не играл на публику, он действительно собирался уходить. Его работа — расследовать преступления королевского уровня и находить зачинщиков бунтов или будущих убийц короля. Здесь он по личной просьбе Остера. И видеть сломленного духом Лестата ему уже осточертело.       — Т… Так просто уйдешь? — не поверила Фрея и в шоке уставилась на спину уходящего. Но надо же с этим что-то делать! — Лестат, останови его!       Она повернулась к нему, но тот как сидел, смотря куда-то в пространство, так и не отреагировал. Разозлившись окончательно, она пнула его в ногу и, буркнув что-то вроде «ну и сиди здесь», последовала за Вайсом.       — Проверьте ещё раз, — остановил их тихий голос уже у самых дверей. Обернувшись, они увидели, как Лестат поднялся из кресла. — Зачем ему портрет Амелии? Если он изначально хотел заполучить ее, это объяснит, зачем он проклял меня. Это он, я уверен.       — Лестат, мы потеряли семерых. Император — не тот противник, с которым мы можем справиться, — обернулась Фрея и с жалостью взглянула на него. Было трудно видеть его таким.       Услышав перепалку также остановился и Вайс, но даже поворачиваться еще не спешил. Пока Лестат делал всё так, как и до этого — ничего.       — Император заставил короля чувствовать себя виноватым, да и уважаемый этот мужчина в обществе. Позапрошлая вылазка оскорбила его. Я не вижу иных причин, как продолжать слать туда людей. Всё, что в наших силах — выпроводить его из замка. Сделать еще одно собрание, но нужно придумать, что на нём говорить, а в этот момент люди обчистят замок. Иных ходов я не вижу       — Чтобы созвать собрание, нужна серьезная причина, — задумался Лестат, обходя стол, чтобы подойти ближе и не повышать голос. — Что если я предложу свою отставку?       — Что? Нет, Лестат, это слишком уже! — возмутилась Фрея такому предложению. Учитывая последние события, его же и правда отстранить могут, если проголосует большинство!       — Учитывая ваше состояние, за вас могут и проголосовать, — вновь прочитал мысли Фреи Вайс и наконец-то повернулся лицом. — Зная короля, он попросит одуматься. Вы согласитесь. А если нет, то просто попросите дать вам время на окончательное принятие решений. Там и посмотрим, чем окончится дело в замке Огня.       — Мне нужно хоть что-нибудь, — тихо проговорил Лестат, прикрывая глаза. — Малейший намек, что она где-то есть. Не мог же человек просто взять и пропасть.       — Возможно, она не хочет, чтобы ее нашли. Лестат, я знаю, что ты отрицаешь эту версию, но неужели она не попыталась бы послать весточку? Ее же не могли держать взаперти все это время. — Фрея и сама не хотела, чтобы это оказалось правдой, но как иначе объяснить, что поиски настолько бесполезны?       — Я в это не верю, — настаивал Лестат. В его глазах даже промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее его прежнего. — Я отправлю письмо королю, а вы позаботьтесь о том, чтобы найти хоть что-нибудь.       — Разные случаи бывают, — сказал Вайс именно Фрее, когда поймал её взгляд. — Помню, была одна у меня ситуация. Мать отчаивалась — дочь не могла найти уже семь лет. А дело было в отце, который выкрал дочь и прятал её все эти годы. Она сидела в подвале в его кузнице в цепях. Это он так объяснял свою любовь. Насиловал, избивал… А детей, которых она ему приносила, продавал как мясо. Так что, может, леди Амелии повезло больше. А может, меньше. — И будто о погоде говорил, в конце рассказа пожал плечами.       Лестат представил такую картину с Амелией, и ему стало дурно. А Фрея только и могла, что рот прикрыть от ужаса. Ей довелось повидать много грязи, но чтобы такое…       — Это же чудовищно, — пробормотала она, но когда заметила, как Лестат пошатнулся, поспешила подхватить его под руку.       — Нужно найти Амелию как можно скорее, — прошептал Лестат и, оттолкнув Фрею, резво прыгнул за свой стол и начал писать письмо. Прошло столько времени, вдруг Император надругался над его дорогой Амелией, и она ждёт ребенка? Или ещё что похуже…       — Как ожил-то! Давно надо было ему страшилку рассказать, — усмехнулась Фрея и посмотрела на Вайса даже с какой-то благодарностью.       — Я могу еще, если господин хочет, — усмехнулся Вайс и прислонился к дверному косяку. И правда, с этого и надо было начинать — с последствий его поражения. — Например, вы должны были слышать эту историю: пропажа маркизы Десонтос. Вот только конец этой истории не афишировался. И что вы думаете? Её отвезли за море, продали знатному господину. А так как она ничего делать не могла, её часто избивали за неумение готовить или убирать. А потом вовсе бросили в толпу голодных заключенных, а труп скормили «домашним» зверям. Опознали только благородия тому, что одна из обглоданных костей имела дефект, который маркиза получила в раннем возрасте.       — Я понял! — резко поднял руку вверх Лестат, чтобы попросить замолчать. — Я всё понял. Не нужно мне больше историй. Даже думать не хочу, чтобы с моей Амелией произошло нечто подобное. Берите людей, сколько нужно, а Фрею снова на допрос. Вытряси из нее все, что касается Императора.       — Эй! Я вообще-то все слышу! — возмутилась Фрея и сделала предупредительный знак Вайсу, чтобы он ее не трогал. Лестат поднял на неё глаза, полные решимости, что противостоять ему было невозможно. Фыркнув, она подошла к Вайсу. — Может, всё-таки попробуем второй способ? Расскажешь мне ещё историй, а я, может, упомяну Императора.       — Ух ты, кажется, я зажег пламя, которого раньше не видел, — усмехнулся Вайс, переводя взгляд с Лестата на Фрею. На этот раз не было никаких рывков или боли. Он просто осторожно повернул Фрею к себе и перевязал руки какой-то тканью, которая больше была похожа на платок. — Ты смотри-ка, мне даже не нужно уговаривать его допросить тебя снова. Не переживай, я найду способ, который удовлетворит нас обоих. — Ну и гаденько же он улыбнулся. Но в миг стал серьёзным, когда вновь посмотрел на Лестата. — Милорд, разрешите вопрос. Он удовлетворит лишь моё профессиональное любопытство, да и статистику интересно посмотреть. Если она беременна. И может, даже от Императора. Может, у неё даже как раз седьмой месяц. Каковы будут ваши действия по отношению к ней?       — Это все неважно, я просто хочу, чтобы она вернулась ко мне, — тихо произнес Лестат, не поднимая глаз. — Я виноват перед ней. Не уберёг, не выполнил обеты, что давал перед алтарем. Когда я ее увижу, буду молить о прощении долгие часы и до конца жизни исправлять эту ошибку.       — Слова, достойные мужчины. — А вот теперь взгляд Вайса наконец-то принял взгляд человека, который уважает и почитает того, с кем говорит. Если бы его решимость, что была сейчас, длилась всё расследование, тогда Вайс признал бы его хорошим будущим королём. Но пока это был временный порыв, который, он очень надеялся, продлится долго. Он приобнял Фрею за плечи и вернул свою ухмылку, уводя её из кабинета. — Ну что, дорогая. Где хочешь проводить пытки? В камере или в своих покоях? Или в моих?       — Я тут связанная, разве у меня есть право выбора? — бросила она игривый взгляд на него. — Ой, подожди, где это я связана? — Она засмеялась и махнула платком у него перед носом. Фрея вообще вела себя беззаботно, будто ее не на допрос вели, а на прогулку. — В камере сыро и грязно, если спрашиваешь меня, то я предпочту мягкое кресло железному стулу. Давай в твоих — изучу чужую территорию.       — Ох, дорогая, ну ты сама себе подписала смертный приговор.       Но продолжал её обнимать, даже не думая связать еще раз. А зачем? Это приказ Лестата, который был сказан при ней самой. А будет пытаться убежать — некуда.

***

      Комната Вайса была скромной, но что сильно бросалось в глаза — здесь был один стол и кровать одноместная, но очень много тумбочек и шкафов. Они занимали всё место вдоль стен. Да и выгладили они как-то… строго. Явно стояли не для красоты.       — Заходи. — Пропустив даму вперёд, Вайс вошел вслед за ней, и Фрея услышала знакомое заклинание — их не будут слышать. — Присаживайся.       Подняв стул, что стоял у стола, он поставил его напротив кровати. Видимо, сам стоять не собирался. И когда Фрея послушно выполнила просьбу, он достал из одной тумбочки две пары наручников. Фрея не сопротивлялась. Правда, пока не поняла, что они зачарованы против магии. Да и прицепил он после случая в коридоре к подлокотникам — специально для его «гостей» там было, куда зацепить. А то понял он, насколько шаловливые её ручки.       Вайс, как и планировал, сел на кровать напротив Фреи и спрятал свою улыбку.       — Начнем? Есть ли у Императора потайные коридоры, где можно что-то спрятать?       — Всё-таки ужина и приятной беседы не будет? — расстроенно протянула Фрея и звякнула наручниками. — Знаешь, это было необязательно, я ведь согласилась сотрудничать. В замке Огня полно тайных ходов. Но не думаю, что после моего изгнания они не позаботились все переделать. Больше, чем уверена, что почти все из них закрыли на тот случай, если я кому-то расскажу, либо усилили их охрану.       — Это мы учтем, разумеется, — отмахнулся Вайс, осматривая комнату, будто что-то искал. Вообще, может, он и погорячился — можно было ей хоть и воды дать. Но дело, кажется, наконец-то пошло. Сегодня он намерен выбить всё из её наглого ротика. — Много горишь, Фрея. Мне нужны точные места. Если я дам тебе карту замка, отметишь их?       — Тогда тебе придется меня освободить, — усмехнулась она и тоже огляделась. Слишком много шкафов для одного человека. Она будто в рабочий кабинет попала, а не спальню. — Ты вообще не спишь? Хоть иногда отдыхать нужно. В каком из этих шкафов карта? Если у тебя есть подробный план школы Огня, я отмечу ходы, о которых знаю.       — Умничка. Решила всё-таки пойти против своего господина? — спросил Вайс, вставая с кровати и обходя стул так, чтобы встать ровно за спиной Фреи. Холодный кончик пальца коснулся её плеча и повёл ровную дорожку к ушку, где уже вторая рука стала собирать волосы в хвост. Голос Вайса стал тише, он почти шептал: — Что же скажет на это твой возлюбленный?       — Я не выдала никаких совсем уж секретных сведений. Император — не дурак, прошло достаточно времени, чтобы он позаботился о том, что я могу рассказать. — Фрея выиграла для них это время, теперь её рассказ не принесет практически никакой пользы Вайсу. Не переставая улыбаться, она запрокинула голову назад, чтобы взглянуть на своего пленителя.       — Но мы на шаг впереди только потому, что знаем и это. — Собрав волосы и немного потяну вниз, чтобы кожа на шее Фреи натянулась, Вайс опустил лицо к её ушку, пока блуждающие уже теплые пальцы переместились туда. — Нарисуешь немного позже. Второй вопрос: есть ли у Императора какое-нибудь имущество за пределами замка?       — Насколько мне известно, нет. Он никогда не покидал территорию Огня, если не по делам, и всегда находился в замке, — на этот вопрос она ответила коротко, и улыбка пропала с её лица. Она не понимала, что задумал Вайс, зачем все это делает с ней. Неужели и правда будут какие-то пытки? Краем глаза она старалась рассмотреть его лицо и предугадать дальнейшие события.       — Хорошо. Очень хорошо. — Его палец перешел к месту под ушком, но и там долго не задержался, а переместился к губам, на уголке которых палец замер. Вайс ощутил, что улыбки больше нет на лице, и он усмехнулся нарочно громко. Пусть думает, что хочет. Пусть думает, что издевается. — Я смотрю, тебе уже не весело. Но мы только начали. К нему другие директора относятся хорошо, потому что он хороший лидер. Или он запугивал их? — Указательный палец Вайса коснулся губ Фреи и, уже не уходя с их четко очерченной зоны, ласкал их едва касаясь.       — Запугивание — не его метод. Природа одарила Императора гибким умом и потрясающим обаянием, он прекрасно умеет пользоваться этим. — Голос Фреи тоже почти опустился до шёпота, а пока она говорила, её губы то чувственнее касались пальца, то совсем теряли с ним связь. Это не нравилось ей, она чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, и это невозможно бесило. И только Вайс был способен так выводить ее из себя.       — М-м-м, — протянул Вайс, надавливая на её губы, стоило ей только замолчать. Наконец-то её волосы были отпущены, но рука без дела не осталась. Она легла на плечико Фреи и легкими массажными движениями разминала мышцы. Изредка ладонь переходила на шею, где становилась особенно нежна. — Как ты его описываешь… Говоришь ты хорошо и без запинок, но это моя вина — тебе было дано слишком много времени на подготовку. А может, я просто буду упрямо спрашивать тебя до тех пор, пока мне не понравится ответ? — Указательный пальчик на губе совсем случайно съехал в ротик. Вайс улыбнулся, ощутив кончиком пальца её язычок, но сразу этот пальчик убрал, увлажнив губы Фреи и продолжая их ласкать, пока она будет говорить.       — Значит, тебе нужна не правда, а лишь удобные ответы? — Она попыталась усмехнуться, но его палец мешал, и тогда Фрея немного отстранилась, отворачиваясь, но получилось, что прижалась ухом к его губам, которые продолжали шептать ей вопросы и требовали ответов. Она почувствовала себя словно в западне. Прикованная антимагическими цепями, она ничего не могла противопоставить Вайсу.       О, как ему сейчас было удобно! Он нарочно заулыбался так, чтобы она ощутила своими ушком его улыбку. А чтобы не смела отстраняться от него из столь удобного для Вайса положения, он перестал массажировать шею и просто держал её.       — Нет, моя хорошая. Мне нужны правильные ответы. А ты еще та лиса, я уверен, мне успела наврать в очень многих вещах. Так вот… Расскажи мне, как ты попала к Императору и сколько у него работала. Следователи обратили внимание, что в твоём деле были вырваны и подправлены страницы. А значит, в случае твоего вранья нам будет очень просто это проверить.       Самое главное, что старался делать Вайс — чтобы она просто не могла думать. Он вводил её в это состояние. Чтобы она запиналась во время вранья, чтобы не хватало секунд думать. И в такие серьёзные вопросы как этот, он особенно старался. Его губы коснулись мочки её уха. Они не обхватили её, язык не стал ласкать. Это было простое прикосновение, но какое! Горячее, нежное, ласковое… А дыхание — такое томное и глубокое сейчас в такой тишине будто оглушало.       Вайс блефовал, но никто не мог это выдать — дело Фреи было безупречным. Но, поверив его словам, ей пришлось бы как-то выкручиваться. Либо думать над ответом (что сейчас очень трудно), либо говорить правду.       В такой ситуации Фрее было тяжело думать. Она почувствовала, как паника подкрадывается к горлу. Мысли крутились только вокруг его пальцев и дыхания над ухом. Попытки думать об Анградэ и Императоре, как бы они поступили в такой ситуации, не приносили плодов, а только сильнее запутывали. В её деле что-то исправили, но что именно? Что она может рассказать, а о чем должна молчать?       — Я… — Она запнулась и сглотнула комок в горле. Нужно было срочно собраться. Она профессиональная шпионка, в конце концов, и должна уметь выходить из подобных ситуаций! Уже более уверенно она начала свой рассказ: — Я закончила школу Огня. Преподаватели заметили мои неплохие способности не только к этой стихии, но и умению оставаться незаметной, использовать тени и окружение. После выпуска Император предложил мне работу. Он тогда только занял место директора. По большей части моя работа заключалась в сборе информации об остальных директорах и других, не менее важных личностях.       Договорив, она выдохнула и прокрутили свои слова ещё раз. Никакой существенной информации не выдала, хоть и говорила правду, а потому успокоилась ещё сильнее. Похоже, у нее получилось частично совладать с эмоциями.       — Умничка, — прошептал Вайс. Пока всё было хорошо. Но почему он не мог отделаться от чувства, что с ней не всё так просто? Попробовать задать те вопросы, на которые она уже отвечала? Но Фрея еще не окончательно согрелась.       Вайс вдруг перестал делать какие-то попытки к ней дотронуться. И только бедняжка хотела было выдохнуть со спокойной душой, как обе его руки заскользили по её талии, двигаясь к животику, но на опасно низком уровне. А губы зашептали уже в шею:       — Расскажи мне, зачем ты проникла сюда. Что вынудило Императора послать тебя сюда?       Вот тут Фрея напряглась, причем больше от его прикосновений, нежели вопроса, хотя и он был с подвохом. Она сильно вцепилась в деревянные подлокотники, не зная, что ей делать.       — Я уже отвечала на такой вопрос, — хрипло ответила она и поняла, что во рту все пересохло.       Фрея закусила губу и повела плечом, желая отогнать Вайса, но сделала только хуже. Сейчас она пожалела, что носила минимум одежды — в данной ситуации это использовали против нее. Нужно было срочно возвращать контроль. Его нужно остановить, пусть лучше пытает, чем… Чем испытывает ее верность Анградэ.       — Прекрати… — Однако это слово походило не на просьбу, а на жалобный писк.       — Ты сама можешь это прекратить. — Вайс улыбнулся снова, но уже с безоговорочной победой. Более Фрея не была такой холодной и кокетливой лисой. Дикая кошечка, попавшая в капкан, заговорила как мышонок. — Чем быстрее и чётче отвечаешь, тем быстрее я закончу, прежде чем перейду к главному.       Он представить не мог, как последняя фраза могла повлиять на неё. А чтобы подкрепить эти слова действиями, Вайс случайно наткнулся на вырезы у её одежды, которые ещё и бедра открывают. Слабыми касаниями он стал изучать обнажённую кожу, касаясь теперь её шеи по изученным пальцами дорожкам носом, изредка дотрагиваясь губами.       — Г-главному? — она аж заикнулась, переспрашивая.       Фрея так разнервничалась, что действительно походила на загнанную в угол мышку, а не ту бессовестную кокетку, которой казалась до этого. И ведь сама себя загнала в такое положение. Если только… Сыграть по его правилам? «Прости, Анградэ», — мысленно взмолилась она и подставила шею Вайсу, наклоняя голову в бок. Возможно, это его собьёт с толку, и он прекратит.       — Меня прислали сюда собирать сведения о новом директоре, — продолжала она давно заученное враньё, а голос её пришел в норму, когда она перестала сопротивляться.       — Точно так же собирала сведения об Амстронге, когда Император взошел на пост директора?       Фрея заметила, что Вайс на секунду действительно опешил от резкой смены поведения, но это ему не мешало. Такие прикосновения могут быть как сладкой мукой, так и пыткой. В зависимости от времени, только и всего.       Свои слова он прошептал в ушко Фреи, после чего укусил, намекая на то, что в смысл своих слов вложил нечто большее, чем просто «сбор сведений». Ничего, он сломает эту деревянную деву, которая хочет казаться железной. И это он показывал своими руками. Они заскользили по внутренней стороне бедер и проскальзывали между ними на удивление легко, как бы Фрея не сжимала свои ножки.       — При чем здесь Амстронг? — растерялась Фрея и снова попыталась отстраниться. Такого вопроса она точно не ожидала и отвечать была не готова. Вайсу опять удалось сбить ее настрой, она замкнулась и напряглась, стараясь выдумать ответ, а в это время его рука поднялась непозволительно высоко, достигая своей цели. Фрея рывком втянула воздух и на одном дыхании выдала, что не имела дел с Амстронгом. Но даже ей слова показались откровенным враньём, и она прикрыла глаза и снова расслабилась, решаясь раскрыть чуточку правды: — Амстронг не хотел идти на контакт, нужно было что-то, что могло сделать его сговорчивее. Я искала это. — «Пока не получила приказ убить», — мысленно добавила она, но не могла же приговорить себя признанием! О самой грязной работе она ни за что не расскажет.       И если ранее Вайс дразнил её усмешками, то теперь он откровенно посмеялся ей в ухо. Но смех никак не портил сего момента. Он был тихим и коротким, а показавшиеся из-за улыбки зубы прошлись по её шее вместо губ.       — Очень хорошо. Не хотел идти на контакт, говоришь? — Уж больно соскучились его пальцы по пухленьким лживым губам. Одна рука стала подниматься вверх, как бы случайно заползая под её короткую и облигающую майку. Также случайно рука прошлась по соску, но в дразнящем тоне удалилась, и указательный палец нашел свою цель, ощутимее, чем раньше, надавливая на губы. — Значит, Император всё же пытался говорить с ним. И поняв, что от Амстронга он не получит голос, заслал тебя найти его слабые точки. Как он это сделал и с другими директорами.       Это уже пошли не вопросы, а факты, которые давно терзали голову Вайса. И сейчас по кусочку он собирал мозаику, целостная картина которой давно была в его голове. Но вот деталей не хватало.       — Но ты не нашла, верно?       Рука, что покоилась между её ножек, нашла заветное место и легла на него, находя ребром ладони место между двух складочек. Не давил, не пытался заползти под брюки. Это словно было как в их словесной игре. Он находил кусочки пазла, пытался добраться до самого главного, а всё, что нужно было от Фреи — реакция, которая бы показывала верный путь.       — Амстронг был чист, ни с какой стороны не подкопаться, — буквально прорычала Фрея, одновременно расстроенная своим провалом как в шпионаже, так и держании рта на замке. Ее абсолютно не устраивало, что Вайс по крупицам вытягивает из нее правду. Однако, хоть руки до боли обхватывали подлокотники, а ноги сильно сжимали его ладонь, дыхание сбилось, и сердце участило свой бег.       Она прикусила язык и сжала губы, прогоняя пальцы с них. Стараясь отогнать его вообще, она поерзала, но от каждого его прикосновения по телу разбегались приятные мурашки. Мысленно она корила себя и проклинала Вайса, но ей нужно было, чтобы он ее выпустил.       — Сними наручники, я же и так все рассказываю, — сделала Фрея попытку уговорить его, прошептав это. Она включила все свое женское очарование и снова поерзала на стуле, как бы намекая, что неудобно, из-за чего его рука опять задела грудь, а ладонь между ног в какой-то момент надавила сильнее на чувствительную точку.         — Милая, хитрая Фрея, — процокал под ушком Вайс, да еще и в такт покачал головой, — я не глупый зайчик, чтобы довериться лисе. Я волк, которому больно понравилась твоя шубка… и лживые губы.       Вайс и не скрывал, что заводился, хотя Фрее это было трудно увидеть. Но в спинку кресла из-за того, что сам Вайс прижимался к нему, уже до боли упирался его член. Она начала ерзать, каждое её движение под руками будто просило, чтобы он трогал её больше. Он и трогал. Джентльмен джентльменом, но сейчас он был тем, кто выбивает правду любой ценой.       — Неудобно?       Будто бы он собирался её действительно отпускать. Спросил так, из вежливости. Или же…       Вновь все прикосновения прекратились, руки убрались за спинку стула, а его лицо отстранилось от Фреи. Но уже через пару секунд он оказался сбоку кровати, откуда забрал пуховые подушки. Не смотря на Фрею, всё-таки понимая, что эта женщина умеет пользоваться чарами, присущим её полу, вернулся и затолкнул подушки между спиной Фреи и спинкой кресла. Он не создавал удобство! Подушки словно выталкивали её с кресла, но понимание пришло позже, когда Вайс, закончив свою работу, сел на корточки рядом с ногами Фреи и оценил свои труды. Подушка легла так, что пленнице пришлось принять положение, при котором она выгибается в спинке, соблазнительно демонстрируя своё тело.       — Так удобнее? — спросил Вайс, касаясь её колена. Он знал, насколько опасным оно могло быть, оттого и предостерёг. — Будет очень неудобно тебе в будущем сидеть на нём, если ты осмелишься ударить меня своими ножками. — Наконец, он поднял глаза и улыбнулся ей. Да только прав Вайс — взгляд был настоящего хищника, чья жертва попалась в капкан. Он рискнул опустить лицо, чтобы поцеловать оголенное бёдрышко и прошептать: — Продолжим. Амстронг чист. А значит, нет способа заполучить его голос обманным путём. От него решили избавиться. Верно?       — Я не расскажу об этом, не проси, — отрезала Фрея, наблюдая сверху вниз за его действиями. Она могла бы попробовать сделать захват и задушить его ногами, но что-то подсказывало, что не успеет и ногу задрать. — Ты и сам обо всем догадался.       И тем не менее, она медленно стала поднимать ногу, стараясь запрокинуть ему на плечо. А чтобы он потерял бдительность, вторую ножку она вытянула вперёд и попыталась дотянуться до его паха, скользя по бедру.       — Так быстро сменила гнев на милость?       Вайс не собирался позволять ей делать задуманное. Она? Его? Пыталась поласкать? Конечно, поверил он. Хоть отсюда вид был лучше, он не стал рисковать, а встал и вернулся на своё место. Только вот руки теперь уже не знали стеснения.       Одна скользнула под майку и легла на оголенную грудь, осторожно начиная её мять. Благодаря подушке сейчас это было особенно удобно, и Фрее просто не удастся согнуться, чтобы хоть как-то этому противостоять. Вторая протиснулась в штаны или юбку — Вайс только сейчас подумал, что не понял, что на ней. Но ему удобно — это важно. Пальцы сразу нашли изученную ранее область. Пальцы его рук без женского тела очень быстро остыли, зато, по сравнению с горячим лоном, эти льдинки дарили новые интересные ощущения. Коснувшись клитора, он круговыми движениями стал его разминать, а губы Вайса вернулись к шейке.       Практика показала, что в такой позе она более сговорчива.       — Ты права, догадался, — зашептал он. — И догадался, что Император послал тебя убить Лестата, но вот так всё совпало. Подтверждаешь?       — Не понимаю, о чем ты, — дрожащим голосом ответила она. Ее тело быстро отозвалось на ласки: половые губы набухли, а соски затвердели. Что скрывать, Вайс был ей интересен с самого начала, потому она и позволяла себе флиртовать с ним больше, чем с остальными. Но у нее был Анградэ, поэтому она сжимала ноги, как могла, кусала губы, наказывая себя. — Я почти замужняя женщина, что ты себе позволяешь?       — Ты никогда не слушаешь. — В наказание за это Вайс укусил её шейку, будоража еще больше. Он добавлял всё новое очень медленно, постепенно… Чтобы еще на середине Фрея взмолила о пощаде. Будет молить, ведь она не слушает: — Как только ты ответишь на вопросы, я тебя отпущу. Только ты в силах меня остановить. Уж поверь, я от этого получаю большое удовольствии — могу хоть несколько дней тебя пытать. Именно пытать, Фрея, а не доставлять удовольствие. Ведь тебе сейчас так хорошо, но в то же время противно. Ты ненавидишь меня, но тело хочет, чтобы я продолжал.       В доказательства своим словам Вайс не без труда с такими плотно сжатыми ножками, вошел внутрь Фреи. Горячая и влажная — чего и требовалось доказать. А играть с её твердыми сосками и наблюдать за этим сверху, пока она в такой позе — просто собственная мука, иначе никак не назвать!       — Я повторяю. Подтверждаешь? — Вытащив палец из её лона, он обмазал клитор её соками, чтобы палец по нему скользил лучше, активнее, без травмирования, а только с приятными ощущениями, Вайс с неохотой оторвался от груди Фреи, но лишь затем, чтобы обхватить её подбородок и повернуть к себе. Он уже был совсем близко — его губы были в двух сантиметрах от неё, а взгляд голодного зверя блестел перед лакомой добычей. — Подтверждаешь? — прошептал он в эти самые губы, к которым потянулся, чтобы украсть поцелуй, но еще давая пленнице время ответить правду. Он был уверен в своих словах, нужно было лишь её личное подтверждение.       — Признание смерти подобно, — прошептала она на это, облизывая губы, и взглянула на него такими же голодными, полными желания глазами. — Что ты сделаешь с моим признанием? Сдашь королю? Снова вызовешь Императора на допрос? Я буду все отрицать.       — Ответ не верный.       Это были последние слова, сказанные Вайсом. После этого началась её пытка. Сладкая и безумная пытка.       Он не позволял её отстраниться. Она могла мычать и кусаться, он терпел. Жаркие губы впились в уста Фреи и с жаждой вбирали в себя поцелуй, словно с ним пытались забрать и душу. Его язык по-хозяйски орудовал в её рту, пока пальцы ласкали Фрею снизу. Она не чувствовала и не видела, но Вайс, представляя, как входит в её лоно вместо своих пальцев членом, неконтролируемо двигал бёдрами. Он видел и чувствовал только её, но твёрдость спинки кресла напоминала ему, где он и с кем он. И чего добивался.       А добивался он её оргазма, точнее того момента, когда он вот-вот должен был наступить. И в этот момент он прекращал все свои действия кроме поцелуя. Не отпуская её подбородка и надавливая на него, стоило Фрее лишь попытаться отстраниться, он вбирал её возмущенные стоны. Вбирал, целовал до покраснения своих и её губ, до припухлости. Целовал и ждал. И после всё начиналось заново.       Это первая пытка таким образом, но ему было приятно её использовать. Тем более против Фреи. Она давно играла на его нервах. Пришла пора и ему поиграть на её.       Сколько раз так продолжалось — не знает. Три раза он ей точно не позволил кончить. И с каждым разом приходилось увеличивать время «передышки». Остановился он, лишь когда его голова закружилась от запаха Фреи, от запаха её тела, которое требовало овладеть ею, дать довести дело до конца.       И то, оторвался не сильно. Перейдя с массажа внутренних стенок влагалища и давая передохнуть наружной точке, Вайс облизнул уста лисицы, и заглянул в глаза, проверяя состояние.       — Я могу делать это всю ночь, — предупредил он. — Когда одного прикосновения хватит, чтобы взорвать тебя, я отойду на полчаса. Удовлетворюсь сам, вернусь, и мы продолжим. Чтобы этого не случилось, ты еще помнишь, на какой вопрос ты должна мне дать ответ?       Как же ей хотелось, чтобы он продолжал! Она желала получать ласку и дарить ее в ответ. Уже было плевать, что это не руки Анградэ к ней прикасаются, властно целуют не его губы. Она была уже не просто Искоркой, а настоящим костром, в который подкидывали все больше дров, но в последний момент вынимали.       Подняв на Вайса замутненный взгляд, Фрея облизала свои губы, чтобы почувствовать его вкус на них.       — Как насчёт сделки? Я расскажу все, а ты забудешь упомянуть мое имя в отчётах. — Она готова уже была рассказать ему все, лишь бы эта сладкая мука прекратилась, но до последнего пыталась спасти себя. Облизав губы ещё раз, она потянулась к нему, но сейчас каждое движение остро чувствовалось, и она закусила губу, почуяв, как внизу все заныло. — А потом развяжи меня, и мы продолжим.       — Я что, настолько довёл тебя, что ты забыла…       «О свадьбе?» — хотел продолжить он, но тогда все его старания псу под хвост! Он вовремя прикусил язычок, который, чего греха таить, тоже не желал в собственном рту оставаться.       — Сначала слова, лиса, только потом действия.       Хотя его действия противоречили словам. Но Вайс, не вынимая руку, прекратил любые действия. Он стал слушать, с неохотой вспомнив, что он всё это делал по делу. И Фрея рассказала. Рассказала всё, что знала. Вайс поверил ей, что она не знала причин, но она подтвердила всё: Император повинен в смерти Амстронга, и он дал команду шпионке убить Лестата. С каждым словом Вайс мрачнел. Он должен был радоваться, но, наверное, он до последнего надеялся, что в советниках короля не будет таких крыс, как Император.       Стоило Фрее ответить на последний вопрос о причинах «Я не знаю, клянусь», Вайс, уставший терпеть, впился в её измученный ротик снова. Пальцы с двойной силой заработали внутри неё, при этом большой палец упирался к клитор.       Стоны Фреи в его рту сводили его с ума, а когда бедняжка получила желаемое, Вайс вновь оторвался, чтобы она передохнула, справилась с дыханием, вытерпела всю ту мощь, что вырвалась из неё. И хоть наблюдать было за этим так сладко, он оторвался, чтобы расстегнуть наручники.       Зачарованный металл упал на пол, а сам Вайс сел на кровать напротив своей добычи. Сидел и ждал с наглой ухмылкой, расставив ноги так, чтобы Фрея видела, что творилось с ним там; до чего она его довела.       А что ей нужно было делать? Здесь Вайс предоставлял выбрать самой.       Стоило ей почувствовать, что волна прошла, а по венам снова потекла магия, она тут же набросилась на него. Запрыгнув сверху, она заставила его упасть на кровать и разодрала одежду на нем, царапая ноготками грудь до крови. Фрея хотела сделать ему больно за то, что он сотворил с ней, на что толкнул. Она просто убьет его. Убьет! Но вместо этого её губы накрыли его в страстном, требовательном поцелуе, будто она хотела показать ему, кто тут на самом деле главный; что он ее не сломил.       Но он сломил… Стоило в ее голове промелькнуть здравой мысли и напомнить об Анградэ, как Фрея сильно схватила Вайса за горло и отстранилась. Но одного его взгляда блестящих, полных животного желания глаз хватало, чтобы заставить ее рычать и снова впиваться в его губы до болезненных укусов.       Она не поняла, когда ее вторая рука оказалась на его стволе и заходила по нему. Когда его руки снова коснулись ее кожи. Это все сводило ее с ума. Она не помнила, чтобы даже с Анградэ её захватывала такая безумная страсть. Словно Вайс разбудил в ней какие-то дикие, примитивные инстинкты.       Хотя на секунду Вайсу показалось, что она действительно собиралась его убить. Он уже пытался вспомнить заклинания, но вот её губы вновь на его устах, и страх проходит. Только желание отомстить за каждую царапинку. Но вот она уже заглаживает свою вину, и Вайс зарычал от удовольствия. Это стоило тех мук, что он с ней творил. Горячая ладонь так приятно легла на член, но как она это делала! Практики у его лисички было навалом.       Вайс сильно устал за время «пыток», он был не против, что она всё делала сама, но вот только мужскую гордость это не устраивало. Ему не составило труда приподняться с Фреей на теле и разодрать всю её одежду к чертям собачьим! И пусть то и без его рук было лишь тряпками — красивыми, но настолько откровенные наряды он никогда не называл одеждой.       Схватив Фрею и опрокинув, подминая под себя, Вайс помог ей спустить свои штаны, после чего, не долго думая, он вошел в неё рывком одновременно с жарким поцелуем, во время которого он неустанно терзал и кусал её губы. За всё это время, казалось, сколько можно? Но было мало! Она уже полностью пропиталась его телом, его прикосновениями и даже вкусом, но Вайс находил сантиметры, которых он еще не касался. А может, он хотел так думать.       Слишком долго ждал и слишком долго она истязала его воображение — Вайс быстро забылся в ней резкими рваными толчками, не просто доставая до конца, но и сотрясая внутри неё всё.       Хорошо, что комната была заглушена заклинанием, потому что замок Тени ещё никогда не сотрясался от таких стонов. Фрея давно потеряла способность мыслить, лишь отдалась во власть сильного мужчины. Когда сильнейший оргазм накрыл её, она с силой вжалась в него, впиваясь ногтями в спину. Наверняка и ее разодрала в добавок к груди, но это только радовало ещё сильнее.       Фрея даже не поняла, когда все закончилось, но этот быстрый и определенно самый яркий секс в её жизни ей ещё аукнется. Дыхание постепенно приходило в норму вместе с мозгами, а за компанию с ними внутри поселилось гадкое чувство стыда. Она оказалась предательницей до мозга костей.       — Я убью тебя. Ходи теперь и оборачивайся, — тихо сказала Фрея, не поворачиваясь к Вайсу. Не хотелось видеть его довольную рожу.       — Убьешь, убьешь, — закивал Вайс, приводя себя в порядок, сидя спиной к Фрее. Для него самого это тоже был насыщенный секс. Он не мог ничего подобного вспомнить. И обидно, что та, которая подарила ему это, ненавидела себя сейчас. Он повернулся к Фрее, но без улыбки, как она думала. Опустился на кровать и коснулся её виска. — За что ты на меня злишься? Я говорил, чтобы ты рассказала правду с самого начала? Ты видела, что я иду к цели и уже дошёл до неё. Ты же знала, что я добьюсь своего.       Винить его одного во всем было несправедливо, Фрея это понимала. Но ей это было нужно, по крайней мере, сейчас, чтобы не сойти с ума. Надо было просто свалить и забыть обо всем, но словно что-то приковало ее к постели. Фрея списывала это на сильную усталость и дрожь в ногах. Даже пальцами пошевелить было трудно. Но где-то далеко внутри спрятались благодарность за принесенное удовольствие и тайное желание повторить. Повернувшись к нему всё-таки, она фыркнула:       — Ты для всех такие пытки устраиваешь?       — Ты первая, — честно ответил Вайс, видя, что его не собираются бить, переместил ладонь уже на голову, но что бы гладить. Просто успокаивающее поглаживать. Он понимал, как её измучил. — Ты меня подстегнула на эту идею своим поведением и видом. Я понимаю, что это был лишь флирт, но я ведь не железный. А тут повод такой… Кто ж знал, что настолько действенный.       — Тоже мне способ придумал… — проворчала Фрея и хлопнула ладонью ему по груди. Хотела сделать это ещё раз и сильнее, затем избить его вовсе, но так и оставила ладонь, проводя пальцами по царапинам. Извиняться за них она не будет. — Это не должно повториться.       Когда кровь перестала бить по ушам наравне с адреналином, Вайс понял, насколько была исполосована его грудь и спина. Он даже не смог сдержаться, когда она ударила по нему и даже просто пальцем водила — морщился и шипел, но слова Фреи заставили улыбнуться.       Опустив лицо к Фрее и положив ладонь на её грудь, сжимая её так, как на стуле — мягко и нежно, он, не обращая внимания на протесты, поцеловал ее. Кажется, он был категорически не согласен с её словами:       — А оно не повторится?       — Не должно, — тихо повторила она, но уверенности в голосе и во взгляде не было, скорее походило на мольбу. Однако, она убрала его руку и отстранилась. Она и так поступила недостойно, у нее был шанс остановиться, но она позволила зайти этому так далеко.       Поднявшись с кровати, Фрея завертела вокруг себя тени, чтобы создать иллюзию одежды, и заходила вокруг, подбирая разорванные тряпки. Наткнувшись на кольцо, которое не носила, но всегда держала при себе, она упала на колени и зажала его в руке. Ей хотелось кричать и плакать, обвинять кого-то… Но дело в том, что виновата во всем была она сама. Она предала Анградэ.        Вайс молча наблюдал за всей этой картиной, но никак не верил её словам. Он привык, что если любишь по-настоящему — то даже кокетничать с другими мужчинами не посмеешь. Вместо громких криков или попыток кусаться, чем унижаться, она приняла всё это.       — Ты же понимаешь, что у тебя с ним нет будущего. Император преступник. Дай мне время, чтобы его засадить. Анградэ вполне может пойти за ним как соучастник.       — Я тоже преступница, и меня за ними отправишь? — Она резко к нему повернулась, а в глазах стояли слезы, которые были готовы вот-вот вырваться. Но она не хотела плакать при нем, поэтому держалась. — Это мы, я и Анградэ, делали всю грязную работу! Это у меня руки в крови! Это моя голова окажется под топором палача, если все откроется. А если не палач, то Император до меня доберется за это предательство.       Понимая, что заводится, что страх начинает пробираться под кожу, Фрея захлопнула рот. Она и так много наговорила, чего не стоило. И что ей делать дальше, она не знала. С появлением Лестата все в её жизни слишком запуталось, теперь ещё и Вайс… А ведь Анградэ старался ради них, пытался решить проблемы. Она должна рассказать ему все, чтобы он больше не нарушал правила ради нее.       — Ранее так оно и было, — спокойно среагировал Вайс на её слова о грязной работе. В общем-то, он так и думал. Ведь Фрея полезла «искать точки Амстронга», после чего убила. То же самое собиралась сделать и с Лестатом. — Но ты теперь герцогиня из дома Лионкур. Тем более у нас был уговор — твоё имя нигде не всплывёт.       Он встал с кровати и прошел мимо Фреи к дверям, у которых остановился совсем не надолго, чтобы взглянуть на Фрею. Чем быстрее она примет новую судьбу герцогини, тем для неё будет лучше, а пока…       — Можешь покойно поплакать, я не буду убирать полог тишины.       Сказав это, Вайс вышел.