Save Me

iKON - Don't Forget - Вы слышали? Вчера во дворце проводили грандиозную свадьбу, - голос слева вывел Чимина из раздумий. Он инстинктивно повернулся к источнику звука, найдя себя рядом с молодой женщиной с соседней улицы - кажется, они пару раз встречались на рынке. Пусть он потерял зрение, но распознал её по низкому тембру голоса, может, даже успокаивающему - такому, который когда-то был и у Юнги, что нашёптывал ему на ухо слова настоящей любви в глубокой ночи. Теперь Юнги откликается в сотнях людей: словно он разбился и осколками поселился в каждом: интонацией голоса, сильными руками, красивыми прищуренными глазами, мягкими шелковистыми волосами и своим невообразимым, необъятным альтруизмом и любовью. - Я был туда приглашён, - ответил Чимин, выдержав печальную улыбку. - Но... отказался идти. Для меня невыносимо было бы оказаться там. - Вы могли бы развеяться, - произнесла девушка, пожимая плечами - Чимин услышал, как колыхнулась ткань хлопчатой рубашки. - Слишком много воспоминаний окутывают это место, - печально вздохнул Пак, прикрывая глаза. - И люди, живущие в нём, увидев меня, только сыпят соль на рану. Они пытаются сделать вид, будто отвлекают меня от угрюмых мыслей, но я так и вижу их сочувствие в каждом жесте. И чувствую себя жалким просто от того, насколько им неловко рядом со мной. Они ищут слова... А я понимаю, что всё из вежливости. Они ощущают себя обязанными рядом со мной. Ну а я... я обыкновенная обуза. Теперь я даже... танцами заниматься не могу. Чимин говорил это, понимая, что и давняя знакомая не желает выслушивать навалившийся на него груз. Конечно же, ведь все эти дружелюбные на вид соседи редко хотят по-настоящему поддержать. Им бы только сплетни разносить. А Чимину остаётся справляться со всем в одиночку, прожигая свои дни за аудиокнигой, не выходя даже на работу - теперь его обеспечивает дворец за заслуги перед королевством и в качестве компенсации. Хотя бы утешительной. Хотя бы малую часть утешительной. - Ну... Вы... - поспешно произнесла девушка, по-дружески положив руку ему на плечо, явно пытаясь подобрать утешительные слова. Знала бы она. сколько Чимин их переслушал - и ни одно не помогло так, как когда-то скрасил бы печаль обыкновенный поцелуй от Юнги - терпкий, чуть скупой, но всё равно наполненный нежностью и сокровенной любовью. - Не волнуйтесь? - дополнил фразу Чимин. - Всё в порядке, - он солгал, нервно сглотнув слюну. - Вы не обязаны отвечать мне на это, я знаю. Если вас затрудняет этот разговор, мы можем представить, что ничего не произошло, и разойтись. Идите по своим делам, хорошо? - Чимин постарался удержать всхлип. Любое упоминание о Юнги вызывало в нём непреодолимое желание уединиться - никто не смел говорить о нём несерьёзно, словно вот так, между делом. Юнги был спасителем. Спасителем королевства. Спасителем планеты. Спасителем Чимина. Девушка согласилась с его словами и, попрощавшись и пожелав удачи, ушла по своим делам. Чимин не видел её лица, но понимал, что своими словами вызвал на нём постыдную краску. Он продолжил свой путь, заглянув на ярмарку. Может быть, он бы больше не восхищался яркими, пёстрыми вещами, может быть, смог бы ощутить их только тактильно, но продавцы, его старые знакомые и друзья, соседи всегда помогали ему с выбором важных вещей - многие даже предлагали свою помощь, чтобы донести продукты до дома. Чимин научился жить без зрения. Только без Юнги до сих пор не научился. А ведь прошёл ровно год. И за этот год жизнь текла всё так же спокойно и размеренно, только теперь не приходилось скрываться от ураганов и песчаных бурь. Не приходилось прятаться от многочисленных слоёв пыли. Теперь здесь вырастали и цвели прекрасные ароматные бутоны, наполняя королевство чудесными запахами, а животные и люди продолжали свой род - ведь откуда-то издалека слышались крики младенцев. Вот только показать все чудеса было некому. Всё было бессмысленно. Чимин всю жизнь провёл в погибающем королевстве. И теперь Судьба словно не захотела показывать ему прелесть новой жизни, начисто лишив одного из самых ценных даров - зрения. Иронично - ведь Юнги больше нет, значит, и смотреть больше не на что. - Скучаю я... Скучаю я... - тихо пропел себе под нос Чимин. Эту песню он будто пел всю свою жизнь, вспоминая радости и горести, вспоминая всё, что ему пришлось преодолеть, но теперь посвящал лишь одному человеку. - Сколько ночей я должен не спать, чтобы встретить тебя? Чимин проходился по ярмарке в полуденный час, когда многие были заняты на работе, а он находил утешение в спокойной прогулке, где лишь изредка слышались людские голоса. Возможно, потом думал он, Судьба оказалась не настолько жестока - только дыра в груди всё равно осталась, и в последующее событие он так и не смог поверить до конца своей жизни, чтобы полностью заполнить пустое зияющее пространство. И именно тогда он услышал громкий звук, разнёсшийся по территории ярмарки и разбудивший полусонных жителей. Он тут же повернулся в сторону источника и услышал отрывки ссоры. Вначале это был жуткий грохот, будто с неба на землю свалилось что-то металлическое, задев человека, который во всю глотку выкрикивал ругательства. - В каком веке мы живём, - во весь голос крикнул незнакомец, - чтобы на телегах разъезжать! Никакого прохода на этой проклятой ярмарке, когда вы разберётесь уже со своим дерьмом! И Чимин улыбнулся, вспоминая, что когда-то на одного извозчика точно так же кричал сам Юнги. Надо же, насколько сильно он сходит с ума: слышит не только знакомую интонацию и тембр, но... даже те же самые фразы. Может быть, пора уходить отсюда - слишком много воспоминаний о Юнги. Он развернулся, чтобы удалиться к дому, где стоял крохотный алтарь с фотографией Юнги и парой его вещей, рядом с которым Чимин всегда подолгу сидел, обращаясь к закромам своей памяти и шёпотом общаясь с человеком, так благородно спасшим его. Сегодняшний день как раз был достаточно спокойным, чтобы уединиться и подумать о своём. О личном. Но именно тогда что-то остановило его. Вокруг никто не всполошился, даже не предложил свою помощь незнакомцу - и Чимин тут же решил направиться к нему, хотя бы справиться о самочувствии. Тот лежал на земле, отряхивая свои штаны и рубашку от грязи - проезжавшая мимо телега, проскрипев высокими колёсами, окатила его кусками земли и пыли, и он продолжал ругаться, почти проклиная извозчика. - Как вы себя чувствуете? - поинтересовался Чимин, опускаясь ниже. - Как вы? - испуганно пробормотал он, стараясь понять, какую именно часть тела травмировал незнакомец. - Кто вы? - сквозь зубы прошипел тот, щурясь от боли. Молодой человек отвернулся, пытаясь наклониться к ноге или хотя бы посмотреть, распухла ли она, но всё, что он мог, это беспомощно подобрать под себя колени, закусывая губы. Чимин почувствовал, как из-под ресниц зажмуренных глаз покатились прозрачные капли слёз, падая на его ладони. - Я Пак Чимин. Живу в этой деревне. Может быть, вы про меня слышали? - спросил он. - Я хочу вам помочь. Вы не смотрите на мои глаза, я всё ещё способен помочь хоть немного. И он протянул руку вперёд, предлагая мужчине свою помощь. И когда их пальцы соприкоснулись, тело Чимина будто окатил разряд электричества. Потому что зрение... восстановилось. Он тут же моргнул, пытаясь избавиться от назойливой пелены, мешавшей разглядеть обстановку, но всё равно увидел знакомую территорию - такую же широкую дорогу ярмарки и всё те же прилавки, за которыми скучающие продавцы усердно пытались продать товар. Только не это было главное. Тут же смахнув с ресниц выступившие на глаза слёзы, что помогли бы вымыть всю грязь, он взглянул на человека, сидящего прямо перед ним с болью в ноге после того, как его сбила телега. И не мог поверить своим глазам. Этот человек немыслимо, до обжигающей боли в груди, до самых тонких струн души и самых тёмных закоулков сознания, до смертельной жажды и голода, до безумного страха был похож на Юнги. На секунду в голове Чимина пронеслась крамольная мысль: а что если... - Сахарок? - прошептал он, глотая слёзы. Чимин схватил ладонь мужчины, переплетая пальцы, и заметил, как у того перед глазами тоже мелькают сцены из прошлого. Пак старался не моргать, будто боялся, что если снова закроет глаза, то потеряет зрение - и этого человека. - Чи... Чимин? - осторожно произнёс парень, незнакомец, по частичкам становившийся самым родным. - Чимин, это ты? Солнышко? И Чимин усердно закивал головой. Закивал, позволив себе зажмуриться, и прижал ладони Юнги к груди, целуя каждый палец. Чимин мог поклясться, что в тот самый момент, когда уголки губ Юнги потянулись вверх, когда он улыбнулся, глядя прямо перед собой, потому что вспомнил о чём-то гораздо более важном, чем боль от ушиба, в тот самый момент, когда они обнялись, нашёптывая имена друг друга на ухо, в тот самый момент, когда он вновь обрёл вкус и страсть к жизни, в тот самый момент он наконец прозрел.

Конец