Save Me

Король обвёл мрачным взглядом свои владения. Осмотрел старые гнущиеся к земле деревья, опавшие пожухлые листья, выкорчеванные куски почвы, иссохшую траву… Когда-то, совсем недавно, волшебные леса и поляны безмерно цвели, утопая в зелени, и солнечные лучи радостно выделяли сокрытые густыми листьями пёстрые цветы и плоды из темноты; здесь был слышен детский смех и разговоры, утопающие в высоких и пышных колосьях, ветер с тихим свистом проходился по равнинам, будоража траву, а со стороны моря доносился хлёсткий шум волн, мерно накатывающих на золотисто-жёлтый песок, сливаясь с шумом гремящих ракушек. Теперь королевство теряет даже сказочный голубой отблеск неба, прячась в бесконечных тяжёлых серых тучах — оно медленно гибнет. Он заложил руки за спину, смотря прямо перед собой. На сердце затаилась печаль. В этом никто не виноват, отчего же тогда это должен кто-то исправлять, особенно он сам? Почему в измерении не нашлось никого, кто мог бы справиться с этой миссией? Король готов рискнуть собой, чтобы сохранить оба мира в целости и сохранности, но в таком случае, кто после его смерти сможет грамотно продолжить дело? Кто справится с тяжёлой обязанностью взять на себя ответственность за несколько миллиардов жителей и поддерживать мир и порядок в государстве? Кто позаботится о них?.. Он не знал, как поступать дальше. Несмотря на мнения советников и приближённых, он не верил практически никому. Они любят только предлагать, но ничего не делают по существу. Страдает здесь только король, как самый чувственный и ответственный человек. Он отвернулся и прошагал вниз, к трону, ловко и грациозно перескакивая через ступени. Эти самые ступени, покрытые красным ковром, алые шторы и занавески, олицетворяющие всё величие зала, тоже достанется кому-то спустя несколько дней. Тронный зал был богато украшен: на стенах висели портреты королевской династии, под ними по периметру выстраивались книжные шкафы, а под высоким потолком покачивалась широкая люстра, украшенная золотом. Всё здесь так и пестрело, искрилось. Интерьер задумывался как торжественный, величественный, но в последнее время от него так и веяло холодом. Ранее эти стены умещали в себе сотни людей. Играла живая и яркая музыка, звуки улетали ввысь, под высокие своды башен, и пол сотрясался под топотом красиво танцующих пар. Вина тоннами лились из позолоченных чаш, хрустальные бокалы с ярким звоном ударялись друг о друга. Это место было пристанищем праздников, фуршетов и банкетов, невероятные, мягкие, нежные яства попадали на главный стол дворца, и сквозь высокие окна их ласкали яркие солнечные лучи — даже не требовалось свеч, и без них в пышно украшенном зале царила праздничная атмосфера. Теперь эти стены не были тёплыми — от былого великолепия осталась лишь сухая, безжизненная тоска, завывающий в нишах стен ветер стал заменой рычащему органу, а вместо сменяющих друг друга гостей здесь и людей-то не появлялось, кроме малочисленной прислуги. Король опустился на трон, томно откидывая голову назад, устало потирая виски и посматривая куда-то влево. На той стороне зала висел портрет его отца, царившего здесь до того, как на трон пришлось взойти нынешнему государю. Это произошло слишком, слишком рано, и теперь двадцатиоднолетнему молодому мужчине тянуть бразды правления. Почему так тяжело? Почему эта система так несовершенна? И несправедлива?.. Пока король находился в раздумьях, дверь с тихим скрипом отворилась, и в зал слегка робкой походкой вошёл молодой человек. Лишь ему одному было дозволено входить в комнату без стука, приглашения и разрешения. Ему доставались категорические преимущества. — Ваше Величество? Доброго дня, — проговорил гость, закрывая за собой дверь. Он держался уверенно, несмотря на явное беспокойство. В руках он нёс некую папку. — Здравствуй, Сокджин, — устало пробормотал король, приветствуя личного помощника. — Как вы себя чувствуете? — справился тот. Король горько усмехнулся. — До Дня Жертвы остаётся ровно месяц, и я полностью раздавлен, — он развёл руками. — По этому случаю я подготовил некоторые проекты, ты просмотришь их? Джин ответил не сразу. Он даже не сообразил, чего именно от него хочет король, так как был погружён в собственные мысли. — Да? Конечно, конечно… — его взгляд был устремлён в не обозначенное в пространстве место. Джин приблизился к трону, кладя документы. На нём словно лица не было. Обычно спокойный и рассудительный, сегодня он был явно чем-то встревожен. Ладони едва заметно подрагивали, и бумаги едва не вылетели из общей папки, когда он на ватных ногах прошёлся к столу и остановился, переводя дыхание. — Что-то произошло? Ну же, Сокджин, ты весь побледнел, — промолвил король, хмуря брови. Он напрягся, приготовившись встать и помочь молодому человеку. — Да, — выдал Джин в ответ, а затем от осознания своей поспешности в испуге моргнул. — Ваше Величество, я… я не знаю, как сообщить вам эту весть. Молодой человек нервно сглотнул. Зал был просторным, но отчего-то в лёгких заканчивался воздух. — Сообщай прямо, — король поднялся с трона и спустился к приближённому, заподозрив неладное. Помощник никогда не выглядел столь растерянным. — Благая ли она? Сокджин гордо выпрямился, но в глазах у него читалась отстранённость. Он понимал, что весть стоит рассказать прямо сейчас — потом времени не будет, — но страх полностью охватил его, будто вонзившись острыми стрелами ему в грудь. Сделать обыкновенный вздох представлялось тяжёлым испытанием. — Благая. Вы будете рады, — нервно улыбнулся Джин, притворяясь уверенным в своих словах. — Однако слишком рано облегчённо вздыхать. Ничего точно неизвестно. Король в нетерпении приблизился к нему, выжидая ответа. Они были примерно одного роста, но сейчас правитель чувствовал себя гораздо ниже, снизу вверх глядя на обеспокоенного помощника. Выдрессированный годами тренировок, король выдерживал строгий, прямой, уверенный и слегка высокомерный взгляд. Его охватывало непреодолимое желание притянуть помощника за ворот рубашки и выпытать, что же он хранит в тайне, но приличия заставили вспомнить о себе и вовремя спохватиться. — Пророчество говорит, что только вы сможете спасти мир, — наконец ломающимся голосом начал Джин. — Но мы нашли ещё одного кандидата. Король в недоумении уставился на него, пятясь назад. Он в изумлении изогнул бровь и раскрыл рот, чтобы выдать более-менее приличный ответ, но всё, что представлялось возможным, это продолжать жадно глотать воздух в сплошном недоверии. — Разве… такое может быть? — он прищурил глаза, хотя не желал показывать явную обеспокоенность. Однако Джин видел его в более страшных и позорных ситуациях — единственный человек, с которым король мог спокойно быть самим собой. — Не врёшь ли ты? Два человека?.. Пророчество не может быть неточным! Помощник испуганно сглотнул слюну. Он ожидал такой реакции. Так или иначе, нарочито уверенно выпрямляя спину и поднимая голову, он устремил свой взгляд в глаза королю, понимая, что сейчас не время для страха или робости: надо выдать всё как положено. — Пророчество гласит, что спасти два измерения сможет человек, родившийся под определённой звездой и обладающий добрым сердцем и самоотверженной душой… Вы до сих пор думали, что под этой звездой были рождены лишь вы, но… двадцать один год прятался ещё один юноша, обладающий достаточной мощью, — Джин коснулся длинными пальцами документов и подвинул их к противоположному краю стола, ближе к королю. — Здесь, в папках, подтверждение его существования и фотографии. Вы можете ознакомиться, если вам станет интересно. На столе спокойно лежали обрывки бумаг, документы и в плохом качестве распечатанные фото. С них, ничего не подозревая, смотрел молодой красивый человек, то улыбающийся, то опечаленный, где-то — задумчиво смотрящий в небо или бегущий за огоньками. Король бешено водил глазами из стороны в сторону, переваривая услышанное. Мурашки покрыли его кожу, и, несмотря на тёплое одеяние, под мундиром прошёлся холодок. Нетвёрдой рукой он провёл по фотографиям, заставляя себя поверить, что эти данные отнюдь не ложь. — И кто он? Где он? Почему он… прячется? Он полностью растерялся. Слова Джина казались частью ночного кошмара. Реальность на мгновение потеряла свою остроту — король подозревал, что спит на ходу. Больно ущипнув себя за руку, удерживаемую за спиной, он осознал, что временами и реальность подкидывает внезапные повороты событий. — Мы ответим на эти вопросы, но не сейчас, — успокоил его Джин, посмев коснуться королевского плеча. — Главное для вас на данный момент — сделать глубокий вдох. Пророчество довольно туманно, но вместе мы попробуем его расшифровать. Я обещаю вам, этим вечером что-то более или менее прояснится. Король наконец переборол себя и прикрыл рот, кивая головой. — Хорошо… Хорошо. Он вновь кинул взгляд на многочисленные записи. Сразу осознать правдоподобность происходящего было невозможно. Разгребая ладонью документы, он находил всё новые и новые подробности, а затем, сделав глубокий вздох, собрал их в кучу и направился назад, к трону. Им овладела острая необходимость присесть и по возможности отдышаться. Король прикрыл рот ладонью. Такой жест означал его пребывание в полной прострации. Джин боялся, как бы с правителем не сделалось плохо. Неуверенно шагнув вперёд, он справился со здоровьем короля. — Со мной всё в порядке, — дрожащим голосом прошептал тот в ответ. — Волнует нечто другое… Джин закусил губу. Он чувствовал себя провинившимся ребёнком, вынужденным выслушивать шокированную реакцию родителей, и не мог пошевелиться, ожидая, какой вердикт вынесет король. — Возможно привести его? Скажи, возможно? — с надеждой пробормотал он, взгляд его двоился. Всё виделось расплывчатым, перед глазами расстилался туман. — Возможно, — резко и уверенно ответил Джин, кивая головой. — И сегодня он прибудет во дворец.