Влюбийство: Remake

      Декабрь плавно отбирал у осени бразды правления, поэтому пусть календарь и обманывал шестым декабря, морозец щипал нос и щеки, заставляя их краснеть. А особо горячих, таких как альфа, которая всё ещё ходила в осенней куртке, при минусовой-то температуре, он заставлял ходить быстрее, чтобы скорее оказываться в теплом доме. И действительно быстро дойдя до дома, альфа пропускала Милену вперед, а та стремительно проходя, оборачивалась, ожидая подвоха. Она привыкла к ним. Но с Джин всё было не так. Она ломала стереотипы, придя домой с омегой и не мечтая её трахнуть, наверное.       Удивляясь тому, что даже во время ветра челка девушки не приподнималась, Джин лишь предполагала, будто её знакомая (или всё же друг) просто заливает ту лаком. — Сейчас налево, — повернув в арку, вскоре вошли в теплую квартиру. Будь сейчас у одной из них очки — то они бы запотели от такого перепада. Но очков никто из них не носил, — Раздевайся и на кухню. Чувствуй себя как дома, — ловко скинув куртку и обувь, альфа утопала на кухню, ставя чайник и расставляя на столе конфеты и печенья, попутно растирая замершие руки о друг друга. Может пора перейти на зимний вариант куртки?       Когда вошла омега, держа в руках тетрадку и ручку, то быстро села за стол, начав что-то писать: — Почему ты не такая, как все остальные? — Конечно, такой вопрос был странным, и чуть наглым, ведь это она сейчас должна будет отвечать на вопросы Джин, а не она на её. — Почему не обижаю тебя? — Перефразировала альфа вопрос, разливая кипяток и замечая слабый кивок, — Меня воспитывали так. Ты же омега, я угадала? Встречный вопрос не по плану: Почему ты пьешь подавители?       Чуть нервно облизав губы, омега, опустив голову, вновь быстро написала. Маленькие буковки медленно заполоняли некогда чистую тетрадь. — Омеги и так меня презирают. Легче быть бетой, чем слушать пошлые шутки альф, — конечно, под челкой ничего видно не было, однако, Джин буквально ощущала, что ей стыдно. Непривычно вот так спокойно разговаривать с кем-нибудь, кроме профессоров. — Ладно, — поставив две горячие кружки чая и сахар, быстро насыпала себе две ложки, садясь за стол и грея ладони кружкой, — Из-за чего ты плакала? — Задав вопрос, из-за которого, собственно, омега тут и была, альфа сделала глоток, блаженно выдыхая от теплого ощущения на груди от напитка. — Получив высокий балл по Гистологии, точнее, самый нормальный из всех, меня сильно приложили к стене, но не из-за этого я плакала. Парочка омег, которым придется пересдавать, подошли ко мне, спрашивая, нравится ли мне подставляться для профессоров? Они начали называть меня шлюхой… — её рука дрогнула, но текст был ещё не закончен, поэтому, она вновь принялась писать, — Тут поднялся вопрос о моем детстве. Будто мама-омега кинула меня, ускакав за солидными деньгами альфы, а мать использовала меня как секс-игрушку. Я не могла такое выдержать… Слезы полились сами собой. Я даже не помню, как добежала до туалета, — Протягивая Джин тетрадь, омега сделала глоток чая, который успокаивал и не давал вновь заплакать. Никто не знал, что родители Милены погибли уже как двенадцать лет назад. И что как второй год она не живет в детском доме, учась в университете и получая стипендию. Однако, все знали, что родителей у неё не было. Но сама девушка впервые слышала такую версию.       Быстро всё прочитав, Джин стало жалко омегу. Вообще-то, ей также стало и любопытно, а где же тогда на самом деле её родители? В голову лезли разные предположения, что они алкоголики, наркоманы или вообще преступники, но знать правду хотелось сильнее, чем выдумывать новые сплетни. — Не расстраивайся и не слушай этих идиотов. Но, что по-настоящему случилось с твоими родителями? Никто не знает правды, поэтому пошли такие сплетни. Расскажешь? — получив отрицательный кивок, в голову Джин залезла мысль, что всё это правда, но ведь… Альфа ничего не знает о ней. — Я не хочу ничего доказывать. Но это ложь. Мама нас не бросала, а мать меня не… не трогала. — протянув тетрадь, Милена сквозь маленькую дырочку в челке смотрела на улицу, попивая чай в тишине. Ей не хотелось делиться таким с Джин, но в то же время, она хотела рассказать ей всё, а после вновь прижаться, ощущая теплые руки и объятия. — Я верю тебе. — Хмыкая, девушка смотрела приблизительно в глаза Милены, вот только те были скрыты тёмной челкой, сквозь которую та удивительным образом могла смотреть под ноги, читать и вообще жить, — Мы можем стать друзьями? — Улыбнувшись, довольно дружелюбно, протянула руку. Конечно, друзьями они стали ещё в туалете, но вот закрепить это надо словами. Так яснее и понятнее.       Пожав руку альфы, кивнула, чуть краснея. Челка, конечно, скрывала многое, но не румянец. Который альфа и увидела. — Я пойду домой? — Протянула листик девушка. Пусть чай и не был допит, Милена хотела побыть у себя, спрятаться под одеяло и не вылезать до конца выходных, читая что-нибудь старое и всё ещё модное. — Окей. Проводить? — Вновь получив отрицательный ответ, альфа довела омегу до двери, — Если что-то случится, ты можешь написать мне смс, — Взяла её руку и быстро написала свой номер, — До встречи в универе в понедельник.       Получив кивок, Милена быстро покинула квартиру и дом Джин, резво и в раздумьях добираясь до общаги, где спряталась под одеялом, быстро сохраняя номер в телефон. А после, решила, что дружба вещь хорошая и лишней не будет, пока омега не позволит себе влюбиться. Все чувства под контроль. Достав с полки любимый и потрепанный сборник Александры Гринн «Алые паруса», омега, будто в первый раз, принялась зачитываться волшебной и чудесной историей, засыпая под конец.        Альфе же не спалось. Она ощущала слабый запах омеги или это её поехавший мозг просто решил поиграться с ней. Но, пытаясь выключить мысль, будто думает о Милене каждую минуту, и что влюбилась, Джин лишь злилась, мигом доставая латынь, что после любимых комиксов считался до ужаса скучным учебником, и читая его, пока сон не брал свое.       Это даже не влюбленность. Это моральное убийство. Влюбийство. Но Джин это даже нравится, лишь бы всё закончилось также хорошо, как и в любимой истории Милены.