О безысходности как она есть

Где-то я слышал о том, что вода исцеляет. Забирая все плохое, она оставляет лишь успокоение и целостность. В моем же случае, вода забирала только грязь с кожи, но дальше плоти она не проходила. Видимо, найти покой в ней мне не дано. Пар поднимался от воды, оседал испариной на зеркале и плитке, завивал мои волосы и давил на грудь. Отвыкший от чего-то столь горячего, было одновременно и хорошо, и невыносимо сидеть в полной ванной и безразлично скрести собственную кожу, смотря на то, как она постепенно краснеет, а вода становится все более мутной. От жары голова потяжелела, а дышать было трудно. — Все, я так больше не могу, — с этими словами я вытащил пробку и спустил немного воды, но лишь для того, чтобы разбавить ее холодной. Вылезать еще было рано. Мистер Старк ясно дал понять, что не хочет видеть меня грязным и пахнущим «как городская свалка». Что вообще в голове у этого мужчины? *некоторое время назад* — Питер, эй, — учитель неуверенно похлопал меня по плечу, как бы не зная, куда ему деть руки. — все будет хорошо, слышишь? Обязательно будет, сам через это проходил. Уж я-то знаю, что у любой задницы есть конец. Было видно, что мистеру Старку довольно сложно даются слова поддержки, ему ближе превратить все в шутку или же ответить с сарказмом. Но сказать что-то ободряющее ревущему подростку… это точно было для него уже слишком. — Иди в душ и переоденься, а то пахнешь как городская свалка, ей богу, — мужчина отодвинул меня от себя и показушно сморщил нос. Сейчас, когда глухим рыданиям пришел конец и осознание неловко помахало мне ручкой из-за угла, стало неудобно перед мистером Старком за то, что он увидел мое состояние. Казалось бы, после подобного должно было стать легче, но нет. Эмоционально я полностью выдохся, хотелось лечь на кровать и проспать несколько дней. На остальное мне было абсолютно все равно. Но объяснять что-либо мужчине не хотелось. — Нет, — я безучастно смотрел на то, как учитель открыл мой шкаф и уже вытащил оттуда какую-то кофту, правильно поняв мои намерения не двигаться с места. — Что? — ожидал того, что мужчина резко остановиться. Вот только он как будто не слышал моих слов и все так же не оставлял в покое мою одежду. — Я сказал нет, — наконец-то на меня обратили внимание, ага, спасибо. — У меня совершенно нет сил что-либо делать. Я, конечно, благодарен вам, мистер Старк, за какую-никакую помощь, — это было правдой. Я был благодарен мужчине за то, что тот пришел и терпел меня, пытался проявить некую заботу, но сейчас это было не нужно. Ничего из того, что он делал, мне сейчас было не нужно. — но оставьте меня в покое, пожалуйста. — Значит так… Дверца шкафа захлопнулась с оглушительным хлопком. По правде говоря, мистер Старк действительно умел выглядеть опасно и устрашающе. Он еще больше распрямлял спину и разводил плечи, а карие глаза, казалось, вот-вот начнут метать молнии. И, наверное, именно этот взгляд компенсировал не такой уж высокий рост мужчины. Однако, несмотря на желание отвернуться от учителя, я все же еще раз сказал о том, что у меня совершенно нет сил даже на обычное мытье. Мне показалось, что мистеру Старку понадобилось несколько секунд для того, чтобы успокоиться и не накричать на меня. Он медленным движением поднял с пола кофту и штаны, которые собственноручно нашел среди моей одежды и которые выскользнули из его рук, когда он пытался сломать мне дверцу. Посмотрев на меня непроницаемым взглядом, он подошел и сжал мое плечо. — Слушай меня, — голос был достаточно убедительным. — Ты сейчас же собираешься и топаешь в ванную. Понял, карапуз? Он делал паузы между словами, надеясь на то, что так до меня дойдет вся серьезность сказанного. — Иначе я тебя в этой одежде туда и затащу, — потрепав меня по голове и холодно улыбнувшись, он протянул мне одежду, на которую я даже не посмотрел. Я бы не решился утверждать, что он шутит. Скорее, наоборот. Вот только не мог его послушаться. Не хотел, не мог себя пересилить, называйте, как хотите и как бы глупо я не поступал. Мне казалось, что стоит сделать лишнее движение — и я осяду прямо на месте, без сил на то, чтобы подняться или произнести хотя бы слово. Тумбочка же позади меня заменяла мне стул. — Я никуда не пойду, мистер Старк. Простите. Я был морально опустошен и мне было на до какого-то жалкого мытья. Меня ждали часы самокопания, саморазрушения и темнота. Душевная темнота, которая поживаете изнутри и не дает вырваться ни единой эмоции. Только острое сожаление и горечь. — Питер, — мужчина потер переносицу и внимательно посмотрел на меня. Гнев на дне темных глаз улегся. — я осознаю, как тебе тяжело. Но это не значит, что нужно забить на собственную жизнь, состояние. Продолжая копаться в самом себе, ты делаешь только хуже. Рано или поздно придется выкарабкаться из своей скорлупы, и лучше сейчас, когда кто-то готов протянуть тебе руку, — мужчина и вправду протянул свободную ладонь, на которую я тупо уставился. — Ну или пока у меня хватает терпения, и я действительно не унес тебя в ванную комнату сам. — Вы… — слова застревали в горле. Такой весь замечательный и сияющий, как он может понимать хоть что-то в той боли, которая поселилась в моем сердце? Разве можно так исцелиться? — Я, я. Помнишь, что сказал о терпении? Пошли. Мужчина попытался закинуть мою руку себе на плечи, собираясь помочь дойти до ванной, но я оттолкнул его, сам при этом чуть не упав. — Паркер, какой ты, мать твою, проблемный маленький клоп, — он резко протянул мне сверток одежды и рявкнул: — Держи! От легкого испуга я действительно схватил вещи и не успел опомниться, как крепкие ладони мужчины уже легли мне на плечи и со спины подталкивали в сторону двери, заставляя шагать, как марионетку. — Так, насколько я помню, она должна быть прямо… ага, тут! — мистер Старк безошибочно открыл нужную дверь и протолкнул меня вперед, попутно включив свет. Пришлось зажмуриться, потому что глаза неприятно защипало. — Господи, да сядь ты уже и просто подожди. Меня усадили на крышку унитаза, и я услышал то, как учитель включил воду. — Мистер Старк, что вы делаете? — Ванную тебе набираю, лопух. Почувствуй себя настоящем карапузом, — на голову мне накинули полотенце. Я даже не попытался его убрать. — Я сделал воду погорячее, дальше там сам разберешься. Ну, оставляю тебя одного. Дверь захлопнулась за ним. Почему так хотелось истерично рассмеяться? *настоящее* Была бы у меня возможность, я бы ни за что на свете не стал смотреться в зеркало. Навряд ли меня ждало там хоть что-то интересное. Но, решив довести начатое до конца, я выдавил на щетку зубную пасту и медленно поднял взгляд. Что ж, я был прав. Ничего интересного. Осунувшееся лицо было неприятного серого оттенка с порозовевшими из-за жары щеками. Синяки под глазами казались растёкшимися чернилами, а карие глаза — необычайно темные. Ничего примечательного и совершенно ничего от меня. Не желая больше видеть собственного отражения, я наклонил голову, уставившись в белизну раковины. Уж лучше так, чем наблюдать за тенью былого себя. Выходить не хотелось от слова совсем. Несмотря на всю мою благодарность мистеру Старку, сейчас он одновременно с этим чувством вселял в меня раздражение. С самого детства я всегда был совершенно самостоятельным и сам знал, что для меня будет лучше, а что — хуже. И пускай в данный момент это качество зарылось глубоко внутрь меня и не высовывало носа, абсолютно не хотелось, чтобы за мной присматривали, как за несмышлёным ребенком, тем более мой собственный учитель. Но сидеть здесь вечно я не мог, хоть и хотелось, так что покинуть ванную все же пришлось. До самого конца я надеялся на то, что он покинул дом. Но удача уже давно светила своей жирной задницей перед моей жизнью, и мистер Старк оказался на кухне. Помещение было небольшим и небогато обставленным, так что мужчина выглядел здесь совершенно неуместно. Он сидел на низеньком стуле, закинув длинные ноги на край стола и что-то быстро печатал в телефоне. Меня он окинул беглым взглядом, видимо, проверяя то, поменял ли я одежду, спустил-таки ноги на пол и улыбнулся во все тридцать два. — Знаешь, я совершенно хреново готовлю, но заказываю еду просто мастерски, никто не сравнится. Надеюсь, ты любишь японскую кухню, — он кивнул на стоящую на столе красную коробочку, в которой Мэй обычно заказывала себе лапшу. — Мистер Старк, не нужно было. Вы и так сделали очень многое и… Знаете, лучше бы он накричал. Но вместо этого мужчина посмотрел на меня усталыми глазами, в которых было видно недовольство мной и то, что он считает меня именно капризным ребенком. Стало неприятно от этого, так что я молча сел за стол и вскрыл коробочку, тихо пробормотав «спасибо». — Лопай, карапуз. Присутствие мужчины давило, раздражало и отвлекало от самой пищи. А он сидел совершенно невозмутимо, все также что-то печатая в телефоне и не обращая на меня внимания. И если он думал, что этим делал мне легче, то я готов забрать назад свои слова о том, что он гений. Через пару мгновений лапша уже не лезла в горло, хотя было практически незаметно то, что она убавилась. Я попробовал съесть ещё немного, но быстро понял то, что это была плохая идея. — Что с лицом? Не вкусно что ли? Я поднял голову и встретился с хмурым взглядом мистера Старка. Он отложил телефон и пододвинул к себе коробку. Но если мгновение назад он выглядел озадаченным моим поведением, то стоило ему заглянуть внутрь, как выражение его лица изменилось. — Паркер, только не говори мне, что ты наелся. — Хорошо, не скажу. Карие глаза уставились на меня, пытаясь что-то разглядеть. Но что я мог сделать? Казалось, что стоит хоть ещё одному кусочку попасть в мой желудок, как он сразу же выйдет обратно, прихватив с собой все то, что туда попало до этого. — Ты понимаешь, что это никуда не годится? Ты же почти ничего не съел, — мужчина обратно придвинул ко мне лапшу. — Откуда у тебя только силы возьмутся, если ты практически не питаешься и не спишь. — Я сплю. — А я провел беседу с твоими кругами под глазами и они сказали, что ты маленький лжец. Ешь. — Мне жаль, мистер Старк, но я не могу, — отодвинул еду и откинулся на спинку стула, натягивая рукава кофты до самых кончиков пальцев. — Мне, что, капельницы тебе ставить и через трубу кормить? Ты от голода загнешься скоро. Твой организм тебе спасибо не скажет. — Я знаю, но если съем ещё, мне станет только хуже. Простите. На кухне воцарила тишина. Голова до сих пор казалась тяжёлой, а желудок начинало покалывать из-за еды, которая впервые за долгое время попала туда. И мне было очень жаль, что я огорчаю мужчину, который пытается мне помочь, но ничего не мог поделать. Однако, вместе с жалостью пришло и негодование. Хоть он и говорил обратное, мистер Старк совершенно не понимал моих чувств. Всегда такой весёлый, приковывающий к себе сотню глаз и купающийся в этом свете, как в чем-то совершенно привычном. Никогда не поверю в то, что он знает это состояние, когда тебе абсолютно все равно на то, ешь ты, спишь ли, потому что у тебя нет интереса к самой жизни. Он так яростно пытается вырвать меня из моей «скорлупы», так остервенело делает вид, что ему не плевать, что не задумывается о том, как в этот момент ощущаю себя я. А ощущал я себя откровенно хреново. Пустой взгляд не успокаивал. Он заставлял скатиться пониже по стулу, ещё сильнее вцепиться в ткань пальцами, обнять ребра и отпустить голову. И, наверное, именно этот взгляд и чувство загнанного в угол звереныша заставил меня говорить. — Вы думаете, что знаете все. И все понимаете. Но вы не учли того, что мы разные, и меня не заботит то, что кто-то там не уделил мне все свое внимание. Меня волнует то, что я потерял родных, а не то, что не кому на меня смотреть. — Что ты несёшь, Паркер? — не решился поднять глаз, но слышал по голосу, что мужчина и вправду не понимает, о чем я говорю. — Мне больно оттого, что меня оставили, понимаете? Не потому, что они не увидят того, как я выпускаюсь из школы и как заведу подружку, — я все же посмотрел на мистера Старка, и выглядел он так, будто увидел перед собой нечто совершенно непонятное и не привлекательное. — Мне не нужны взгляды других, как вам, мистер Старк. Чужое восхищение не заменит мне близких. Я не спрячусь с его помощью от боли. Разве это не было очевидным? Мистер Старк привык к тому, что им восхищаются, что он всем нравится. Когда он остался один, он смог справится с одиночеством потому, что на него всегда смотрели. Нет, даже можно сказать, что его видели и забывали обо всем другом. Ему заглядывали в рот, ловили каждое движение, ожидали мимолётного взгляда. По крайней мере, в школе все было именно так. И не думаю, что что-то отличалось в его более юные годы. — Паркер? — с безразличным видом позвал меня учитель. — Да, мистер Старк? — А не охренел ли ты часом? Вновь подняв отпущенные до этого глаз, я уставился на мужчину. Он в ответ смотрел насмешливо, изогнув губы в неприятной усмешке и сложив руки на груди. — Я… — Ты думаешь, мне интересно подтерать слюни ребёнку, который не может взять себя в руки, вместо того, чтобы сходить в бар и провести отличную, Паркер, просто охренительную ночь? Не многовато ли на себя берёшь, карапуз? Не знал, что ответить. Просто не знал, потому что все мысли вылетели из головы и все сосредоточилось на виде мужчины, что плавно встал со стула. Только сейчас начало приходить призрачное осознание того, что именно я сказал пытающемуся помочь человеку и своему собственному учителю. Стало неудобно и как-то непонятно на душе. — Я пришёл сюда, думая о том, что помогаю умному, на самом деле умному парню, Паркер, — голос был крайне серьёзен и от этого хотелось сжаться на своём сидении, стать максимально незаметным. — Видит бог, директор Поттс и святоша Стив, я пытался, но ты, карапуз, откусил кормящую тебя руку — одним движением мужчина накинул на плечи пиджак. — Мистер Старк… — Поговорим тогда, когда ты повзрослеешь или когда у тебя хотя бы появятся мозги, — я попытался встать, но мужчина посмотрел на меня таким взглядом, что ноги сами отказались двигаться следом. — Можешь не провожать. На этот раз я действительно послушал. Дверь закрылась тихо, но даже так казалось, что ее скрип отдался оглушительным эхом по всему дому.