Возлюбленная одинокого Императора

      Первым делом Лестат направился к Фрее. Ему нужна была кровь, и чем скорее, тем лучше. Но она явно была не в восторге от произошедшего, а потому даже на порог его к себе не пустила. Ей нужно было время, Лестат понимал это, так что пока отправился в кабинет, хоть немного отдохнуть.       Если он так будет затрачивать энергию, бедную Фрею иссушить может. А впереди предстояла непростая битва с Императором. Платье доказывало, что Амелия у него, на нем все ещё сохранился ее запах. Лестат лично хотел отправиться за ней, но им нужен хороший план, чтобы слабость Лестата не помешала.       Пока он размышлял над этим, в кабинет постучали.       — Войдите, — пригласил он посетителя.       — Хотел спросить, когда я могу поговорить с вами о деле. — Это вошёл Вайс. Он понимал, что времени прошло мало, но ему казалось, что он видел, как Лестат шёл к Фрее за кровью. Но судя по тому, как выглядел Лестат, она ему не дала. И уверенность Вайса немного упала.       — Да, проходи. — Лестат хоть немного собрался с мыслями, и когда сидел, ему было полегче. Может, стоит задуматься о покупке трости? Откинув эти глупые мысли, он сел поудобнее, чтобы полностью уделить внимание разговору с Вайсом, ведь он обещался быть интересным.       — Вы, в общем-то, знаете, зачем я пришел, — не сразу решился тот войти, ведь состояние Лестата оставляло желать лучшего, но он сам разрешил, и Вайс прошел в кабинет, садясь на своё любимое место напротив самого Лестата. — Я хотел бы взять Фрею в жены. Вы сами сказали, что для этого нужно спрашивать ваше разрешение. — На этих словах он не мог не улыбнуться, ведь вытянутое лицо Анградэ стоило всех денег в этот момент!       — Да, потому что я отвечаю за нее саму и ее будущее, — серьезно подтвердил Лестат. — Она теперь герцогиня, пусть и по ней не скажешь. У нее есть положение в обществе, уважаемое имя и приданное. Что ты ей можешь предложить?       — Я могу ей предложить верность и любовь. А так же всё то, что она пожелает в материальном плане, — пожал плечами Вайс. Он не умел себя выставлять в выгодном свете, этим обычно занимался король, когда говорил, что посылает лучшего шпиона. — Вам же я гарантирую её безопасность от похищения, какое коснулась вас. — А вот эти слова были более уверенными. Что-то подсказывало ему, что Анградэ не отстанет. Генерал был прав в одной вещи — он был с Фреей намного дольше, чем она с братом. И с ним их связывало очень многое, что в двойне подтверждает страх, что её не отпустят. — У меня тоже есть место в обществе, господин. Да, я простой барон. Но у меня есть уважение со стороны окружающих меня людей, есть поддержка самого короля, которой нет порой даже у герцогов. Что вы хотите видеть во мне, милорд?       — Ты мне нравишься, — признался Лестат. Лучшее, что Вайс может сделать для Фреи — это скрыть ее причастность к грязным делишкам Императора. И если он возьмёт ее в жены, то и ему самому будет плохо, если о причастности Фреи станет известно. Заглянув ему в глаза, Лестат внимательно рассмотрел его. — Если ты всерьез настроен на этот шаг, я дам свое согласие. Ты ведь понимаешь, какая это ответственность? А Фрея — та ещё головная боль. Она воспитывалась не так, как должно герцогине. Ее никто не учил, как должна вести себя барышня из благородного дома. Если ты к этому готов, что ж, так тому и быть.       — Брак — это ответственность всегда, какой бы ни была жена. Брать шествование над кем-то, брать его судьбу и жизнь в руки — это даже больше, чем ответственность. Я, может, создал какой-то ветреный образ, но не стоит мне говорить об этом вновь. Я видел Фрею. Знаю её уже столько времени. И один раз мне уже удалось найти на неё управу.       Вайс поднялся, считая, что на этом разговор можно и закончить. У него, тем более, было, к кому пойти и сказать веселые новости. Но сразу к Фрее он не пошел. Это будет выглядеть хотя бы немного так, как полагается: с кольцом, с коленом… Вайс не будет такой сволочью, которая просто в лоб скажет, что он жених, а потом встретится с невестой только на свадьбе.

***

      До самого вечера Фрея не высовывалась из комнаты и не собиралась этого делать в ближайшее время, а стоило кому-то из стражи или слуг постучать к ней, она спускала всех собак на них. Загнали ее в комнату — отлично! Тогда пусть никто к ней вообще не приближается. Она будет сидеть здесь, как пленница, потому что именно так она себя ощущала в этих стенах.       До сих пор она не верила, что Лестат с ней так поступил. Анградэ пришел за ней, а он ее не отпустил с ним, хотя прекрасно знает об их чувствах. Но что бы это значило? Неужели Император смилостивился, или он просто хотел вернуть ошейник на место? Или всё-таки Анградэ сказал правду о домике? Как бы ей хотелось сбежать, чтобы это оказалось правдой, и они могли бы жить вдвоём в своем доме, отдельно от всех. И лучше бы дом находился где-нибудь подальше от Лестата и Вайса, от Императора, вообще в другом королевстве. Но это все были несбыточные мечты.       За такими невеселыми думами время тянулось нескончаемо долго. А когда к ней вновь постучали, у нее уже не было ни сил, ни желания отвечать. Сидя на кровати и смотря в темноту ночи, она просто хотела, чтобы незваные посетители свалили куда-нибудь подальше.       — Успокоилась? — заглянула голова Вайса, но сразу спряталась обратно — подушка, брошенная в него, угодила в дверь. Выждав пару секунд, Вайс уже совсем зашёл в комнату, закрыв за собой дверь. Он молча подошёл к кровати и уставился на Фрею, но она так и не ответила ему. Вайс видел, как она была подавлена, но что он мог сделать? Фрея предала Императора. Также она могла предать и Лестата, стоило только возлюбленному надавить на неё. Вздохнув, Вайс взял её ладонь. Крепко. Фрея, хоть и пыталась без применения физической силы, все равно не вырвалась, а Вайс в это время просто надел на её безымянный палец кольцо. Ещё десять минут назад думал, что встанет на колено, но сейчас он приблизительно представлял, чем это обернётся. — Лестат дал согласие, Фрея. Ты моя невеста.       — Мне все равно, на что там дал Лестат свое согласие, — протянула она, как-то даже равнодушно посмотрев на свой палец. — Я не ношу кольцо Анградэ, твое и подавно не буду.       Фрея снова попыталась вырвать руку, но он крепко держал. И чувство безысходности росло внутри с каждым безуспешным рывком. Что она могла сделать? Она всего лишь женщина, которая попала в западню патриархата. Выбраться силой даже с её умениями не получится, оставалось либо смириться, либо искать другой путь: хитростью и женскими штучками ослабить бдительность.       Будто потеряв надежду высвободиться, Фрея перестала вырываться и с тяжёлым вздохом просто отвернулась.       — Скажи мне, чего ты боишься? — Вайсу, конечно, было трудно смотреть на неё такую. Но он не проявлял и капли сострадания во взгляде только потому, что знал: для Фреи так будет лучше. В замке Огня, если и когда начнется облава на замок Огня, когда Император выдаст себя, Фрею убьют с Анградэ. Просто казнят, как соучастников. Он же, Вайс, спасал ей жизнь и судьбу! — Если хочешь, чтобы все было хорошо, мы должны прийти к компромиссу и сотрудничеству. Ты уже никуда не денешься, Лиса, но и жизнь себе ухудшать не стоит. Я могу стать суровым мужем. Я могу быть и другом. Каким я буду — выбираешь только ты.       — Мне просто не нравится, что кто-то решает за меня, как мне жить, — тихо прошептала она, не поворачиваясь.       Может, ей правда нужно смириться и позаботиться о том, чтобы жизнь ее стала лучше? Насколько это вообще возможно в её положении. Она повернулась к Вайсу и ещё раз взглянула на кольцо более внимательным взглядом.       — У Анградэ кольцо дороже, — усмехнулась Фрея, и на ее лице появилась ехидная улыбочка, а взгляд наконец-то повеселел.       — Ты выберешь другое, — не обиделся на это Вайс, чувствуя, что она идёт на контакт, взбираясь на кровать удобнее. Он продолжал держать её за руку, но при этом хват стал мягче и нежнее, а грубые мужские пальцы водили по нежной коже. — Фрея, не мне тебе рассказывать наши законы и обычаи. Подтвердив своё родство с Лестатом, неужели ты не понимала, под чем подписываешься? Будь он обычным крестьянином, то, может, и пошёл бы навстречу, но о тебе теперь будет знать общество — Лестату просто запрещено показывать себя слабым главой семьи, который не способен справиться с сестрой, а ты, идя против его воли, но уже нося имя Лионкур, просто позоришь его, понимаешь?       — Ещё скажи, что заставишь меня одеваться скромнее, — фыркнула она и смахнула волосы с плеча за спину. — И кстати, Лестат подтвердил наше родство без моего разрешения. Я не хотела, чтобы об этом кто-то знал. Мне не нужно ни положение в обществе, ни проклятое имя отца. Я всего лишь…       А собственно, к чему она все время стремилась? Работала на Императора, выполняла всю работу для него. Только в чем был смысл? О чем она мечтала? Ей просто нравилась ее работа, и она любила проводить время с Анградэ.       — Знала бы, что так все обернется, вернулась бы с Анградэ, когда он звал ещё в первый раз.       — Но ты этого не сделала. Так пожинай плоды своей глупости.       Ведь именно глупостью это и было — Вайс даже не отрицал это. Он не собирался обещать ей, что всё будет хорошо и идеально. Не собирался успокаивать и врать, что она ни в чем не виновата; что всё просто так случилось.       — Я не буду к тебе жесток. — Но и первые слова он услышал. — Ты не будешь леди при дворе. Ты продолжишь быть шпионом, работать по своей специальности наравне с мужчинами. Это твоя жизнь до меня, такой она и останется. Но ты должна понимать, что я не буду договариваться о том, чтобы тебе давали серьёзные задания, Фрея. Я уже говорил тебе своё отношение к тебе — ты предательница. Это факт. И свою преданность тебе придётся завоёвывать потом и кровью. Если ты на это не согласна — у меня не будет выбора, как просто запирать тебя дома, пока я буду служить королю.       — И ты устоишь перед моим очарованием? А если я сделаю вот так? — Она состроила глазки и соблазнительно выгнулась, демонстрируя и без того глубокое декольте. — Запрешь такую красоту в доме?       — Мы уже уяснили, что на мне это не работает. Тем более после свадьбы, когда я буду брать тебя в любое время, в любом месте, в любой позе, какой только захочу… — Вайс хищно улыбнулся.       — Вот ещё! Я ведь не вещь, без моего согласия даже не думай ко мне притрагиваться, — возмутилась Фрея, отстраняясь и наконец вырывая руку из хвата. — Иначе лишишься чего-нибудь. А я никогда не соглашусь.       — Что, прости? — Он еле сдержался, чтобы не засмеяться. Хотя то, как напряглось его лицо, чтобы оно не треснуло от смеха, было слишком хорошо видно. — Что-то мне казалось, ты и в первый раз так думала. А первый раз согласиться всегда труднее. Знаешь, что это значит? Тот день, когда ты со мной переспишь во второй раз, не за горами.       — Не дождешься. Я же говорила, что это не повторится, так что брысь из моей комнаты. — Она попыталась его спихнуть с кровати. — В первый раз ты лишил меня магии. Со способностями я не дамся.       — Ах да, магия, — вспомнил, будто о какой-то мелочи. Но магия его никак не пугала. Хотя бы по той причине, что от неё он всегда мог избавиться. Вот только сейчас не додумался с собой что-то взять. А от её наглых спихиваний отмахнулся, будто его ребёнок толкал. — Хорошо. Я сейчас с тобой ничего не буду делать. У меня есть знакомый зачарователь — хороший парень. Он сделает то, что мне нужно, а пока…       Вайс встал, улыбнулся Фрее и спокойно вышел из комнаты. Уж не ясно, что он там делал, но были слышны какие-то шепоты. Накладывал заклинания?       — Запираешь меня? Ну и отлично! По крайней мере, никто больше приходить не будет, — крикнула она ему и поднялась, чтобы поднять подушку с пола. Когда Вайс ушел, стало… неожиданно тоскливо. Неужели ей нравилось препираться с ним? «Да ну, бред какой-то», — отмахнула она рукой эти мысли от себя. Глаза зацепились за блеск кольца, и Фрея поднесла руку поближе, чтобы разглядеть его. Фыркнула, что много чести уделяет ему, она сняла кольцо и бросила на тумбочку, а после упала на кровать, обнимая подушку.       Прошло пятнадцать минут. Двадцать. Полчаса и час. К ней действительно никто не приходил и, утомленная сегодняшними событиями, Фрея начала засыпать, и когда она была на грани сна и бодрствования, дверь открылась. Совершенно спокойно, и никто не читал за ней что-то, чтобы войти.       Это вновь был Вайс, который успел переодеться в более лёгкую одежду. Камзол сменила белоснежная свободная рубаха с длинными манжетами, прикрывающие полностью его ладони, в которых он мог сейчас прятать всё, что угодно. Расстёгнутая до самой середины и показывая на всеобщее обозрение сильные мышцы, обычно заправленная рубаха, сейчас небрежно закрывала его бёдра, а под ней было, на что посмотреть. Черные брюки плотно облегали его бёдра и ноги, а вот сами ступни на удивление были босые.       — Не спишь? — спросил он тихо. Пусть не отвечала — он видел по дыханию, что она не спала. — Пойдем со мной, я хочу тебе кое-что показать.       И он ушел. Вот так просто. Дверь осталась открыта нараспашку, и тёмную комнату освещали развешенные в коридоре на стенах факелы и канделябры.       Вайс шел по этим коридорам не спеша, абсолютно уверенный, что она пойдёт за ним. Они не общались, как друзья, но он уже успел за ней понаблюдать и изучить — её природное любопытство возьмет над ней верх.       И как же он был прав в этом! Сон Фреи как рукой сняло, она мигом вскочила, но из комнаты выглянула с опаской, будто ждала какого-то подвоха уже за дверью. Прежде чем последовать за ним, она, сузив глаза, долго буравила подозрительным взглядом его спину, но в конце концов любопытство пересилило. Однако шла за ним она очень осторожно, ступала почти бесшумно, не зная, чего ожидать.       Он улыбнулся, но молчал. Любые вопросы, если таковы были, остались незамеченными. А они были, ведь когда Вайс спустился в темницу, Фрея замедлила свой ход. И у самых дверей не решалась войти.       — Добровольно заковать себя не дам! — предупредила она и, решив, что этого достаточно, и в случае чего может применить силу, она сделала неуверенный шаг на лестницу.       Но и этот комментарий остался без ответа.       Вайс спустился вниз, пошел вдоль камер. И лишь одинокий факел впереди был своего рода светом в конце такого тёмного тоннеля из клеток, которые, к слову, уже давно были пусты. Амстронг и Лестат очень хорошо потрудились над этим.       А факел тот висел у дверей. Дверей в пыточную камеру.       Он открыл дверь и впервые обернулся к Фрее. Его взгляд был спокойным, не было в нём того, что было во время «рабочих моментов». Значит, пришел не пытать?       — Посмотри. — Его шепот был слишком неожиданным и мог напугать. Уж больно мрачно было здесь всё и загадочно.       Фрея продолжала сомневаться. Но Вайс и дальше играл на её любопытстве. Он открыл дверь перед ней и стоял подле неё, как бы пропуская даму вперёд, а глазами не мигая следил за Фреей.       — И что? Хотел мне пыточную показать? Будто я ее не видела, — фыркнула Фрея, но внутрь заглянула, зажигая огонь в руке, хоть дальше дверей пройти не решилась.       — Показывать не хотел. — Этот голос… Он горячим шепотом прошел по её уху, а вслед за ним и влажный язычок коснулся ушной раковины. — Хотел испытать.       Но прежде, чем Фрея успела возмутиться, Вайс взял её за плечо и толкнул вперёд. Огонь в руке погас, но не потому, что Фрея потеряла над ним контроль — магия огня продолжала быть её коньком. Одновременно с исчезновением пламени в углах пыточной сверкнули камни, и всё стало ясно. Вот что этот козёл делал всё это время! Расставлял и зачаровывал камни, высасывающие любые магические проявления.       И пока до Фреи доходил этот факт, Вайс уже запирал дверь.       — Ты права, — сказал он уже спокойным голосом, облокачиваясь на дверь. — Пока с тобой магия, я к тебе толком прикоснуться не смогу, учитывая, что в тебе есть как огонь, так и тень. Но вот без магии… Что ты сделаешь, Лиса?       — Ах ты!.. — Фрея подавилась возмущением.       Мать ей всегда говорила, что однажды любопытство ее погубит. Это величайший порок человечества! Но попав в западню, сдаваться она не спешила. «Где-то здесь были инструменты и нож среди них», — пронеслось в ее голове, и она кинулась к тому месту, где, как помнила, лежали приспособления для пыток. Схватив первое попавшееся, повернулась к Вайсу и предупредительно замахнулась.       — Не нож, но тоже пойдет, — пожала она плечами, переводя глаза с молотка на своего пленителя.       — Серьёзно?       Вайс фыркнул на её «устрашающее» оружие и просто прошел мимо. Его интересовали верёвки, весящие на противоположной стороне комнаты. А проходя мимо разных интересных пыточных орудий, он касался некоторых, явно в голове что-то представляя.       — Дорогая, ты, как шпионка своего уровня, должна понимать, что в рукопашную мы все сильны. — Он говорил совершенно спокойно, будто погоду обсуждал. А пока говорил, наматывал на руку подобранную верёвку. — Только у нас есть отличие. Да, ты женщина, ты проворнее меня. Но я старше. И сидел я далеко не в одной школе. Я бывал на многих миссиях. Убивал, конечно, не директоров, но всё же…       Вайс повернулся к Фрее лицом, хотел что-то добавить, но взгляд перевёл на что-то, что было за её спиной. Подняв указательный палец вверх и с видом на лице «Эврика!», он быстрым шагом вновь прошел мимо Фреи. Его целью была длинная плеть, висевшая среди более коротких на стене.       — Я ведь всё равно тебя обездвижу, — сказал он и рассек плетью воздух с громким свистом, от которого, казалось, затряслись стены. Он ударил еще раз, но уже направляя плеть в сторону Фреи. — И всё равно заставлю тебя сегодня молить о том, чтобы я вошел в тебя, чтобы занимался с тобой сексом до самого утра. Я заставлю молить тебя о пощаде, кричать о том, чтобы я остановился. Но тебе выбирать, добровольно ли ты позволишь мне тебя связать, или мне придётся побороться за это право. — Вайс улыбнулся, и хлыст ударился о пол в третий раз в опасной близости от Фреи. Он не собирался её бить. Его целью были её ножки, которые он с лёгкостью сможет обмотать.       — Ну, попробуй, — отскочила Фрея от него, чтобы хлыст не дотянулся. — Я же сказала — добровольно не дамся.       Улыбка озарила ее лицо, и она швырнула молоток в Вайса, а сама отступила за ближайшее укрытие. Это стало интересно и… весело! Давно она не участвовала в хорошей драке, и ей не хватало разминки с сильным противником. Тренировки, что она проходила в Тени, были познавательны, но и в половину не такие увлекательные, как битва с настоящим противником.       Как жаль, что Вайс не научил ее заклинанию ночного зрения, но в этой комнате он тоже не сможет использовать магию. Свет источали только камни, что были расставлены по углам комнаты. Если она доберется хотя бы одного из них, сможет с лёгкостью выбраться. Но Фрею больше интересовал противник. Это был неплохой способ проверить, кто сильнее: королевский следопыт или убийца Императора.       Молоточек ударился о стену — Вайс успел сделать шаг в сторону. И поняв, что он потерял свою жертву, «включил» ночное зрение. Золотые глаза выдавали его в этой тьме, но ему хватало лишь пары секунд, чтобы определить её местоположение, а там главное добраться. И в один из таких моментов он заметил её взгляд на камнях.       — Можешь даже не пытаться, — предупредил он свою жертву, медленно шагая к ней, но при этом позволяя менять место укрытия. Пока еще. — Неужели ты думаешь, что я их не закрепил? Учитывая, что здесь пытают магов, то, думаю, Лестат не будет ругаться, что они несколько недель будут намертво приколочены к полу.       Улучив момент, когда Фрея перебегала из одного укрытия к другому, Вайс взмахнул хлыстом, но вместо её ног плеть обвила ножку стула, под которым были расположены сотни игл — реакция Фреи была на высоте, она успела подпрыгнуть, да и свист плети выдал его с головой.       Сейчас это было не лучшее оружие против неё — здесь было очень много орудий для пыток, плеть просто задевала то стол, то маленькую гильотину для пальцев рук и ног…       Фрея услышала тяжелый вздох, после чего золотые глаза Вайса пропали во тьме, а когда она вновь меняла место укрытия, он и сам скрылся. Эта сволочь будто знала, чем всё может обернуться — его не выдавали шаги, ведь просто не было обуви! Его не было слышно! В отличие от Фреи…       На столе, за которым она скрылась, нашла странные зажимы. Решив использовать их, как оружие, она замерла на месте и прислушалась. Слишком тихо. Улыбка не желала сходить с её лица, ведь наконец-то появился достойный противник с такими же навыками, как у нее. Жизнь словно забежала по венам с новой силой после того, что происходило в последнее время.       Но задерживаться на одном месте было опасно. Выскочив из укрытия, она побежала туда, где последний раз видела Вайса, по дороге скидывая туфли и бросая их в разные стороны. Перемахнув через дыбу, она замерла там и снова прислушалась. Кто первый найдет, тот и выиграет.       И пусть туфли она сняла, но они стучали и выдали то место, в которое она собиралась бежать. Прямо сбоку от неё как пламя вспыхнули золотые глаза, но и тут реакция Фреи не подвела. Она на полном серьёзе, вскочив, замахнулась ногой, целясь в лицо Вайса. Но и он ожидал, что она будет сопротивляться и не даст себя тронуть. Она же предупреждала! Он был готов.       Схватив ногу на лету, он всё же позволил себя схватить — Фрея была опасным и тоже опытным бойцом, завалившая еще не старого Амстронга! Вайс только и успел почувствовать, как его схватили за волосы, придерживая голову для удара. Решив, что безопаснее будет отскочить, он отпустил Фрею. Бить в ответ, конечно, не собирался. Но в его голове возник план. Свет от глаз озарил его улыбку.       Вайс стал нападать.       Фрея не могла понять, действительно ли Вайс слабый противник, или он её жалеет? Он производил удары, от которых та спокойно отходила, либо блокировала.       — Когда ты поддаешься, это не весело, — хихикнула она и достала из-за пояса те самые щипцы, которые прихватила ранее.       Когда он в очередной раз собрался ударить ее, Фрея схватила его руку своим оружием и вывернула ее, проскакивая под рукой. Но сил Вайсу было не занимать — он резко развернулся, из-за чего Фрея отлетела в сторону, теряя равновесие. А когда поймала его, он уже навис над ней с занесенной рукой. Это уже было лучше, и она снова улыбнулась, успевая увернуться в самый последний момент.       Наконец-то Вайс стал нападать серьезнее. Взмахи его были быстрыми и сильными, но он будто бы позволял Фрее уходить от ударов, и тем не менее, не предоставлял ей шанса на контратаку. Когда же она распознала подвох, было поздно — спиной она почувствовала деревянный крест, а рука оказалась в петле. И откуда у такого крупного мужчины такая скорость? Однако ее сопротивление на этом не закончилось. Она успела нанести ещё несколько ударов Вайсу, который было почувствовал победу, но с одной рукой она уже не могла составить ему конкуренцию. Приняв ее удары, он привязал и вторую руку к распятию.       У Фреи остались только ноги, но по-настоящему действенные приемы с перескоками она провести уже не могла. Так что и ножки в скором времени оказались в верёвочной плену оставшихся двух концов креста.       Тяжело дыша после поединка, она все равно продолжала улыбаться, хоть и проиграла. Это было весело!       — Я рад, что поднял тебе настроение. — Сбившееся дыхание Вайса только больше радовало Фрею — она заставила его вспотеть. Но ничего, это он ей вернет с процентами. — Ну что, будешь более податливой?       А вот теперь пора было напомнить ей, зачем они тут. Вайс отошел к тем столам, откуда было взято пару инструментов, а вернулся он уже с ржавыми ножницами в руках. Но подходить к Фрее не торопился. Глаза будто с каждой секундой становились всё ярче, а взгляд был таким похотливым, что было просто не передать словами. Вайс уже не смотрел на её улыбку. Он смотрел на побежденную лису, которая вновь оказалась в его плену. Расставленные руки, расставленные ноги, тяжело вздымающаяся грудь… Это сводило его с ума. Его личная пленница!       Но ему также понравилось её сопротивление. И он очень надеялся, что сейчас Фрея понимает, зачем он её ловил. Ведь тогда её тихие «Нет!» будут придавать процессу особый вкус. И её «Возьми меня» будет слышаться намного слаще.       Думая об этом, он наконец-то подошел к Фрее, но пока еще на безопасное расстояние вытянутой руки. Мало ли чего эта лисица могла удумать. И пока Фрее было позволено всё понять, решить, что она будет делать, ножницы из-за многолетней ржавчины с неохотой срезали тонкие бретельки, придерживающие откровенную майку шпионки. Четыре штучки, и вот маячка открыла прекрасный вид молодой упругой груди. Смотря на неё, Вайс проделал тоже самое с бретельками на другом плече.       — Тебе же тоже было весело, я видела, как ты улыбался, — пропела Фрея, с улыбкой наблюдая, как он не решался приблизиться к ней. Она дернула руки, проверяя прочность веревок, но Вайс свое дело знал — связал на совесть. Со своего места ей оставалось только наблюдать, что он предпримет дальше. Хоть она и знала, что должно последовать, но продолжала держать хитрое выражение на лице, будто у нее был припрятан сюрприз в рукаве.       — Больно ты спокойная.       И это настораживало. Вроде связал крепко, хорошими узлами, но не перекрывая кровоток. Либо дело в ней самой. Предательница. И этим всё сказано. Но с Вайсом такое не прокатит.       Он подошел к ней ближе, чтобы уже разрезать одежду вдоль. И пока это делал, лицезрел, как возбуждается её грудь, как затвердевают её соски. Вайс не мог удержаться — наклонившись, он провёл по одному языком, пробуя на вкус то, что уже пробовал, но что хотел пробовать раз за разом.       Она в его власти. Пусть делает, что хочет. Это тело принадлежит ему. И ночь только началась.       Отбросив рвань и осмотрев уже полуобнаженную Фрею с ног до головы, Вайс улыбнуться и заправил ножницы за пояс шпионки, обжигая нежную кожу холодом. Думал, помучить её еще немного, но как устоять перед такой грудью?       Вайс наклонился и, обхватив одну грудь ладонью, сжимая пальцами сосочек, вторую он обхватил ртом, отбрасывая игры языком и начиная именно возбуждать Фрею, втягивая сосочек в себя, покусывая его, пока свободная рука гладила её талию, особенно медленно пальчиками проникая за пояс, но ниже, чем начинался низ живота не заходил.       Хоть она и пыталась отстраниться, деваться ей было некуда. Деревянный крест за спиной мешал отойти назад, а из-за привязанных рук она не могла опуститься вниз. Даже ноги не сдвинуть, чтобы хоть как-то помешать!       — Ты прекратишь, если попрошу? Мне ведь нечего больше тебе рассказать, зачем пытки? — тихо спросила она, пытаясь найти в нем хоть каплю порядочности. Но куда там?.. В прошлый раз не отпустил, а эту игру он затеял наверняка ради одного. И что самое ужасное — после замечательного выплеска энергии тело Фреи отвечало на его ласки гораздо быстрее, чем в тот раз.       — Мне просто понравилось тебя пытать, — зато честный ответ. Вайс ощутил, как Фрея непроизвольно выпячивает грудь ему навстречу и не мог не ткнуть в это носом: — Как я и сказал, второй раз решиться намного быстрее. А затем будет третий раз, четвёртый… На пятый, вполне возможно, ты сама будешь ко мне приставать.       Даже немного разочарованный, что добился своего слишком быстро, Вайс отстранился от Фреи, но лишь затем, чтобы ослабить пояс её штанов, вытащить ножницы и беспощадно разрезать их на мелкие клочки. Нужно было её насильственно раздеть, пока она еще не была прикована, а теперь приходится заниматься этой рутиной. Вайс боялся рвать одежду в таком положении, сделав Фрее больно, неудачно надавив натянутой тканью на ту или иную точку. И хоть возбуждение не спадало от этого, голова потихоньку занималась другим.       Зато нужные мысли возвратились сразу, стоило увидеть Фрею во все своей красе, когда в сторону полетело даже разрезанное нижнее бельё. Хоть кресло сюда неси, играйся с членом, любуясь на эту картину, а потом бери её, когда точка возбуждения будет особенно высока.       Но не высока пока у самой Фреи. Всё-таки, он здесь для пыток, для её «Умоляю». Вайс перевёл взгляд на глаза Фреи и стал медленно опускаться на колени, чтобы она предугадала его желания, начала хоть какие-то сопротивления. «Интересно, — думал Вайс, — ласкал ли её Анградэ так, как планирую я?» Даже если да, Вайс был слишком уверен в своих способностях в возбуждении. Он долго дразнил Фрею, касаясь её больших губ, слега раздвигая их и дуя в открывающиеся нежные точки. Не слышал, говорила ли она что-то или нет. Сейчас его интересовала лишь новая для неё пытка.       Насмотревшись, Вайс широко раздвинул половые губы и прошелся языком по малым, задевая кончиком языка клитор. Она уже была влажная, и от мысли, как она будет стоять так, а из её промежности тонкими струями стекать соки, Вайс обезумел. Он доведёт её до такого!       В секунду спокойный мужчина превратился в настоящего зверя, присасывающийся к её лону, подобно пиявке. Язык игрался с клитором, но то и дело через каждые несколько секунд он всасывал малые губы в себя, слегка царапая зубами. Её соки были для него так сладки, что всё истекающее из неё он слизывал. Особенно ему нравилось, если капелька всё же пробегала мимо его рта и стекала по ноге. Он дожидался, когда она дойдёт до коленки, и уже слизывал эту дорожку, медленно и более терпеливо поднимаясь наверх, где вновь нещадно игрался с ней, пока руки гладили ноги и сжимали ягодицы.       И если поначалу Фрея действительно собиралась сопротивляться, и даже пусть безуспешно, но отстранялась, то очень скоро забыла об этом. Вайс умел приносить удовольствие. Когда он задевал особенно чувствительные точки, она запрокидывала голову и хватала воздух ртом, старалась сделать это бесшумно; закусывала губу, чтобы не издать ни звука. Такой радости она ему не доставит.       С каждой секундой на ногах становилось все трудней стоять. Иногда она ощущала, что подаётся к нему вперёд и почти повисает на верёвках, но тут же брала себя в руки и выпрямлялась. Но это давалось ей все сложнее, а ноги постепенно начинали дрожать.       Проникнув в неё двумя пальцами, Вайс задвигал ими внутри, расширяя её стенки, гладя их, смазывая соками губы… Но он следил за моментом, когда оргазм вот-вот должен был настигнуть её. И когда это произошло, он отстранился.       Эта ночь будет повторением того вечера, но отличие лишь в том, что впереди у него несколько часов таких пыток.       Он поднялся на ноги и нарочно облизывая губы чуть ли не перед её лицом, противно улыбнулся. Как ему нравилось видеть покрасневшие от покусываний сухие губы. Ему показалось, что они требовали влаги, и он не мог им в этом отказать. Пройдясь влажными пальцами по ним, Вайс вновь стал играться руками с её грудью.       — Давай поговорим? — весело спросил он. — Какое твоё любимое орудие пыток?       — Иголки под ногти, — ответила она первое, что пришло на ум. Глаза ее горели желанием, но гордость не позволяла опускаться перед ним. Она проиграла в драке, но в этом бою выстоит.       — Иголки под ногти, — задумчиво протянул он и осмотрел комнату. Здесь было много чего опасного на первый взгляд, но что можно было бы использовать не по назначению. А иголки под ногти можно было тоже обернуть в свою сторону… — Хорошая пытка, мне нравится. — Вайс отстранился от Фреи и отошел к стене, где висели плётки. Теперь его не интересовала длина, а конец. — Тебе подлиннее иглу или потолще?       Фрея что-то промычала, чего Вайс не понял, и решил взять нечто среднее. Вот и еще один пример того, как что-то использовать не по назначению. Вернувшись, он не рисковал начать с ней целоваться. Глаза её горели, но отсутствие хоть какого-то стона или мычания говорило, что Фрея еще не сдалась полностью. Это ему уже нравилось и зажигало интерес с новой силой.       Вайса вновь перестало интересовать её лицо — губами он вернулся к её груди, а вот плетью еле ощутимо стал водить по ногам. И хоть проникновение не принесло бы её боль из-за достаточной смазки, всё же он хотел над ней поиздеваться еще немного, дождаться, когда чуть не достигший оргазм пропадёт окончательно. И после этого он вошел в неё упругой рукоятью плети. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, и начиная поступательные движения, постепенно входил глубже.       Надо признать, самому ему стоять было даже больно — возбужденный орган был на пике возбуждения. Он так и выпирал из облигающих штанов, но рубаха хорошо прикрывала его, что спасало от возможных едких комментариев Фреи.       — Что, сам не можешь, обязательно нужны подручные… средства? — хотела бы она, чтобы это прозвучало как можно более ядовито, но голос ее предательски дрогнул, и из горла вырвался рваный выдох. Она опустила голову, чтобы отвлечься на что-нибудь, но глаза ее видели только, как он ласкал ее грудь. А это зрелище возбуждало ещё сильнее. С трудом оторвавшись, она их закрыла и подняла лицо вверх, до боли натягивая веревки на запястьях. Может, хоть эта боль немного ее отрезвит.       — Если ты от подручных средств так вздыхаешь, что же будет, когда я войду в тебя? — усмехнулся он и продолжил.       И вновь всё продолжалось до момента, когда удовольствие настигнет её. Но нет. Вайс решал, быть оргазму или нет. И пока еще было рано. Пока не будет стонов, пока не будет мольбы.       Он долгое время менял рукоять на свой язык, потом возвращался вновь, всё-таки доведя Фрею до тех мыслей, о которых думал. Соки ручьём струились из неё, но тут он уже сам не мог терпеть. Развязал только одну ногу, он согнул её в колене для удобства и медленно вошел в свою пленницу, рыча от удовольствия. Ему казалось, что внутри неё было теснее, чем в штанах, но здесь. мягкость, горячесть и влага доводили до безумия, не доставляя никакого дискомфорта. Напротив.       — Нравится? — спросил он ее в губы, но не разрешая себя целовать. При любых попытках он улыбался и отстранялся, наказывая за дерзость остановкой процесса. Как это случилось и сейчас. Войдя лишь только головкой в Фрею, Вайс нагнулся к её лицу и укусил за нижнюю губу. Хотелось их съесть. Не знал, как это описать, но хотелось, чтобы они были в его рту, на его губах и только! — Может, хочешь вернуться к чему-то другому? А может, хочешь попробовать где-то еще? Ты говори, не стесняйся. Я добрый садист — пойду на уступку, позволю выбрать другое место.       — Может, тогда ты сядешь на стул с гвоздями, а я сверху?       Даже в таком состоянии, доведённая до исступления, она продолжала дерзить. Но своей ногой она толкнула его к себе, а тазом подалась вперёд, чтобы он вошёл глубже, и проронила тихий стон.       — Тебе ведь тоже нравится, садист, — шепнула она ему в губы, копируя его манеру. Не позволяя себя поцеловать, она прошлась языком по его губе, проверяя границы дозволенного. Попросить его, означало признать окончательное поражение. Но его улыбочки и так говорили, что он уже все понял. Скрывать дальше — только себя мучить. — Хватит болтать и трахни меня уже.       — Что, так быстро? — Вайс позволил языку пройтись по его губам в ответ, но это всё, что он ей позволил. — Нет, родная. Ты была очень плохой, очень непослушной девушкой. Да и еще к тому же сняла обручальное кольцо. За это надо наказывать. Молись, чтобы я разрешил тебе кончить хоть один раз за ночь.       В тишине камеры можно было отчетливо услышать тихий-тихий смех Вайса. И, надо признать, звучал он зловеще.       Мучения продолжились, он и не скрывал, что ему нравится. И ведь изводил себя тоже, пусть это того и стоило. Он ловил момент, когда они оба должны были вот-вот дойти до финала, но потом резко остановился, вбирая возмущения Фреи через их первый за ночь поцелуй. Отстранившись от неё вовсе и наблюдая, как она зазывает его телом, как надувает губки, Вайс лишь улыбался, обхватив свой член и водя по нему ладонью, дразня её не меньше. Ведь такими же размашистыми рывками он мог входить в неё; вдалбливаться до самого конца.       А стоило Фреи успокоиться, как он вновь подходил к ней и входил так, как делал это в руку — резко, сильно, как зверь. Страсть постепенно завладевала и им. Убирая волосы с лица Фреи и обхватывая её лицо, он впился в её губы с неистовым голодом.       — А теперь скажи мне «да», хитрая лиса. Ты выйдешь за меня замуж? — Мерзавец будто для этого вопроса всё это утроил. Словив тот самый миг, когда Фрея не будет думать ни о чем, кроме секса, когда думать больше ни о чем не могла, когда телом владели лишь дикие инстинкты, и на всё было плевать, лишь бы получить желаемое, Вайс задал этот вопрос. — Скажи. Или так будет все ночи до тех пор, пока я не услышу это. Ты не будешь спать ночью — я буду трахать тебя до беспамятства, но не завершая начатое. Ты не будешь спать днём — даже тогда я буду приходить к тебе в комнату и изматывать тебя. Скажи то, что я хочу услышать, Лиса. Ты станешь моей женой? — И за всё это время, во время каждого слова Вайс сменил темп и входил в неё мучительно долго. Ему и самому казалось, что этого времени ему хватало, чтобы за один ход пересчитать каждую мышцу внутри Фреи. Он верил — она сейчас ни о чем не думала, кроме этой муки. И готова была душу продать, лишь бы это кончилось.       — Подлец… Как же я тебя ненавижу! Кто ещё из нас хитрый? — Фрее было тяжело собирать слова в предложения. Он был прав, она и думать не могла ни о чем, кроме как о скорейшем получении желаемого. Любые ее попытки завладеть ситуацией он пресекал на корню и мучил, добиваясь от нее только одного ответа. — Да, рыжий Лис, гори ты в аду! И ты каждую ночь будешь меня трахать до беспамятства и завершать начатое, или я придушу тебя подушкой при первой же возможности.       — Это уже будет зависеть от твоего поведения, — посмеялся ей в губы Вайс.       Но вместо того, чтобы исполнить её желание, Вайс вышел из Фреи вовсе. Раздались три звонких хлопка, и Фрея была свободна, но следопыт не позволил ей опомниться. Он повалил её на пол, на живот, навалился сверху и резко вошел в неё. Теперь уже настала очередь выполнить его часть сделки — сорвавшись на бешеный ритм, Вайс довёл себя и свою партнершу до оргазма. Для него самого он казался намного ярче, чем в прошлый раз. Он изливался в Фрею через толчки, даже не думая замедляться. А смотреть сверху на то, как она сама выгибает спинку, стонет, почти кричит, как ему казалось, что вот-вот его орган вновь наполнится кровью, чтобы довести Фрею еще раз. Потом еще и еще…       — Плохая девочка, — прошептал он ей на ухо и больно укусил за мочку, больше не думая о чувствах Фреи — понимал, сейчас ей к черту были нужны все нежности. Она хотела вновь изодрать его, искусать, избить — потому он и принял такую позу, не позволяя выплеснуть злость и неудовлетворение даже через это. И на всякий случай он продолжал её придавливать и дальше.       Ей казалось мало одного оргазма после стольких мучений. Процарапав каменный пол, пока волна удовольствия никак не хотела прекращаться, Фрея схватила волосы Вайса на затылке. Хотела снова его расцарапать всего, свершить свою маленькую месть, но даже этого он ей не позволил. Пусть тогда продолжает, пока она не потеряет голос от стонов, пока не потеряет сознание, утопая в новой волне удовольствия.       — Не останавливайся, — попросила она охрипшим голосом, притягивая его к себе. Она поймала его губы и жадно впилась в них, выгнула спину и оттопырила попу, предоставляя ему удобное положение. — Мне мало… Дай мне ещё, Вайс, мне мало тебя.       — Я буду твоим всю ночь, — прошептал она ей в губы, проникая руками между полом и ей. Обхватив груди и целуя её, Вайс в скором времени возбудился вновь и продолжил свои взрослые игры.