О безысходности как она есть

Гостиная встретила меня сумраком и горьким запахом. Однако, она была единственным местом, куда сегодня (надеюсь) не заходил мистер Старк. Кухня и собственная комната давили на меня, будто впитав в себя присутствие мужчины. Мне казалось, я до сих пор чувствовал этот укоризненный взгляд и слышал недовольные вздохи в каждом скрипе пола и диванных пружин. Это было неприятно и раздражающе. Чувство вины поглощало и скребло где-то внутри, вот только я не мог ничего уже сделать. Мне не догнать ушедшего мужчины, его номер я не знаю, да и сам он весьма ясно дал понять, что не хочет со мной разговаривать. Господи, ну не бегать же мне за ним, как влюбленная старшеклассница. Меня откровенно бесило то, что я потерял контроль над самим собой и своим языком. Тогда, буквально несколько минут назад, я говорил именно то, что думал, что чувствовал, что считал нужным. Было все равно, как воспримет мистер Старк мою правду, потому что считаю, что все же попал в цель; мои слова задели мужчину, но, если бы в них не было хотя бы и четверти правды, мистер Старк бы просто рассмеялся надо мной, а не ушел, хлопнув дверью. Однако, никакие доводы не помогали мне отделаться от этого зудящего чувства вины. Ничего интересного, как это обычно бывает, по телевизору не шло, так что я включил на канал с мультфильмами и встал для того, чтобы открыть окно. В комнате стояла духота и от этого запаха, столь похожего на медицинский, было тошно. Вероятно, Мэй подсела на успокоительное. Когда я отдернул шторы, позволяя уличному свету влиться внутрь дома, то обнаружил нечто занятное. Вернее, это была полупустая Corona Extra. Единственное пиво, которое Мэй могла пить, но все же алкоголь она никогда не любила. Не зная, что делать с находкой, я тупо уставился на нее. Выкинуть? Поставить в холодильник? Не знаю, что бы сделала сама тетя, но я решился все же отправить бутылку к мусору — неизвестно, сколько она стояла там в таком виде. — Интересно, когда это Мэй успела стать неряхой? — спросил я у пустоты дома и, соответственно, не получил ответа. Кухня была все такой же неприветливой, так что я поспешил вернуться в гостиную. И вот потянулись пустые, бессмысленные часы, незаполненные ничем, кроме скуки и монотонности. Мне не хотелось думать, вставать с дивана, даже переключать канал. Было такое ощущение, будто мистер Старк, когда уходил, забрал вместе с собой все желание делать хоть что-то. Будто он забрал само желание… жить или хотя бы существовать, какая разница? Все равно моё существование нельзя назвать жизнью, а мою жизнь существованием. И тут же сам откинул эту мысль. Хотя бы потому, что она была невероятно глупа. Устроившись поудобней, я начал внимательно наблюдать за приключениями глупой губки, которая живет под водой. В следующее мгновение, когда я открыл глаза, первым осознанием стало то, что мне было ужасно холодно. Достаточно теплая кофта, в которую я переоделся некоторое время назад, не спасал, а каждая клеточка тела вопила о том, что она замерзла. Сперва сонный мозг отказывался понимать причину такого состояния, но услышав шум колес с улицы, который показался мне намного громче, чем должен быть, я смог сложить два плюс два: оставленное открытым окно сыграло со мной злую шутку. Так что, шатаясь, а заодно и ударившись мизинцем о край дивана, на котором неожиданно уснул, я приблизился к окну, чтобы закрыть его. Глаза на мгновение зацепились за небольшой участок земли, который освещался высоким фонарем, а затем метнулись к небу. На нем уже можно было разглядеть небольшое скопление звезд. — Мэй? — повернувшись обратно в комнату, прокричал я. Но никто не ответил. Тетя не имела привычки задерживаться на работе. Она всегда спешила домой, казалось, все ее естество тянулась сюда, в небольшое, но такое родное место, где все было пропитано ее духами, с легким запахом яблока, где чувствовалась во всем ее легкая рука, где всегда обитала ее любовь к нашей небольшой семье... Последняя мысль неприятно саданула по сердцу и заставила вглядеться в собственный дом. Как и раньше, гостиная была светлая и вся какая-то теплая, несмотря на явно не богатое убранство. Мягкий ковер, пушистое покрывало на диване и везде - статуэтки, маленькие вазочки с сухими травами и цветами, плетенные корзинки, в которых лежали журналы и газеты, а еще - фотографии. Я боялся подойти к ним и увидеть знакомые глаза или вихри на голове, так похожие на мои. Как бы я не любил, как бы не скучал, увидеть сейчас лицо родного человека, который никогда больше не улыбнется мне в живую и чей смех больше никогда не услышу, было для меня слишком. Не зная, чем себя занять, я решил зайти на кухню (к тому же, так я был дальше от фоток, которые так и манили к себе. Но я твердо был уверен, что пока не готов к такому подвигу). Кухня ничуть не изменилась за эти несколько часов. Такая же пустая и давящая чувством вины перед собственным учителем, который уже давно забыл о моих грубых словах, уверен на сто процентов. Он же сам сказал, что у него есть дела важнее, чем думать о каком-то там ребенке. К примеру, проводить "просто охренительную ночь". Хотелось фыркнуть себе под нос, но почему-то сдержался. Мистер Старк сам еще как ребенок, который решил взять на себя ответственность за что-то, но не справился, а оттого злился не на себя, а на свое "задание". Если бы не хотел, никогда бы не пришел ко мне в дом, но, видимо, он посчитал, что сможет помочь. - Ну уж простите, что вы проебались, - тихо прорычал я, открывая холодильник. И резко замер в такой позе. Мои мысли были ужасно глупы и наполнены детской злобой и этим сраным максимализмом, который мешает жить подросткам. Я понимал это, даже принимал подобную свою часть. Вот только, несмотря на все мое осознание, злость все же вспыхивала во мне, причем совершенно неожиданно, без какой-либо причины. Я просто вспоминал этот взгляд карих глаз, которые наполнены разочарованием и одновременно с тем - снисходительностью, и внутри будто что-то щелкало, искажалось. Хотелось вновь увидеть мистера Старка, но только лишь за тем, чтобы проехать кулаком по его лицу. Не больше, не меньше. - Паркер, ты сходишь с ума, - вновь пробурчал я себе под нос и достал лапшу. Живот крутило, но я не мог понять - хочет он есть или же ему плохо по какой-то другой причине. Однако, стоило мне заглянуть внутрь коробочки и увидеть недоеденный обед, как аппетит резко дал о себе знать. Пусть лапша размякла и выглядела уже не так привлекательно, как раньше, но разогрев ее в микроволновке и почувствовав пряный запах, я как-то забыл о ее внешнем виде. Желудок заворчал, начав покалывать меня изнутри, так что я схватил вилку и решил подняться в свою комнату. Атмосфера, которая чудилась мне на кухне, не давала спокойно поесть. Впервые за долгое время я действительно посмотрел на свою комнату. И она была абсолютным отражением своего хозяина, точнее, отражением того, что от него осталось. Казалось, все в ней было в неладах между собой, будто каждая вещь хотела ускользнуть с того места, где она должна быть. Пол был завален всяким мелким хламом, вроде тетрадей, ручек, валяющихся тут и там обрывков бумаги. На полках и столе - пыль; пускай Мэй первое время постоянно убиралась, позже она перестала это делать, так как я сам попросил об этом. Видеть ее старания в тот момент, когда сам я был совершенно бессилен оказалось слишком тяжело. Порой слабость душевная куда страшнее слабости физической. А мне не хотелось, чтобы она видела меня таким беспомощным, мне хотелось помогать ей и защищать от тех бед, что на нас свалились, но, в итоге, «защищает» именно она. Мысли пришлось вновь откинуть назад, как бы настойчиво они не лезли в голову, иначе еды мне так и не видать. Постель тоже была неаккуратной, белье давно не меняли, но сейчас не хотелось этого делать. Может быть, позже. Поставив еду на кровать, я медленно сел рядом и принюхался к этому аромату. Лапша пахла так восхитительно вкусно, что заставляла мой голодный желудок начать поедать самого себя. Но не сегодня. Сегодня я для него разогрел наконец-то еду и в планах съесть её всю. И, господи, как бы сейчас мистер Старк не раздражал меня одним только своим образом в моих воспоминаниях, я был ему ужасно благодарен за эту коробочку минутного счастья, которая совсем скоро окажется во мне. Впервые за долго время мой организм наконец-то вспомнил то, каково это – чувствовать голод и хотеть съесть еще и еще, до того момента, когда уже не можешь вдохнуть. Первая вилка. Вторая вилка. Казалось, что я даже забываю как следует пережевать еду, что отправлялась ко мне в рот, но, право, это меня беспокоило в последнюю очередь. Единственные две проблемы, которые я сейчас видел – медленно подкрадывающаяся тошнота и быстро опустевшая коробочка с лапшой. Опустела она, к слову, слишком уж быстро. Живот до сих пор мутило, он продолжал жалобно издавать звуки умирающего кита, а я пытался вспомнить, есть ли дома еще что-нибудь съестное. Кажется, мной была замечена колбаса в холодильнике и, что ж, я точно собираюсь проверить ее наличие там прямо сейчас. Колбаса и правда нашлась, лежащая на верхней полке и смирно ожидающая того, кто бы ее съел. То есть, меня. Так что, совершенно довольный собой, я решил побаловаться бутербродами, подгоняемый все сильнее разболевшимся животом. И если он болит не от чертового голода, то, вероятно, я беремен. Других объяснений найти не получалось. Есть я все также решил в своей комнате, но стоило мне только поднести неровное и крошащееся сооружение из двух кусков хлеба и колбасы ко рту, как мой телефон зазвонил. Не то, чтобы я собирался отвечать на звонок, но решил хотя бы взглянуть на номер. Не знаю, кого именно я ожидал, но не сильно-то и удивился, увидев на экране лицо и имя Неда. Он и до этого пытался дозвониться, регулярно один-два раза в день, но натыкался лишь на игнорирование с моей стороны, но все же оставлял голосовые сообщения, будто верил в то, что его веселый и бодрый голос поможет мне ожить. «Питер, ты не поверишь, что сегодня на химии натворил этот придурок!» «Чувак, ты сейчас упадешь, так что лучше сядь...» «...нет, ну ты можешь поверить в то, какой он идиот? Я два урока, наверное, не мог остановить свой смех, как вспомню эту рожу!» И еще миллион сообщений от него, которые приходили сразу после того, как я не отвечал на очередной звонок. Нед Лидс – самый прекрасный, лучший друг, которого только можно пожелать, и мне было стыдно за то, что сам для него таким быть не мог. Слишком нагруженный своими проблемами, слишком ушедший в свой панцирь, я вел себя отвратительно. Просил уйти друга тогда, еще в самом начале, стоило ему ко мне заглянуть, потом не отвечал на звонки и сообщения. Но даже после этого Нед не оставил меня, каждый день напоминая о том, что у меня всегда есть кто-то, с кем можно поговорить, кто всегда будет на моей стороне и, кто будет меня ждать. Я буквально схватил телефон в последнюю секунду до того момента, как звонок перешел бы в режим автоответчика. - Да? - О боже, чувак, наконец-то ты ответил! Как же я рад тебя слышать! - Я болезненно скривился. Он так сильно кричит в трубку или это я отвык от звуков за все это время? Но, тем не менее, уголки губ приподнялись в подобии улыбки. - Нед, я тоже рад тебя слышать, но давай потише, хорошо? - Конечно! У меня такие новости, бро, даже не знаю, с чего начать, - было слышно по его голосу, как Нед и правда пытается сдержаться от того, чтобы вывалить на меня кучу информации одним разом. И, казалось, даже сквозь мобильную сеть я ощущал искреннюю, широкую улыбку на лице друга. – А, вот, самое главное: у нас будет математический турнир, проходящий в Берлине! В Берлине, парень, ты представляешь? Пит, мы должны поехать на него! - Так ты же состоишь в клубе, так что вперед, покоряй Германию и все дела... - Питер, ты не понял. Мы должны поехать. Вместе. Берлин – моя давняя мечта, город, в котором бы мне точно хотелось побывать. А сами поездки с математическим клубом были одним из любимых моментов в школе, еще проходили бы они без Флэша. Но сейчас мне не хотелось куда-то собираться и ехать, сидеть среди других ребят и отвечать на вопросы. Мне было хорошо (если мое состояние можно было описать словом «хорошо») и дома. Где меня никто не трогал, где я мог выглядеть, как угодно и неделями носить одну и ту же одежду. И, слушая свои собственные доводы, мне становилось противно. Хотелось спросить у собственного отражения в стекле окна: «серьезно, Паркер? Одежду тебе не хочется менять, пытаться быть похожим на человека, а не на бомжа? Хочешь сидеть ровно на жопе и загнивать? Господи, Паркер, а ты уже-то не сгнил нахрен?» - Пит? Ты меня слышишь? - Нед, я не знаю даже... - Дружище, ты не можешь бросить меня одного с этим бабуином! - Я... С одной стороны, кажется, эта поездка была не такой уж и плохой идеей. Мне бы не помешало отвлечься от собственных мыслей, передохнуть от острого чувства тоски глубоко внутри. Ведь оно не может длиться вечно, ведь так? А когда оно исчезнет, мне в любом случае придется вновь вернуться в ту, прежняя жизнь, которая наполнена людьми и взаимодействием с ними. Кажется, от этих мыслей меня замутило еще сильнее. Не знаю, правда ли мне сделалось хуже от собственных размышлений или нет, однако, мне пришлось вцепиться в подоконник, возле которого стоял. -А знаешь, что? – все же проговорил я Неду в трубку, сильно сгорбившись. Кажется, меня бросило в пот. -Не знаю, но, Питер, пожалуйста, не отказывайся! Нам без твоих архемедовских мозгов не выиграть! -Я думаю... что согл.. Блять, блять, блять. Последнее слово я не смог договорить, так как бросился из комнаты прямиков в ванную, забыв кинуть на кровать телефон. Из него доносился нечеткий голос Неда, но не могу понять, что именно он говорит. Я склонился над унитазом раньше, чем меня стошнило на ковер. Желудок резко скручивало, чувство было такое, будто органы внутри решили устроить поножовщину, а всего меня колотило, будто в лихорадке. С каждым позывом мне становилось все хуже и начинало казаться, что я могу вырубиться в любой момент. Вот только новый приступ рвоты не дал мне этого сделать. Через несколько мгновений я дотянулся до кнопки смывания, а потом, опустив крышку унитаза, прижался к ней щекой и кое-как поднял телефон к уху. Все силы словно покинули меня разом, но пальцы так крепко держали гаджет, будто закаменели. - Нед... – проблеял я еле слышно. - ...Так! – раздался громкий голос друга, который врезался в черепную коробку выстрелом. Но я лишь что-то промычал в ответ. – Все, чувак, я приезжаю. Не знаю, до какого дерьма ты себя довел, но это не нормально уже! - Подожди. Мне сейчас станет лучше. – Я глотал воздух резкими маленькими порциями, пытаясь отодвинуть тошноту. Выходило херово, но Неду этого я говорить не собирался. – Не нужно приезжа...ать, - получилось как-то сдержать рвоту, но Лидс заметил мою небольшую заминку. - Господи, придурок, просто постарайся не умереть, пока я до тебя доберусь. - Нед! Вот же шустрый пухлый, уже сбросил. И ведь действительно минут через 5 будет уже у моих дверей. Возможно, это не так уж и плохо. И сразу после этой мысли меня вырвало вновь. - Блять... Меня натурально трясло, все лицо, шея, руки были липкие, потные, а желудок скрутило так, что невозможно было разогнуться. Что уж можно было сказать о том, чтобы попробовать встать и дойти до раковины или комнаты? Думаю, если бы я даже попытался, то сразу же рухнул вниз мешком с камнями – навряд ли собственные ноги стали бы меня держать. Да чего уж там, тело не хотело меня держать даже в положении сидя. Сплюнув, я вновь все смыл и лег прямо на ободок туалета, боясь, что меня вновь вырвет, а откинуть крышку не успею. Хотя, кажется, единственное, что из меня еще может выйти – это только дух. Оставалось лишь неподвижно ожидать Неда, который наверняка уже спешил ко мне на помощь и жалеть о том, что сам я оказался для него ужасным другом. Не знаю, сколько прошло времени. Все расплывалось перед глазами, а кроме болезненного сжатия желудка и затекшего тела я ничего не чувствовал. И лишь когда внизу кто-то открыл входную дверь, попытался привстать, оттолкнувшись от туалета. Но локти предательски задрожали, и я обратно прилег на унитаз, решив, что так останусь целее. Послышались быстрые шаги, а вместе с ними – голос Неда: - Быстрее, он, наверное, здесь... И уже через мгновение дверь в туалет открылась, а я приоткрыл глаза, чтобы наткнуться на взволнованный взгляд друга. - Привет, Нед. - Питер... дружище, ты выглядишь просто... - Ужасно. - Лидса уверенно отодвинули в бок и внутрь прошел Баки. Мне кажется или он стал еще больше с нашей последней встречи? - Привет, - я улыбнулся ему, когда парень присел передо мной на корточки. - Ходить можешь? - Ну он бы навряд ли остался в этом случае здесь лежать, - сказал от двери Нед, выглядя как-то уже более собрано и что-то быстро печатая в телефоне. – Я ненадолго отойду, справитесь тут? - Иди давай, - не глядя махнул ему Барнс, а потом приблизился ко мне. – Так, дай-ка я тебе помогу, чахлик. Вот так. С его помощью я закинул ему на плечо свою руку, и он помог мне подняться. Живот кололо изнутри и казалось, что из меня сейчас вырвется Чужой. Ну или меня просто согнет так, что будет уже не выпрямиться. - С тобой что вообще произошло? - Да вот, решил белого друга проведать. Мы с ним давно не виделись, особенно так близко. Баки дошел вместе со мной до комнаты и там помог мне плюхнуться на кровать так, чтобы это было не слишком больно. Я вновь свернулся в клубочек, пытаясь больше не шевелиться. И наткнулся на неодобрительный взгляд Барнса. Баки Барнс был на четыре года меня старше и познакомились мы с ним в кабинете, в котором мистер Роджерс читать нам лекцию о том, как плохо драться с другими учениками. И если мои уши предательски краснели, выдавая стыд, то Баки выглядел так, будто был полностью доволен собой и в любую минуту готов повторить то, что сделал. - Совсем крыша поехала? – спросил меня Барнс, который в этот самый момент ходил по комнате и что-то то и дело поднимал с пола. – Чего улыбаешься? - Вспомнил, как ты познакомился со мной. - Еще что скажешь? Познакомились с ним, видите ли. Ты такими оленьими глазами смотрел, любой бы размягчился на моем месте. Дело в том, что после того, как мистер Роджерс объяснил нам все минусы школьной драки (главным из которых являлся еще одной воспитательной лекцией), ему пришлось выйти на некоторое время, оставив нас «подумать над своим поведением». Есть тогда хотелось жутко, а этот придурок Томпсон опрокинул мой ланч на пол. Живот громко выл, и я хватался за него точно также, как хватаюсь сейчас. Надеялся, что какой-то (ага, какой-то, да про Барнса чуть ли не легенды тогда уже складывали) старшеклассник не услышит этого, но через некоторое время меня твердо похлопали по плечу и протянули сэндвич. «- Спасибо, но я не голоден. - Приятель, твой живот орет громче моей биологички, так что не выеживайся и просто возьми сранный сэндвич. - Но... - Захлопни уже челюсть на этом куске хлеба, будь добр» В общем, да, Барнс умел быть милашкой, если хотел. Но с тех пор, когда после принудительной кормежки он спросил меня, какую это драку «такая дохлая курица устроила», Баки стал относиться ко мне не то, как к младшему, глупому и проблемному брату, не то, как к собственной головной боли. - А вот и я, - Нед вошел в комнату, гордо держа перед собой небольшой стакан и сок, а сбоку из-под его руки выглядывала крышка от бутылки воды. Ну, насколько можно выглядеть гордо, когда ты совершенно запыхавшийся и весь красный от быстрой ходьбы, а может быть и бега. - Спасибо, Нед, но ты не должен был. - Питер, не говори глупости, - Лидс поставил все на тумбочку возле кровати, а сам подтащил к ней стул, на который и сел. – Ты, к примеру, не должен был умирать возле туалета. - И не возле туалета тоже умирать, пожалуйста, не надо, - Баки двинулся к нам и присел на край кровати. – Первое, что мне хочется сказать – тут нереальный срач. - Я сперва подумал, что попал на помойку, - поддакнул ему Нед. - А второе: действительно, особо сильно ни где не помирай. В следующий раз я могу не проезжать мимо. - То есть? – я перевел взгляд с Баки на Неда и обратно. На языке давно вертелся вопрос о том, где приятель нашел по пути Барнса, но задавать до этого не решался. - Ну, напротив моего дома же магазин стоит, и я увидел его тачку, - парень наливал сок в стакан, затем разбавил его водой и все это время пялился в свой телефон, что-то вычитывая. - Знал бы ты, как я изрядно прихуел, когда в мою машину ворвался этот парень и как заорет, что ты умираешь и нужно ехать как можно быстрее. Баки криво улыбнулся, скрестив руки на груди и наклонившись на ножку кровати. Второй этаж я уже давно обустроил как склад для всякого хлама. Нед в этот момент выглядел как смесь смущения и гордости собой. - Решил, что надо действовать быстро. - Ты мой герой, старина, - я тихо посмеялся. - Не надейся, Паркер. За тобой теперь должок, - друг искренне улыбнулся мне, из-за чего практически не стало видно его глаз. - Пей. Мне протянули стакан с тем, что там намешал Нед. Я кое-как перевернулся на спину и попытался хотя бы немного сесть. Живот до сих пор крутило и кололо, но уже не так, что казалось, будто от этого я скоро откинусь. Отпив немного, я посмотрел на двух парней, что внимательно следили за мной. - Эй, я не собираюсь больше умирать, - попытался пошутить я. - Ну, смотря на тебя, так и хочется вызвать катафалк, - пожал плечами Баки и, видя мое недоумение, протянул мне свой телефон с включенной фронтальной камерой. С совершенно бледного лица на меня смотрели два темных глаза с покрасневшими веками и огромными синяками под ними. Если такое вообще может быть, то я выглядел еще хуже, чем сегодня утром. Не желая больше наблюдать подобную картину, я вернул телефон Барнсу. - Так, ладно. А это зачем? – я слегка приподнял стакан, пытаясь выдавить улыбку. После того, как я увидел собственное лицо, былые мысли и чувства начали потихоньку накатывать обратно. Не хотелось говорить, отвечать на вопросы и слушать чужой (и собственный тоже) голос. Но, кажется, мне было это необходимо. Мне не хотелось оставаться тенью самого себя. Мне хотелось вернуться. «Брось, Питер, тебе просто хочется раствориться и исчезнуть.» Я как можно быстрее откинул мысль назад. - Мэй жаловалась моей маме, что ты ничего не ешь, ну и я подумал, что у тебя истощение или что-то похожее, - слегка взволновано начал Нед. – Прости, Пит, но я не был уверен на все сто, что у тебя это из-за голода. Пришлось наугад действовать, но, вроде, все совпадает. - Ну не знаю, пухли’к. Почему его тогда блювать потянуло? - Сейчас, минуточку. Я где-то читал тут, - Лидс вновь вцепился в свой телефон, быстро листая какую-то статью. Я же молча пил разбавленный сок, прислушиваясь к самому себе. Горло слегка саднило, глаза слезились, живот побаливал – значит, живой. Но зато больше не тошнило. Кажется, весь мой нехитрый ужин унесло в канализацию и рвать уже было нечем. – Ага, вот. Ты сегодня ел какую-нибудь тяжелую пищу? – спросил друг, так и не поднимая от экрана глаз. - Ну, мистер Старк днем покупал японскую лапшу, но я совсем недавно ее съел, - я вновь поймал сразу два взволнованных взгляда. – Вообще-то, после нее и одного бутерброда меня и начало тошнит. - Эм, Питер? – позвал меня Лидс, переглянувшись с Баки. - Что? - Ты ничего не хочешь нам рассказать? - Ну, вообще-то, нет. Я же никуда из дома не выходил уже... эм... много? – Я честно попытался вспомнить последний свой раз, когда оказывался на улице, но такого в моей памяти не было. - Ты притворяешься тупым, Паркер? – резко спросил Барнс из-за чего я поднял на него глаза и удивленно посмотрел на парня. – Что тут Старк забыл? - А, вы про это. Казалось, уши должны были сильно покраснеть из-за стыда, который я ощутил сразу после того, как вспомнил про физика, вот только что-то было не так с моим организмом и поэтому он решил ничего в красный не окрашивать. Не то, чтобы я был против. Даже когда двое парней уставились на меня с неподдельным интересом (хотя один из них выглядел больше недовольно, нежели изумленно), я не испытал смущения. Кажется, день полностью выжал меня, чтобы получалось еще чувствовать что-то подобное. Так что я откинулся на подушки и, потихоньку отпивая из медленно пустевшего стакана, рассказал им о появлении мистера Старка в моем доме и его намерение спасти меня. - Офигеть. - Ну, я не думаю, что он пытался тебя убить, - Барнс что-то быстро печатал в телефоне, его темные брови то хмурились, то в недоверии приподнимались, при этом он успевал кидать на меня нечитаемые взгляды. Они словно не несли в себе какого-то смысла, он будто просто проверял, здесь ли я, все ли со мной нормально. - Офигеть, - вновь повторил Нед, который наконец-то оставил свой телефон и смотрел сейчас на меня. - Да, парень, мы поняли тебя, - Баки закатил глаза, а потом опять посмотрел на меня. Нед же слегка покраснел, но промолчал. – Думаю, он просто не подумал о том, что ты довел себя до настолько ужасного состояния. Что тебе еще нельзя, эм... что ты там вычитал? – Барнс вновь посмотрел на Лидса. - Ах, да, - приятель схватил свой телефон и вновь начал что-то читать. – Твой желудок, после долгого отсутствия пищи, сжался. Странно, что ты еще утром не побежал все выблевывать, но, наверное, с тем количеством еды организм еще мог справиться. Написано, что нужно постепенно начитать питаться. - Одна коробочка с лапшой и есть постепенно, - пробурчал я, вновь ложась в позу улитки. - Запихать в себя все за минуту – не постепенно, - Барнс кинул в меня острым, недовольным взглядом (который раз за это время?). - Приятель, тебе пару дней придется питаться одними соками. Ну, завтра можешь попробовать съесть фруктовое пюре, но не факт, что твой желудок скажет тебе спасибо. - Я попрошу тетю, когда она придет. Сколько, кстати, времени? – я посмотрел на друзей и попытался кинуть взгляд на окно, но, даже не видя его, мог понять, что уже давно наступила ночь. – Ее давно нет дома, - объяснил я Неду, который вопросительно смотрел на меня. Неожиданно со стороны Баки послышался тихое покашливание. - Питер, она, - Барнс перевел взгляд на Неда, а потом вновь вернул ко мне, – она не сказала тебе? Ты сам ничего не замечал странного? - Баки, о чем ты? Слова парня взволновали меня. Я надеялся, что с Мэй ничего не случилось, что с ней все в порядке, что она не... что я не потерял и ее тоже. Мысли в голове скакали в беспорядке, казалось, тысяча страшных вариантов промелькнуло в моей голове, пока я садился на кровати и схватил Баки за запястье. Кажется, меня трясло сильнее, чем несколько минут назад, в злосчастном туалете. - Баки? – голос звучал неуверенно. - Не думаю, что должен был это рассказывать я, но, - парень вновь взглянул на Неда, будто бы пытался найти поддержку, кинул взгляд на телефон, который крутил в руках, а потом вздохнул и выпрямился, глядя уже на меня. Он словно стал более уверенным в своем решении и сейчас пытался не потерять этого чувства. – но, знаешь, она пообещала мне, что сама все скажет. Мы с ней всегда были в хороших отношениях, сам знаешь, - он отцепил мою ладонь и скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть более непринужденно. Но очередной тяжелый вздох полностью сдавал его. Я видел то, как он тщательно пытается подобрать слова. - Недели две назад, может три, я встретил ее в одном из баров. Я сначала даже не понял, что это именно она; ты всегда говорил, что твоя тетя пьет только по праздникам. Но тогда я увидел то, что пьют не впервые. Слишком уверенно опрокидывала в себя виски для первого раза, знаете ли. Я подошел, и спросил «миссис Паркер, что вы здесь делаете? Вам не нужна помощь?» и... Баки замялся на мгновение. Пытался понять, нужно ли что-то говорить или лучше промолчать. Но я хотел знать, что именно произошло. Что он увидел, заметил, что смог пропустить я. «Пьет не впервые». Конечно, не впервые, но что-то такое тяжелое она при мне еще ни разу не позволяла себе. Она выпивала что-то легкое, фруктовое, но и это происходило так редко, что для меня было чуждо представлять тетю в таком месте, как бар. А учитывая то, по каким местам ходил Баки, Мэй наверняка выглядела там белой вороной: всегда очень аккуратная, с прямой спиной и такая хрупкая. Подобные места были точно не для нее. Однако, видимо, я чего-то не знал, не понимал и не мог различить за пеленой собственной боли. - Я помню день похорон, Питер, - Барнс положил ладонь на мое плечо. По его лицу всегда было сложно сказать, что он чувствует, о чем думает. Но его глаза излучали поддержку и, честно говоря, этот взгляд дарил мне некое подобие спокойствия (но, на самом деле, я готов грызть ногти от страха и волнения). – Этот ее взгляд, в котором читалась готовность к пустому дому, разбитому тебе, одинокой постели. Но тогда передо мной был совсем другой человек. - Что ты хочешь этим сказать? – я глянул на Неда, который, поймав мой взгляд, лишь пожал плечами, как бы говоря, что тоже не может понять Барнса. – Баки, если что-то случилось с Мэй, то... Договорить мне не дал звук открывающейся двери. Мы с парнями лишь молча переглядывались, понимая, что кроме моей тети это не мог быть никто иной. Я разрывался между желанием попросить Баки рассказать мне то, что он собирался и тем, чтобы спуститься вниз и узнать все самому. И, видимо, Нед правильно смог понять выражение моего лица. - Думаю, нам следует помочь тебе спуститься вниз, дружище, - Лидс встал со стула и поставил его обратно к стене, где он стоял раньше. – Пойдемте. - Да, ты прав, - Барнс тоже встал, натягивая на себя кожанку, которую успел скинуть, а затем повернулся ко мне. – Тебе стоит самому увидеть то, что я имел ввиду. Я посмотрел на Неда и, стоило ему поймать мой взгляд, как он уверенно кивнул мне. Он тоже считал, что я должен сам расспросить Мэй обо всем. И, кажется, эта его уверенность придавала мне сил. - Да, - я поднялся с кровати, слегка обхватив живот одной рукой, который еще немного побаливал. – Да, хорошо. Идемте. Пока мы спускались со второго этажа, я уловил звон посуды с кухни, вот только парни постоянно о чем-то говорили и из-за этого я отвлекался. И это было... здорово. Не думать не о чем спустя столько дней – это действительно здорово. Нед рассказывал о каком-то случае на физкультуре, который произошел с Флэшем и не думаю, что вспомню хоть слово из рассказа друга, вот только помню то, как настоящая, искренняя улыбка коснулась моих губ. Впервые подумал о том, что, возможно, друзья – это то, что мне нужно для того, чтобы выбраться из собственной головы и того состояния, в которое я сам себя загнал. Когда мы уже подходили к входной двери, из кухни послышались тихие шаги. - Питер, почему ты не сказал, что у нас были гости? – прозвучал голос тети, а затем и она сама вышла в коридор. Не знаю, как описать это чувство. Я просто смотрю на нее и понимаю то, что что-то не так. Вроде все то же самое, что и всегда, но будто бы и все совершенно другое. Волосы более запутанные, не такие аккуратные, как раньше. Под глазами – темные круги, которые она тщательно пыталась спрятать под тональным кремом. А глаза и губы, растянутые в улыбке – какие-то деревянные. Будто ей сложно улыбаться, но, должен отдать ей должное, она все-таки пыталась. - Мы уже уходим, так что ничего страшного, - заверил ее Нед. Баки вежливо улыбнулся и кивнул, то ли на слова Лидса, то ли в знак приветствия. - Оу, ну тогда, заходите еще как-нибудь, правда, Питер? – Мэй заламывала руки и кидала взгляды то на меня, то на парней. Будто бы хотела сказать что-то еще, вот только не была уверена, стоит ли. – Мы всегда вам рады. - Конечно мы еще зайдем! – воскликнул слишком бодро Нед, а затем, совершенно неожиданно, заключил меня в крепкие объятия. - Эй, полегче. - Да-да, конечно, - он отошел от меня, давая возможность Баки попрощаться, но тот обошелся простым похлопыванием по плечу. - До свидания, - Барнс вновь улыбнулся Мэй, которая осталась стоять в коридоре вместе со мной. - До встречи, мальчики! – помахала она в ответ. - Не пропадай больше надолго, дружище, - кинул на прощание Лидс, уже выходя на улицу. - Хорошо. Стоило двери закрыться, как в доме воцарилась тишина. Мы с Мэй молча смотрели друг на друга, она – с удивлением, облегчением и каким-то непонятным чувством, которое появилось не только в ее глазах, но и, кажется, даже в движениях. Мой же взгляд, я был уверен, был полон вопроса, изучающий и настороженный. - Питер, - наконец-то сказала Мэй, но потом будто споткнулась об мое имя и пару раз кашлянула. Затем она опять мне улыбнулась, на этот раз немного устало. – Ты такой бледный, милый. - Ты тоже. - В последнее время очень много работы. Приходится крутиться, как белка в колесе. - Ага, именно поэтому ты начала заседать в пабах, - слова вырвались быстрее, чем я успел их обдумать. Со стороны Мэй послышался неуверенный вздох, а я лишь засунул руки в рука и уставился в пол. – Эм, прости. Я не... я не хотел... - Нет, все хорошо, Питер. Я... Что чувствует человек, когда понимает, что еще немного – и он потеряется? Заблудится в собственных мыслях, чувствах, эмоциях? Насколько в этот момент ему тяжело делать шаг за шагом, лишь бы не пропасть внутри самого себя? Мне казалось, что я давно потерян, но сейчас кое-что удалось понять: уже сейчас я мог разглядеть призрачный свет у выхода. А Мэй его не видела. Всегда такая красивая, находящаяся во внимании мужчин, сейчас она напоминала лишь тусклую тень себя. Мятая одежда, слишком усталый и измученный вид, будто она не спала нормально уже слишком давно, слегка мутный взгляд – давно стоило понять, что она начала искать саму себя на дне бутылки. Именно не выход и сожаление она там искала, а свои собственные чувства, которые день за днем медленно покидают ее. Она сдалась, сдалась внешне и внутренне, потеряла смысл своей жизни вместе с человеком, которому отдавала всю свою любовь. Нет, конечно, Мэй любила и меня, но для нее я был как родной сын. А дядя Бен – это, вероятно, было куда больше, чем вся ее жизнь. И вдруг меня прошибла одна мысль. Она начинала думать, что потеряет и меня. Ведь я так долго просидел в своей комнате, а вместе с тем и в своем драгоценном панцире, что совсем позабыл о том, что в этом доме еще обитает человек. Человек, который меня ждет, который готов на все, ради меня, который нуждается в поддержке точно так же, как и я. Даже больше – нуждается в ней сильнее, чем я. Что ж, мистер Старк, вы проебались дважды. Помощь нужна была в первую очередь здесь не мне. - И как давно? – спросил я прямо, заставляя тетю наконец-то взглянуть мне в глаза. - О чем ты, милый? – казалось, она начала еще сильнее заламывать руки, выдавая свое волнение. - Мэй, я уже не маленький. Мне просто хочется знать, как давно началось... это. Ее плечи слегка сжались, а глаза уставились под ноги. Руки с тонкими пальцами то сжимались в кулаки, то разжимались, будто она злилась на что-то. На Баки, за то, что рассказал мне? На меня, потому что спросил? Но, скорее всего, ответ до ужаса банален: она злилась на саму себя и свою слабость. - Я не помню точно, Питер. Просто после похорон я решила, что от этого... ну, станет легче. Знаешь, как принять таблетки. Вот только... - Только? Только что? – я сделал шаг вперед, желая услышать ее ответ. Но резко поднятый больной взгляд заставил меня остановиться. - Вот только еще не придумали лекарства для души. Слезы медленно начали заполнять ее уставшие, безжизненные до это момента глаза, а потом тяжелыми каплями спустились по ее щекам. Мэй подняла руку к лицу, начиная их вытирать и пытаясь остановить, но ничего не получалось. - Ох, Питер, прости, прости, что видишь меня такую... – на последнем слове ее голос сильно дрогнул. Я почувствовал то, как мои собственные глаза начало щипать. - Мэй. В тот момент, когда я подошел к ней и успел обнять, ее рыдания вырвались наружу. Так рыдают маленькие дети, громко и горько, когда они не видят долго своей мамы, когда они ударяют нежную кожу, когда они искренне чего-то бояться. И ничто, кажется, не может их утешить. Так рыдают люди, потерявшие все и пытающиеся не сломаться под грузом обрушившегося на их плечи мира. - Тише, тише. Я рядом. Мы уже давно осели на пол, будто ноги отказывались держать сразу у нас двоих. Цепляясь друг за друга, будто от этого зависела наша жизнь и медленно раскачиваясь. Мне так сильно хотелось успокоить Мэй, заставить ее вновь улыбаться, вот только я не мог успокоиться даже сам. И от этого становилось еще горестнее и казалось, что мы уже никогда не сможем сдвинуться с этого места. Не знаю, сколько прошло времени, но вот Мэй пошевелилась и начала подниматься. Моя рука, которая до этого гладила ее по волосам, соскользнула вниз, но тетя не дала ей упасть. Она сжала мою ладонь. - Пойдем спать, Питер, - ее голос был тихий и хриплый. - Этот день был слишком тяжелый для нас двоих. Я ничего не ответил ей, лишь крепче сжал сухую ладонь и поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Попытался улыбнуться, но получилось ужасно, я это точно сжал. Тетя попыталась тоже, и у нее получилось это сделать намного лучше. Она ушла в свою спальню, а я заглянул в ванную, желая смыть это тянущее ощущение, которое всегда остается после слез. Они, хоть и не сильно, но отличались от тех, что я пролил этим утром на плечо учителя. Более горькие, но, вместе с тем, не разъедающие душу. Они будто пытались скрепить то, что давно разбито. Идти в комнату совсем не хотелось. Ведь в ней мне придется вновь остаться одному и, с большой вероятностью, мысли, от которых я совсем недавно успел избавиться, вновь найдут меня. Так что я уверенной (хорошо, не очень уверенной) походкой направился в другую сторону. - Что такое, Питер? – прозвучал голос тети из-за двери после моего короткого стука. - Можно мне войти? Секундное молчание. А затем: - Конечно, милый. Я вошел в комнату. Здесь, как и раньше, пахло стираным бельем и духами тети. Такой уютный, родной и знакомый запах, из-за которого хотелось не то вновь зареветь, не то улыбаться, как дураку. А сама Мэй уже лежала под одеялом в глупой пижаме с уточками, которую я выбрал ей на прошлый день рождение. «Тепло и мило» сказал я ей тогда. Ничего не говоря, я подошел к пустой половине кровати и лег под одеяло, повернувшись к тёте спиной. Говорить не хотелось, но впервые за день я почувствовал себя лучше. Здесь мои собственные мысли будто не могли меня достать. За спиной послышалось шевеление, а затем Мэй медленно обняла меня, будто боялась, что от любого прикосновения я уйду и она потеряет меня вновь. На мгновение она прижалась лицом к моей макушке. - Спокойной ночи, милый. - Спокойной ночи, тетя Мэй. И я заснул в руках человека, чья душа давно дала трещину, но кто до сих пор пытался склеить в едино мою.