Возлюбленная одинокого Императора

      — Фрея убила Амстронга и пыталась убить вас. Всё это по приказу Императора.       С такими словами Вайс ввалился в кабинет Лестата и сел напротив его стола в кресло. Он чувствовал, что на этом разговор не будет окончен.       Глаза Лестата сверкнули красным, когда он почувствовал запах крови. А ещё он отчётливо уловил запах Фреи, и он походил на тот, что витал вокруг нее, когда здесь был Анградэ. Сложив логическую цепочку в голове, Лестат улыбнулся.       — Интересный способ ты выбрал, — протянул он и отложил бумаги, чтобы полностью уделить внимание разговору. — Значит, это всё-таки было по приказу Императора. Я знал, что он как-то связан с убийством Амстронга, но доказательств у меня не было. Что ещё она рассказала? И как нам это поможет?       — Я дал обет, что её имя нигде не всплывёт, так что притащить её к королю как свидетеля не получится. Но нам это даёт тот факт, что именно Император наслал на вас это проклятие. Если бы не совпадение в виде Фреи — вы бы давно были мертвы. Фрея промахнулась, и это была его вторая попытка для убийства. И учитывая, что именно в эту ночь пропала ваша жена — она точно у него. Но Император может её хорошо прятать. Наша цель — искать тщательнее.       Вайсу, что для него было странным, не понравилось, что его раскусили с методом пытки. Наверное, сам он не особо воспринимал как метод? Может, он просто искал повод?       Вайс не гордый — он мог себе признаться и в этом.       — Зачем она ему понадобилась? Они даже не были знакомы, они никогда не виделись! Если только… — Догадка пришла к нему сразу, как только он начал вспоминать. — Амелия играла на балу в честь моего назначения, тогда они и могли пересечься! Но я всё равно не понимаю, зачем ему ее похищать. Если он хотел меня убить, нужно было забрать отсюда Фрею.       — Неужели всего один раз пересекались? — А вот это рушило все догадки Вайса. Бывали больные люди на его практике, которые, видя человека лишь секунду, думали, что это любовь. Но Вайс так же не мог поверить, что герцогиня не могла ни разу пересечься с герцогом. Балы, улицы, богатые магазины… — Тогда это не то, о чем я думал. — Промычав и приложив палец к подбородку, Вайс закрыл глаза, пытаясь себе представить разные варианты событий. — Может, она стала свидетельницей, как он колдует? И потому пришлось её забрать? А так как ему велит его особая «честь», женщину убивать не стал… Тогда не знаю.       — Возможно, есть ещё какие-то причины, о которых мы не знаем. Мы так и не поняли, как работает проклятие, Амелия может быть ключом к исцелению, например, — предположил Лестат, но сразу засмеялся на свои слова. Это было несбыточной мечтой, чтобы все так совпало, и вернув Амелию, он избавился бы от проклятия. — Пока я буду отвлекать Императора на совете, переверните его замок вверх дном, но найдите мою жену!       — Как прикажите, милорд. А там ваша леди даст все показания против Императора. — Вайс встал и учтиво поклонился Лестату. Он пошел к выходу — нужно было отобрать новых людей. Тех, кто уже не был лучшим из лучших. Лучшие пали в прошлую вылазку.

***

      Фрее чудом удалось уговорить Лестата, чтобы он отпустил ее на эту операцию. И только потому, что Императора не будет в замке в это время, он согласился. Но на самом собрании его ждал сюрприз: вместо Императора прибыл Анградэ, рассказав какую-то сказку, что директор Огня был вынужден отправиться в свои родные земли по семейным обстоятельствам, а потому не мог присутствовать. Все время собрания Лестат нервно теребил свой браслет для связи. И даже когда разразились ярые споры после его заявления об уходе в отставку, его мысли пребывали далеко от королевского дворца.

***

      — Плевать, что Император не явился на собрание, мы уже не можем повернуть назад, — говорила Фрея, прячась под стенами замка Огня. Все пошло не по плану, и она злилась.       — Фрея, если ты сейчас не замолчишь, я задушу тебя! — шикнул Вайс. Ему было труднее всех, ведь он не обладал магией тени, и пусть он был искусным шпионом, сейчас в таком охраняемом замке и с шипящей женщиной под боком ему было трудно. Да и сравнивая его с воинами Тени — он казался сопляком. — Будем надеяться, что он не явился именно из-за дяди, а не от того, что он решил посидеть дома. Веди в ближайший потайной ход!       — Ты уже столько времени провел в Тени, что мог бы чему-нибудь и научиться! — шикнула ему в ответ Фрея, на что послышались смешки от остальных. Она злобно на них зыркнула, и все сразу заткнулись. — Давай сюда руку.       А вот Фрея за те десять месяцев, что живёт в школе Тени, научилась кое-чему. И стоило ей схватить руку Вайса, как она накрыла их обоих скрывающим пологом. Это бесило, она не привыкла следить за кем-то ещё, кроме своей цели, выполняя миссию. И больше всех ее опять выводил Вайс. Пока они крались, она все крепче сжимала его руку от злости.       Отыскав тайный ход, который, по её мнению, был наиболее безопасен для проникновения, она с облегчением выдохнула, что он оказался не закрыт и не охранялся. Оказавшись в темноте кладовой, Фрея наконец отпустила руку Вайса.       — Ты так боялась меня потерять? — Вот не мог промолчать, просто не мог. Он огляделся. Но он осматривался и видел кладовую, как если бы здесь горели сотни свеч. А вот когда он повернулся к Фрее, то мог её напугать ярко-золотыми глазами. Даже не желтые — они словно светились в темноте так сильно, что можно было увидеть слабое очертание его лица. Он был серьёзен, совсем не улыбался. — Если я правильно помню карту, и если учесть путь, который мы прошли, мы сейчас должны быть рядом с темницами?       Кажется, у Фреи задёргался глаз из-за Вайса. У нее даже проскочила мысль, чтобы приковать его в соседней пыточной и преподнести с бантиком на голове Императору в качестве просьбы вернуться домой.       — Да, — процедила она сквозь зубы и повернулась к остальным. — Здесь мы разделимся. Чем большую территорию осмотрим, тем лучше. Держитесь тех коридоров, что я указала, и не высовывайтесь без необходимости.       Воины кивнули и скрылись в тенях. Все, кроме Вайса. Была у него мысль, что он продолжает где-то в чем-то не доверять Фрее. Мало ли, это всё годовой план какой-то!       Он молча указал ей рукой, мол, дамы вперёд, а сам проследовал строго за ней. Маразм (или всё-таки осторожность?) доходил до такой степени, что он ставил ноги ровно там, где была её нога.       Так они вошли в темницы. Слишком просто.       — Ты же говорила, что все места должны охраняться. Император настолько глуп, что отпустил тебя и не перестраховался? Или всё же ты провела нас путём, о котором умолчала?       — Если бы я хотела вас подставить, эти камеры уже были бы заполнены воинами Огня, — огрызнулась Фрея, догадываясь, на что он намекал. Остановившись, она обернулась к нему, подошла почти вплотную и зашептала. — Слушай, мне тоже это не нравится, не действуй мне на нервы ещё больше. Если бы я и утаила от вас этот ход, то не от Императора. Он будто и есть сам замок, здесь ничто не может скрыться от его взора. Нас спасает, что его сейчас нет. Почему здесь нет охраны, я не знаю. Не будем испытывать удачу и двинемся дальше, пока нас не засекли.       — На тебя так сильно подействовало то, что между нами было?       Ведь как ещё объяснить её злость? Обида, что ей не доверяют? Ведь даже раньше при обвинениях она соблазнительно пожимала плечиками и смеялась. А тут вон как шипит и злится.       — Поговорим об этом дома. — Но его улыбка говорила о многом. Вайсу было лестно, что он поднимал в ней ураган. — А сейчас повернись ко сне свой попкой, которую я так и не успел покусать, и показывай дорогу к выходу.       Он сделал шаг к ней ближе, уже соприкасаясь телами. Либо чтобы касаться, либо тем самым заставлял её «отступить» и продолжить возглавлять этот путь.       — Честное слово, убью тебя… подвешу прямо здесь. Вон ту дверь видишь? — указала она куда-то в темноту. — Там такой набор инструментов для пыток… И уж я постараюсь, чтобы мои пытки не были такими приятными, как твои.       Поняв, что она сморозила, Фрея прикусила язык и даже как-то испуганно посмотрела на Вайса. Расцарапать бы ему наглое личико, чтобы он больше не сверкал своей противной улыбкой! Резко развернувшись, Фрея пошла от него, но где-то на полпути подумала, что слишком сильно виляет бедрами, а он наверняка на это пялится. Походка ее стала деревянной и какой-то неестественной в попытках сдержать покачивания бёдер. Что-то прорычав себе под нос, она метнула в Вайса злобный взгляд и пошла дальше уже нормально.       — Куда ты? А как же пытки?!       Не были бы они в чужом замке, Вайс засмеялся в голос. А сам пообещал, что дома они точно засядут в пыточной. И на этот раз на весь день!       Они шли, шли… Но вот Вайс заметил странную вещь. Это была темница с залом для пыток, но… Почему здесь столько странных вещей? Сундуки, шкаф в одной клетке, картины…       — Это точно темница?       — Да, но эти подвалы давно используются, как склад для хранения всякого хлама. Как правило, Император не берет заложников, — отмахнулась Фрея и пошла дальше, но вдруг опять резко остановилась. — Так, а вот этого я не видела ещё.       Она подбежала к одной из картин, что привлекла ее внимание. В темноте было трудно что-то разглядеть, тогда она спросила Вайса:       — Твое заклинание с глазами… Сложное? Можешь научить?       — Несложное, но, чтобы создавать ночное зрение быстро, за пару секунд, требуется много тренировок.       Вайс резко стал серьезнее, когда заметил картину. Его больше привлекло, что на картине была изображена женщина в сером платье — в цвете школы Знаний, а Вайс уже успел досконально изучить биографию Амелии.       И чем ближе он подходил, тем шире открывались его глаза, освещая победную белоснежную улыбку.       — Это она.       Амелия здесь, в замке! Иначе зачем Императору хранить изображение герцогини? Вайс подошёл к ней и провёл пальцами по дивной раме — пыли не было. Картина либо совсем новая, либо была спущена сюда недавно, но зачем?       Вайс активно думал, воображал разные ветки событий, которые могли бы быть, пока Фрея осматривала картину.       Чтобы что-то разглядеть, Фрее пришлось вызвать огонь на свой страх и риск. Она очень надеялась, что этого никто не увидит.       — Действительно, это леди Амелия, — подтвердила Фрея. — Не похоже, что это старый портрет, хотя здесь она в цветах школы Знаний. Зачем он Императору? — Возможно, она до последнего не хотела верить, что он всё-таки замешан в похищении, а она умудрилась прохлопать такую новость.       — Сама не догадываешься?       Вышло немного грубо, но Вайс правда сейчас был в раздумьях. И некоторыми мыслями он поделился:       — Портрет служанки, рабыни или ходового товара никто писать не будет. Значит, тот, кто приказал это создать, питал глубокие чувства. Но почему он здесь?       Вайс огляделся: шкафы, комоды… Здесь много чего, где можно было порыться хорошенько. Но делать это он начал именно в той камере, где был портрет. Он находил лишь женский туалет, но это не значило, что всё это не принадлежало Амелии. Фрея подхватила затею Вайса, и уже через десять минут они поняли, что все платья и вся одежда были на один размер.       — У меня есть два предположения, — сказал он, доставая прямое доказательство того, что Амелия жила здесь — серое платье, покоившееся в глубинах комода. То, которое было на портрете. И теперь благодаря ему он мог выдвинуть свои гипотезы: — Она умерла. Император похитил её, но что-то случилось и её не стало. Потому все вещи здесь, чтобы не напоминали лишний раз. Вот только такой вариант Лестату я сказать не рискну. Но это просто и логично.       — А второй какой? — Фрея тоже не хотела нести плохие вести брату, поэтому надеялась, что второй вариант будет получше.       — Ну… После первого нашего прихода Император решил как-то избавиться от подозрений. Меня натолкнуло на эту мысль, если вспомнить твои слова, что он никуда не уезжал как правило. А тут вдруг дядюшка объявился. Он увёз Амелию на случай, если наша вылазка повторится. А всё это спрятал здесь, считая, что мы ничего не найдём. — Вайс тяжело вздохнул. Конечно, хорошо, если Амелия жива, но это тогда будет сложнее: — Он мог увезти её навсегда. И мы её просто больше не сможем найти.       — Э-э, нет, дорогой, — помотала головой Фрея с ехидной улыбочкой. — Если, как ты говоришь, у Императора глубокие чувства, она вернётся с ним сюда. Император из тех людей, которые держат любимые игрушки при себе. Поэтому Амелия будет следовать за ним на короткой цепи, куда бы он ни пошел, как это делает Анградэ.       — Что-то я не вижу на твоей шее короткой цепи, а рядом идущего Анградэ. — Вновь вышло грубо, но на этот раз Вайсу просто не понравилось упоминание генерала. Да и в принципе он заметил, что еще с момента, как застал их на холме, упоминание Анградэ из её уст просто выводило из себя! — Хорошо. Императора нет, иначе бы нас уже поймали. Остается ждать, когда он вернется от «дядюшки». А там Лестат пусть дальше решает, как поступить.       Вайс скомкал платье, но вместо того, чтобы убрать его, спрятал под камзол — это будет верным доказательством для директора Тени, что девица здесь. Не дожидаясь Фрею, он пошел к выходу.       Прежде чем последовать за ним, она повернулась к выходу, который вел в замок. Ей очень хотелось пройтись по родным коридорам, заглянуть в одну из комнат, всего одну, ту, что стала ее настоящим домом, и оставить записку тому, кто в ней жил.       — Мой Жаркий Пламень… — шепнула она в темноту, потушив все огни, что зажгла. Но что добавить, не знала. Скучает? Вернётся? Так ничего и не сказав больше, она побежала за Вайсом и обогнала его. — Так поскакал, будто дорогу запомнил… Пусти знающего человека вперёд. Отзывай остальных. — Она показала браслет и сама поскакала вперёд. Могло показаться, что её настроение улучшилось. В какой-то степени это было так, они нашли реальную зацепку о нахождении Амелии. Но нашли ее у Императора. И что чувствовать по этому поводу, она не знала.       — Иди, знающий человек.       Он запомнил дорогу, потому и шел с лёгкостью. Вызвав ребят по браслету и спросив, есть ли удача у них, Вайс приказал возвращаться. Как и предполагалось — никто ничего более не нашел.

***

      Из трубы маленького домика в заснеженном лесу сегодня валил густой дым. Давно в окнах этого дома не горел свет, но наконец-то и в этой глуши, пусть и временно, поселился человек.       Император сидел у окна и пил травяной чай, который заварил сам. Благодаря камину и силе Императора в доме было тепло, поэтому он мог позволить себе лёгкую одежду. Смотря в окно, как кружились снежинки, он пребывал в глубокой задумчивости. Как и хотел, они с Амелией остались вдвоем, без слуг. На удивление, у Императора был талант к готовке. Кто бы мог подумать, что человек такого статуса вообще умеет готовить? Но все равно его беспокоило известие о совете, и он сомневался в правильности решения отправить туда Анградэ вместо себя.       Амелии всё равно полагалось быть подле Императора. Она сидела у камина напротив него в уютном кресле-качалке и, покачиваясь, читала книгу, изредка поглаживала Льюиса, который соизволил быть на её коленях. Обиделся на Императора — коту не объяснишь, что сейчас некому делать стейк с разными вкусными соусами, и почему вечером кусок вяленого мяса вместо фаршированного цыпленка. Его котейшество даже отказался от предложенного ему сегодня блюда.       — Обычно вы пытаетесь заговорить со мной, — не отрываясь от чтения нарушила тишину Амелия. — А сегодня совсем тихи. Всё хорошо, милорд? — спросила она из вежливости. Да и не только, если честно. Уже давно поняла, что чем хуже у него настроение, тем лучше ей дальше находиться, если нет возможности задобрить.       — Все… непросто, — ответил Император и обернулся к Амелии.       Ей шла та обстановка, которая была в этом доме, но все равно он видел ее при дворе и в короне. Устроившись удобнее на мягкой кушетке, он чему-то ухмыльнулся. Должно быть, Лестат совсем отчаялся, раз созвал совет. Либо, как они с Анградэ предполагали, это был отвлекающий маневр, чтобы выманить его из замка. Но они опоздали, генерал должен был позаботиться о вещах Амелии, ничего не найдут. Ближе к вечеру Император получит отчёт о том, что обсуждали на совете, а сейчас беспокоиться об этом было бессмысленно.       — Чем хочешь заняться сегодня? — спросил Император. — Прогуляемся по лесу опять?       Амелия оторвалась от чтения и посмотрела в окно. Уже темнело, да и снег начинался. Ей нравилась эта погода, но уж больно не хотелось в ночь куда-то вылезать. Она перевела с кота взгляд на Императора и забавно поежилась, даря ему улыбку.       — В такое время лучше всего сидеть дома у камина. Можем поиграть в шахматы, но я слабый игрок в этой игре. Можем поговорить о школе, а можем о чем-то другом.       И она правда приготовилась выслушать его идеи и провести вечер именно с ним, а не с книгой, так как её она поспешно захлопнула и полностью направила своё внимание на Императора.       — Знаете, а ведь у меня была к вам просьба. Вы столькими вещами меня одарили, что мой шкаф уже ломится от излишеств. Можно ли мне другой, побольше? — Ведь Амелия до сих пор жила в комнате, которая предназначалась ей как богатая темница для знати. Но она не жаловалась на маленькое личное место, которое приходилось делить с котом. А вот платья — да. Император был щедр, он любил хорошо одеваться и одевать кого-то, имея собственный очень тонкий вкус.       — Конечно, — согласился он и отставил остывшую кружку.       Сидеть так далеко не хотелось, и он переместился на диван ближе к камину, по пути предложил Амелии пройти с ним, взяв ее за тонкую ручку.       — У меня тоже была к тебе просьба. Обращайся ко мне на «ты», пока мы не на работе. Я думаю, мы уже достаточно близки для этого. — Он улыбнулся, и его рука прикоснулась к её щеке.       — Я постараюсь, но первое время ничего не обещаю. — Вложив ладошку в его, Амелия скромно опустила взгляд, когда Император коснулся её лица, и позволила себя сопроводить к дивану. Льюис спрыгнул и возмущенно мяукнул, но далеко уходить не собирался и переместился на диване уже на ноги Императора. — Тем более ваше имя странно ложится на языке. Не скажу, что неприятно, но странно. Даже здесь, когда мы совсем одни, мне всё равно не позволено узнать ваше истинное имя?       — Обещаешь никому не рассказывать? — Он игриво улыбнулся и опустился к самому уху, чтобы прошептать очень-очень тихо: — Иерихон.       Она стала первой, кому он назвал свое настоящее имя, можно сказать, раскрыл душу. Он так долго не произносил его, что даже ему оно показалось странным на слух. Все же «Император» куда привычнее.       — Никто не должен его узнать, запомни это, — предупредил он и поцеловал её щёчку.       Амелия была уверена, что не назовёт, и потому старый человек, но с новым именем как-то странно взбудоражил её своим шепотом.       — Иерихон… — повторила она. Оно определенно ложилось на язык куда приятнее и легче. Улыбнувшись не то от оказанной ей чести, не то от поцелуя, Амелия подняла глазки и кивнула на его просьбу. Именно просьбу, а не угрозу, что она также отметила мысленно. — Оно очень красивое. Зря вы его скрываете.       Переведя взгляд на огонь, Амелия неуверенно облокотилась на спинку дивана, но придвинулась ближе к Императору, кладя голову на его плечо. Как-то боязливо. Все новые шаги, что она к нему предпринимала, всегда делались с какой-то опаской. Давно знает, что он только рад, но самой ей нужно было привыкать к этому.       Сегодня в этом доме, в этой теплой домашней обстановке Амелия наконец-то почувствовала себя спокойно, и, наверное, она окончательно отпустила своё прошлое.       — Многие могут использовать его против меня, лучше не давать неприятелям такой возможности, — произнес Император и крепче обнял Амелию, тоже слегка подвинувшись к ней. Было приятно просто сидеть с ней вот так и разговаривать. Чтобы занять вторую руку, он взял ее ладошку и заводил пальцами по тыльной стороне. — Ты первая, кому я назвался.       — Я с честью приму ваше доверие. — Амелия опустилась глаза. «Иерихон…» Это имя ему подходило. Оно было красивым и ласковым, но в нем чувствовались также сила и величие. Амелии хотелось его называть именно так, ведь было ощущение, что она говорит с простым человеком, к которому можно обращаться на «ты». С «Императором» это была слишком большая роскошь.       — Можно мне вас так называть в этом доме? — тихо спросила она, слегка сжимая его пальцы, как бы задабривая.       — «Тебя называть», — поправил он ее и поцеловал в висок, сплетая их пальцы. — Можно, но только в этом доме. Для всех остальных мне пока что лучше остаться безымянным.       Именно в этот момент с ним решил связаться Анградэ, чтобы доложить об обстановке на совете. Попросив Амелию подождать немного, Император отошёл к окну, смотря уже на свое отражение в темноте стекла. Несколько минут он держался за браслет, ведя разговор, после чего вернулся на диван ещё более задумчивым. Он снова обнял Амелию, кладя ее голову себе на плечо, но разговор не продолжил, а вместо этого уставился в огонь, наблюдая за танцем языков пламени.       — И всё-таки… ты… немного напряжен. — Странно было его на «ты» называть. Странно, учитывая, как связала их судьба. Но не значит, что ей было неприятно. Просто, наверное, нужно было привыкнуть. К самому Императору, как к человеку, она уже славно прикипела. Сейчас, сидя на диване, она словно чувствовала его настроение. Хотя Император искусно умел скрывать свои чувства. — Я не прошу тебя рассказать мне всё, но, может, я могу чем-то помочь? Если трудно быть вдали от замка, тогда мы можем вернуться, я не сильно расстроюсь.       — Просто я немного беспокоюсь, что оставил замок Огня без присмотра. Я уверен, что Анградэ со всем справится, но все равно мне кажется, что что-то не так, когда все не находится под моим контролем, — признался он. — Нужно, наверное, немного расслабиться. Все ведь в порядке, ничего страшного не произошло.       — Интересно, а как там…       Хотела Амелия спросить про замок Тени (даже не про Лестата!), но вовремя вспомнила, на чьей руке она лежит.       Прочистив горло, будто она говорила сама с собой, подняла голову и с улыбкой, как ни в чем не бывало, прошептала:       — Я хотела бы завтра на санях покататься. Такое возможно?       — На санях? Думаю, можно устроить, но придется идти пешком до деревни, — рассуждал Император. Придется накладывать иллюзии, чтобы не светиться, либо кого-нибудь из своих людей просить, чтобы им доставили сани. Но ведь не будет он на каждую прихоть вызывать подчинённых? Это будет выглядеть странно, если за замком следят. Спрячет волосы и сходит сам.       — Пешком не хочу, далеко… По той карте все далеко, а снегу много.       Она ещё помнила карту, перед которой произошёл их второй раз. Помнила, как далеко была деревня… Пыталась вспомнить. Но воображение проецировало совсем другое. Император сзади. Он прижимает её к стене… Он упираится в Амелию им…       На её щеках сразу отразился яркий румянец, выдающий её с головой. Это было так грязно и пошло: на рабочем месте, при свете дня, стоя у стены. Но почему лишь мысли об этом наполняли её сердце жаром, а ладони в руках Императора сразу запотевали?       — Да и кота кормить будет некому, — попыталась думать Амелия о другом. — Он и так обиделся, что его еду не взяли с игрушками… Как бы совсем голодный бойкот не устроил. Может, ему друга завести? — А ведь точно. Этот кот оказался предателем, и Амелии было очень обидно, когда он оставлял её кровать, убегая к Императору. — Иерихон, а можно мне завести ещё одного котика?       Он не сразу среагировал на это имя, настолько отвык от него. Император на мгновение просто завис, а потом усмехнулся своей реакции.       — Мне тоже нужно привыкать, что ты меня так называешь, — посмеялся он и перевел взгляд на кота, который опять устроился на его ногах, как только он сел на диван. — Тебе одного жирдяя мало? Пусть поголодает, ему полезно будет сбросить вес.       А ведь Император тоже затаил обиду на Льюиса за то, что отказался есть его блюдо. Подумав об этом, он спихнул котяру на пол, а на его возмущенное «мяу» ответил фырканьем и попытался пресечь новые попытки забраться к нему. И даже выиграл эту битву.       — Вот так. И скажи спасибо, что опять за барьер не посадил, — обратился он к коту, будто тот мог его понять, а затем спросил у Амелии: — Уверена, что хочешь ещё одного кота?       — А почему нет? — не поняла она вопроса. — У тебя замок большой, неужели не найдётся места для кота? Или кошечки? Этот предатель всё равно меня на тебя променял. А мне, может, тоже хочется, чтобы мне бок грели!       — Переезжай ко мне, — вдруг выдал Император. Хочет, чтобы ей бок грели, он будет греть. Все равно рано или поздно это произошло бы. Почему не сейчас? Они ведь в этом домике уже спят в одной постели, Император не собирался ночевать на диване. — Найдем тебе и шкаф побольше, и Льюис будет рядом, а уж горячий бок я тебе обеспечу.       Пока говорил, рука его медленно прошлась по животу Амелии и остановилась на талии, чтобы иметь возможность прижать ее к себе сильнее. Что он и сделал, бросив весёлый взгляд на Амелию, наблюдая за ее реакцией.       — Нет, что вы! — даже как-то испуганно ответила она, вырываясь из его рук. И не ясно, смутилась она больше рук, подкрепленных его словами, или всё же самого предложения. — Ну это как-то неправильно… — А то, что она уже вторую ночь с ним ночует? Отодвигалась к самому краю от него, будто Император какое-то чудовище, но она еще не могла ассоциировать его как своего мужчину. Между ними всё еще была стена. Пусть бумажная, пусть маленькая, но она была. — Я не знаю… — Но разум взял над ней верх, к счастью Императора. — просто здесь — это одно дело. Я не знаю, чего боюсь. Знаю, что вы мне ничего не сделаете, но, наверное, я еще не готова к тому, чтобы быть вашей любовницей официально.       — Ну и ладно, нам и с Льюисом хорошо. Будем чисто мужской компанией, — отвернулся от нее Император, закидывая ногу на ногу, и хлопнул ладонью по месту рядом с собой, чтобы кот запрыгнул к нему.       Амелия кивнула на такое решение и посмотрела, как активно кот стал пытаться запрыгнуть на колени Императора. То с одной стороны подойдёт, то с другой, и всё считал, что ему будет неудобно. Не желал он просто сидеть рядом.       И отчего так обидно стало? Вот не поймешь этих женщин. Просить повторно — неприятно. Не просить вовсе — обидно!       — Хорошо, на этом и договорились, — не поняла его сарказма Амелия и поднялась с дивана. — Тогда, я наверное, пройду спать. Поздно уже. Вы еще посидите?       И пусть это был уже третий день, все равно мысли о том, что они делят одну постель, будоражили.       Император ничего не ответил, лишь посмотрел исподлобья так, явно обиженный, и опять отвернулся, будто кот его интересовал куда больше.       — Слышал? Она тебя променять на другого кота хочет, — наябидничал Император и продолжил жаловаться себе под нос. — И со мной жить вместе боится. Вот что этим женщинам надо? Может, статус любовницы ей не нравится?       Статус любовницы ей нравился куда больше статуса пленницы, но вслух этого не сказала, а растерялась от вида Императора. И от кота, который мяукал в ответ. Или жрать хотел?       — Я вас не боюсь, и кота против меня настраивать не надо, это нечестно! Он и так первый меня променял на сытную миску!       — Не боится она… — усмехнулся Император, продолжая разговаривать с котом. Но вдруг он вскочил, роняя Льюиса на пол, и в один шаг оказался перед Амелией, притягивая ее к себе. — Точно? Что же ты выпрыгиваешь из моих объятий, отползаешь на кровати на самый край? Сегодня будем спать так.       Он сцепил руки у нее за спиной, плотно прижимая Амелию к себе, и так и встал. А на лице было такое решительное выражение, что пусть только попробует кто-нибудь возразить.       И, как мог догадываться Император, Амелия вздрогнула, стоило ему вот так сделать. Но поняв, что он так «играется», улыбнулась, кладя руки на его грудь, будто это могло помочь ей отстраниться.       — Вы очень быстро стали напористым, милорд. Меня это не пугает, но вы не позволяете к этому привыкнуть. Между нами был длительный перерыв с того раза, а потом, после ужина в кабинете, вас словно подменили.       Он прижимал её к себе слишком сильно. Тело помнило, какие ласки доставляли эти руки, и как-то, что слегка упирается в неё в данный момент, наполняло её. Амелия покраснела и опустила улыбчивый взгляд, который удачно наткнулся на любопытный взгляд Льюиса, и она решила перенаправить всё внимание их обоих на него.       — Что ты смотришь, наглая морда? Я вижу, как ты хочешь есть. Сам виноват!       Вот только взгляд не требовл хлеба. Он требовал зрелищ.       — Да-да! Посмотрим, как ты завтра нос отвернешь от моей яичницы с беконом, — поддакнул Император, оборачиваясь на Льюиса, но надолго отвлечь себя не позволил. Приподняв Амелию, он вернулся вместе с ней на диван и усадил ее себе на колени, не намереваясь отпускать. — Я совершил глупейшую ошибку, прождав так долго. Больше этого не повторится, я намерен восполнить этот пробел, пока мы здесь.       И как же ему нравилось, когда она была вот так близко к нему. Он сильнее прижался к ее спинке и уткнулся носом в шейку, вдыхая чудный запах.       — Вы поступили, как честный господин!.. Не надо! Щекотно!       Его дыхание и едва ощутимые касания кончиком носа заставили Амелию заёрзать и засмеяться. Сев на его ноги как наездница, слегка задирая подол и облокотившись ладонями о колени, Амелия выгнула спинку из-за щекотки, но он лишь теснее прижимал её. На удивление, напряжение прошло, и ей даже стало как-то весело, пусть и немного неудобно.       Немного помолчав, Амелия оглянулась, чтобы посмотреть на Императора, но только уткнулась щекой в его лоб.       — А всё-таки, где вы научились готовить? Никогда бы не сказала, что мужчин вашего статуса обучают женскому делу. Может, удивите меня, шарфик свяжете? — заулыбалась Амелия.       — Вот с шарфиком не помогу, — тихо засмеялся Император, убирая косу с плеча, которого невесомо коснулся губами. — Прежде чем стать директором, я много где побывал. Например, на службе у короля иногда нам приходилось готовить самим. А вообще, в детстве я много времени проводил на кухне, кое-чему научился.       Воспоминания из детства нагнали на него тоску, голос его стал тихим на последних словах. Но он не хотел портить вечер грустными мыслями, а потому снова переключил внимание на плечико. Проведя по нему пальчиками, он сдвинул платье и немного укусил нежную кожу.       — Вы меня отвлекаете этим от разговора, — немедленно отреагировала на его прикосновения Амелия, сильнее выгибая спинку, стараясь уйти от прикосновений. Приятно, очень. Но также очень было щекотно и будоражище. — Мне казалось, что вы стали неожиданным гостем для всего королевства; думали, что вы с соседнего города. Странно, что король никогда не упоминал вас.       — Я очень недолго провел на службе, — пояснил Император. — Это был повод покинуть дом. После я действительно очень долгое время не был в королевстве. И вернулся уже совсем другим человеком, с другим именем.       Чем сильнее Амелия выгибала спинку, тем больше заводила Императора. Он провел рукой по позвоночнику, чтобы она снова это сделала. И он не постеснялся толкнуться с её попу, которая так приятно давила на него.       Возмущенно мыкнув, Амелия вновь попыталась повернутся. Она была сейчас в совершенно невыгодном положении — он что-то делал с ней, а ведь она даже не видела, не могла предсказать! Оттого каждое прикосновение чувствовалось острее.       — А вы…       Вот только что хотела сказать? Под ягодицами нельзя было не почувствовать его напряжение. И Амелии казалось, что оно с каждым её движением становилось всё сильнее. Внизу живота появилось тягучее ощущение, и мурашки пробежали по спине и плечам. Это всё заводило её, и несмотря на возмущение, сейчас Амелия могла встать. Но не вставала.       — Хотела спросить. Я… — просто забыла! И ничего лучше не придумала: — Научите готовить?       — Обязательно. Давай завтра вместе попробуем, — шепнул Император, и теперь его губы коснулись позвонков на шее. Рукой, которой не прижимал ее к себе, он погладил бедро Амелии, спускаясь к коленке, где нащупал низ подола и потянул его вверх, но он не поддался, а все потому, что негодник Льюис вцепился в него. За спиной Амелии послышалось недовольное рычание, и из-за плеча высунулся Император, чтобы поглядеть на проказника. — Ну если он и завтра от еды откажется, вышвырну на холод.       — Не надо! — возмутилась Амелия, видя в Льюисе повод выбраться из этого прекрасного греха, на который раз за разом толкал Император. Она попыталась слезть с его колен, но он предугадал это и раздвинул ноги, а учитывая, что она сидела на коленях верхом, то и её ножки последовали тому же примеру. И теперь Амелия просто не могла достать до пола, зато теряла равновесие, из-за чего была вынуждена облокотиться на Императора, но все сделали вид, что ничего не произошло. — Иначе уйду ночевать к нему в снег! — попыталась засмеяться Амелия, но выходило как-то неуверенно. Еще бы — голова была совсем не здесь. А Льюис, проказник, поднял морду и посмотрел на пару с видом истинного короля, которого наглые холопы посмели потревожить от игр царских.       — И променяешь мое тепло и жар на лёд и стужу? — усмехнулся Император, считая, что ответ очевиден. Никуда она не уйдет, а если посмеет — все равно не отпустит.       Воспользовавшись моментом, пока Льюис оставил юбку в покое, Император задрал ее достаточно высоко, чтобы его рука могла попасть на бедра под ней. Медленно и дразняще он водил по внутренней стороне бедра, то подбирался к сокровенному, то снова отстранялся. Ему нравилась эта игра, и он старался находить новые способы, чтобы завести Амелию. И надеялся, что однажды она дойдет до такого состояния, что сама попросит.       Так как Амелия уже лежала на нем, Император облокотился на мягкую спинку дивана, чтобы было удобнее, а ей пришлось последовать за ним. Чтобы вторая рука не оставалась без дела, он переместил ее на грудь Амелии, прежде оттянув ворот платья. Дотронулся соска пальчиками, раздразнил его, а затем стал нежно гладить, наблюдая за всем этим, пока покусывал плечико.       Хоть Амелия и хотела что-то сказать, но уже просто не смогла, заинтригованная продолжением. Не зная, куда деть руки, она обхватила каждое запястье Императора. Пока еще напряженная, ощущала, как жар от каждого прикосновения окутывал всё тело, и Амелия завелась довольно быстро от одних только поглаживаний груди. Да и покусывания Императора — это чувство, что она не знала, в какой точке произойдёт следующий укус, возбуждало.       Амелия всё ждала, когда он коснётся её белья, но Император медлил, дразнил, соблазнял. Поза, в которой они находились, была пошлее предыдущей, но сейчас ей не казалось это плохим. Может, дело в уединенном доме, где их точно никто не побеспокоит.       Покусывая губы и пытаясь сосредоточиться на всех точках сразу, Амелия то и дело ловила себя на мысли, что её рука, обхватившая кисть Императора, непроизвольно просила его переместиться немного выше, туда, где было особенно жарко и влажно, что Император и сам мог ощутить.       Но даже это не заставляло его действовать. Что за мужчина? Почему, когда уже сама намекаешь, он никак не желает продолжить, углубиться в дело… и не только. Чего он ждёт?       Потеряв стыд где-то на задворках сознания, а вместе с ним и хоть какую-то дольку стеснения, Амелия поддалась своему телу — препятствовать ему было просто невозможно. С губ срывалось обрывистое глубокое дыхание, особенно громкое, когда зубы Императора касались кожи особенно чувствительно. Женские ручки сжали кисти его рук очень сильно — Амелия продолжала быть напряженной, но только потому, что сейчас она не получала желаемого. И об этом уже кричало её тело. Сначала это были неуверенные почти незаметные движения на ногах Императора, но с каждой минутой призыв овладеть ей был всё сильнее — тазом она поддавалась вперёд, спинка выгибалась всё явственнее, мешая Императору, но зато возбуждая сильнее.       — Моя нетерпеливая, — обжёг он ее ухо своим дыханием и укусил его, а затем провел языком по шее. В тот же миг он расслабил руки, позволяя Амелии самой направить их, а когда пальцы почувствовали влажное белье, дразняще провел по половым губам сквозь ткань.       Но дальше мучить ее не стал. Он забрался в трусики, немного помассировал клитор и проник в нее пальцами, переходя к активным действиям. Свое тело Император тоже слабо контролировал уже: двигал тазом в такт Амелии, сильнее сжимал руку на груди, больнее впивался в шею.       Очень скоро, когда из уст Амелии послышались первые стоны, он больше не мог терпеть. Пришлось немного приподняться, чтобы справиться со штанами, а затем задрать юбку окончательно. Белье он просто порвал, не желая отвлекаться и снимать его аккуратно. Помогая ей сесть на него, он повернул ее лицо к себе и дотянулся до губ, наконец-то вкусил их сладость.       Она слишком долго ждала и не контролировала себя — Император впервые мог ощутить на себе сласть быть со скромной женщиной в постели, которая потеряла над собой контроль.       Амелия впилась в его губы так, словно они были единственным источником жизни на планете, обнимая за шею и одну ладошку прикладывая к затылку, чтобы тот не смел отстраняться. Сжала волосы и его шею, опустилась до самого конца, позволяя проникнуть себя так глубоко, как это вообще было возможно, после чего раздался громкий стон в губы Императора.       Не желая получать помощи, но желая владеть ситуацией, Амелия чуть придвинулась и уперлась на край дивана коленями, после чего начала движения. Не очень быстрые, насколько позволяла её слабая выносливость, но чуть ли не полностью слезая с члена, она вновь опускалась до самого конца.       И что на неё нашло, откуда эта страсть? Он ведь даже не дразнил её так, чтобы довести до такого! Или он в ней открывал что-то, что ранее не мог открыть Лестат? Больно думать, но секс с ним был пусть прекрасным, но таким обычным, и сейчас Амелия поняла, что даже каким-то скучным.       — Иерихон, — сквозь стон прошептала она его имя. Оно ей определенно нравилось больше. Оно делало его человеком. Пусть властным, но человеком, в чьих руках была не её судьба, но душа, что было куда важнее.       Звук настоящего имени свёл его с ума. Он хотел услышать его вновь, снова и снова. А ещё желал видеть глаза, когда она его произносит. Заставив слезть с себя, он повернул Амелию к себе лицом и усадил обратно, одновременно срывая платье. С присущей ему властностью и жадностью он впился в её губы и ворвался языком в её рот, как в собственные владения.       Здесь Император уже помогал Амелии, ведь не мог терпеть эту медленную сладкую муку. Он выталкивал ее вверх бедрами и опускал обратно, сильно сжимал ягодицы пальцами. Оторвавшись от губ, он опустился к соскам, затем поднялся к шее. Не знал, что хотел целовать больше — все в ней ему нравилось до умопомрачения. Каждый самый маленький участок кожи был прекрасен. Каждый звук, что издавал ее сладкий ротик… А умелые пальцы, что водили по нему, казалось, извлекали музыку из его души, как из скрипки.       — Амелия, — шепнул он, оказавшись у уха. Долго не мог продолжить, ведь дыхание сбилось, и никак не получалось уловить момент, чтобы договорить. — Скажи ещё раз. Мое имя… Позови меня.       И хоть Император всё-таки взял контроль в свои руки, Амелия тоже хотела получить немного власти. Хотя бы чуть-чуть, но и проклятые пуговицы на его камзоле никак не поддавались, рвать их её силами было просто бесполезно. Но его просьбу она выполнила моментально:       — Иерихон… — прошептала она. Будто само только это имя заводило еще больше. Что-то запретное, что позволили услышать только ей. — Иерихон!.. — Она пыталась поймать его губы, а получив желаемый поцелуй, благодарила его этим именем, своим голосом. Когда сил больше не было терпеть, когда всё тело сжалось будто в маленький шарик, Амелия крепкол обняла Императора, прижимаясь своим виском к его щеке. Не было сил говорить — она задыхалась от удовольствия, от его ударов внутри себя, от пошлых и вульгарных звуков, ведь её соки продолжали стекать по ней, обволакивая ствол Императора, позволяющие входить так, как только он хочет без вреда для неё. И когда все эти факторы стали единой возбуждающей точкой, оргазм будто взорвал её тело изнутри. — Иерихон!       Это был даже не стон, а крик, оповещающий Императора о его безоговорочной победе над этим телом и душой Амелии. Она замерла в его руках, а он продолжал насаживать ее на свой ствол, смакуя то, как стенки влагалища сжались, как по ним шла пульсация.       Амелия не помнила, как делать вдох, да хотела бы, но не могла сделать. Оргазм не отпускал её, сотрясая всё тело, а каждое движение казалось таким приятно-болезненным. А Император всё продолжал, продлевая её сладкую муку. Никогда не думала, что такое возможно, но Амелия хотела кричать мольбу, чтобы он остановился на одну секунду, на долю секунды, позволив оргазму отпустить её, но из уст выходило лишь его истинное имя.       Ее голос с именем на устах и пульсация крови в ушах заглушили все вокруг и обрезали связь с реальностью. Императору казалось, что она зовёт его все быстрее, и он старался успеть за этим ритмом. Ускорялся и ускорялся до невозможности. Крепко сжав ее в объятиях, он с силой насаживал ее на себя, будто желал войти в нее как можно глубже, дотянуться до таких мест, до которых ещё никто и никогда не доставал. Всегда сдержанный, сейчас он не стеснялся показывать свои чувства и тоже стонал. Негромко, но если прислушается, Амелия тоже услышит свое имя.       Он кончил быстро и сильно, не успев остановиться. Но когда замер, ещё долго не мог расслабить руки и выпустить Амелию, шептал ей на ухо какие-то глупости. Этот раз ему показался особенно прекрасным.       Наконец-то, справившись с дыханием, Амелия отстранилась от Императора и заглянула в его глаза. Они блестели, и, как ей показалось, он был очень довольным. Да и ей все-таки понравилось, но почему-то было стыдно. Амелия впервые познала страсть, которая считается одним из самых вопиющих грехов. Но, боги, как же сладок этот грех.       — Нам, наверное, нужно идти спать. — Её голос сильно охрип, да дрожал ещё очень сильно. Оперившись о плечи Императора, она попыталась подняться с него. — Мы же не будем ночевать здесь, милорд…       — Ещё секунду, моя милая Амелия, — попросил он шепотом и поцеловал в висок, кладя руку на затылок. Ему тоже нужно было время, чтобы перевести дыхание. И как же не хотелось ему разъединяться с ней, будто невидимая нить, что образовалась сегодня между ними, могла вновь оборваться.       Однако она была права, и через секунду Император помог ей слезть с него, но не оставил добираться до спальни самой. Подхватив на руки, он отнес ее в постель. И этой ночью они спали в обнимку, как он и хотел.