Стекло под кожей

      – У меня есть вариант решения вашей проблемы.       – Да что ты? Кокнешь Маркуса?       – Зачем такие крайности? Ты можешь стать моей женой. – Будничный тон не возымел должного успокаивающего эффекта. Душу Дианы вышвырнуло из тела. Ощущение, что оно состояло из газа, и Ди начала в нем растворяться, задыхаться. Она тупо смотрела на Райана. Именно тупо, потому что за неимением в голове ничего, замершее тело рикаких движений не совершало, язык отнялся. Как и окончательно забуксовавший мозг, из-под колес в ее лицо летели комки слов, пачкая и царапая щеки, засоряя глаза сухим наждаком песка. Стать моей женой… стать моей женой… стать женой… его женой…безумие! Один Бог знает, что отразилось на ее лице, потому что Райан резко подался вперед и схватил Диану за плечи, с почти суеверным ужасом глядя ей в глаза: – Успокойся, я ни к чему не принуждаю. Это лишь вариант, ты слышишь? Диана! – он встряхнул ее за плечи, но она все еще не могла прийти в себя. Зато София очень даже пришла, а точнее, даже не выходила. Она радостно взвизгнула и забралась на колени Райана без спроса, разрывая контакт между его ладонями и плечами окаменевшей Дианы. Девушка слышала неровно звучащий от эмоций возбужденный голос Софии, мелькающие за окном дома стали фоном, как в черно-белом фильме, за кадром которого слышно тихое потрескивание пленки, но не уютное, а пугающе чужое... Ди сосредоточилась на покалывании в пальцах, постепенно возвращаясь в свое тело. Согнула их, разогнула, куснула заусенец, прикрыла глаза – смотреть было больно, очевидно из-за подскочившего враз давления. Сердце заходится в приступе того, что не объяснить ни словами, ни слезами, ни самым громким криком. И ты можешь только смотреть на отражение в воде своего собственного, тонущего в пучине вопросов потерявшегося в этом мире Я. Когда машина остановилась, Диана окончательно проснулась и хмуро велела Софии оставить в покое Райана, к которому она прилипла, словно маленькая пиявочка. А он, казалось, был совершенно не против, поэтому так и вышел из машины с ребенком на руках. Вместо нормального шага Диана, у которой ноги, очевидно, были вставлены в тело не теми концами, споткнулась, и была спасена только вовремя подхватившим ее Райаном. Диана оказалась лицом прямо напротив Софии, являвшей своей широкой улыбкой самое искреннее, солнечное и сладкое счастье всего этого мира. Диана не удержалась и чмокнула ее в нос, при этом задорно подмигивая Райану, чья рука все еще была на ее талии.       – Мой герой в сияющих подштанниках. Спасибо.       – Ты договоришься у меня, – Райан коварно улыбнулся и сильнее впился пальцами под ребра взвизгнувшей Дианы.       – Пусти! Я боюсь щекотки! И вообще, куда ты привез нас?       – К себе домой.       – Другой дом? – недоверчиво спросила Диана, разглядывая высокое стройное здание, оформленное серым стеклом. Резкий росчерк графита на голубом небе, неосторожный штрих.       – Не совсем. Та квартира не моя.       – А чья?       – Ничья, она была временной. Пойдем.       – Я хочу домой, – Диана хмуро посмотрела на Райана.       – Дома вас найдут гораздо быстрее, чем тут.       – Райан, – Диана схватила за локоть зашагавшего в сторону подъезда мужчину. – Погоди. Мы поедем домой, соберем вещи и уедем. Не нужно нам этого всего, – Диана с виноватым видом махнула на высотку.       – Соберешь вещи и уедешь? Я не ослышался? – Райан смотрел на Диану, как на внезапно заговорившего пингвина.       – Я понимаю, что это будет непросто, но у меня е…       – Диан, ты понимаешь вообще, о чем говоришь?       Уже готовый сорваться с языка ответ был остановлен щелчком, от которого затряслись поджилки. Диана в ужасе обернулась одновременно с неодобрительно поджавшимися губами Райана. Шагах в пяти от них стояли пять человек. И все без исключения их фотографировали. Диана инстинктивно развернулась и забрала из рук Райана притихшую Софию.       – Мистер Брейман, вы возобновили ваши отношения с ми…       – Так, – Райан шагнул вперед, загородив собой Диану и затыкая девушку-репортера взглядом. От его разъяренного вида вся кучка акул пера дружно шагнула назад. Райан заговорил. Тихо, страшно. Веско. – К этой девушке и к ребенку не подходить. Если узнаю, что кто-то из вас или ваших коллег будет ей надоедать, – Райан кивнул на Диану, крепко прижимавшую к себе Софию, – ваши карьерные лестницы обвалятся в тот же день.       Диана благодарно посмотрела на своего спасителя, когда тот, одарив кучку писак тяжелым взглядом палача, повел ее в дом. И тихо сказала:       – Завтра наверняка в каком-нибудь журнальчике будет красоваться наша фотография…       – Мне все равно.       – А мне нет, – Диана подпрыгнула, перехватывая Софию повыше, и тяжело вздохнула. – Малышка, а ты растешь, ты в курсе? – Софа секунду непонятно смотрела на Диану, а потом заливисто рассмеялась. – Райан, я серьезно. Нам надо уехать, чтобы Маркус нас не нашел.       – Диан…       – Погоди, я хочу, чтобы ты… – она прервала его, они уже выходили из лифта с холодным запахом металла. Райан открывал темную дверь – единственную на этаже. Это сбило Диану с мысли. – А где еще квартиры?       – Выше и ниже, – ответил он и распахнул дверь, жестом приглашая девушку внутрь.       Диана зашла и осторожно осмотрелась – широкий коридор заканчивался светлой прямоугольной аркой, шкаф до потолка отразил в зеркальной двери лицо Дианы с приподнятыми дугами бровей и приоткрытыми в удивлении губами.       – А та квартира? – выдавила она, чтобы не выглядеть еще глупее – она поймала отражение довольного лица Райана позади себя.       – Та была не моя, а временная. Я же сказал.       София, до этого сидящая в кольце рук Дианы, очнулась от великолепия просторного коридора, залитого теплым светом электричества, и потребовала свободы. Диана отпустила ее, но погрозила пальцем.       – Куда побежала? Ботинки сними! И смотри осторожно, не ломай ничего. Райан, я... да что же это! – Диана топнула ногой, злясь на себя за разрозненные мысли. Она не знала, что делать. Уходить от Райана ей совсем не хотелось, но мысль об опасности жужжала над ухом надоедливым комаром.       – Пошли.       Райан провел Диану по коридору и через арку, за которой обнаружилась огромная гостиная с панорамным окном от пола до потолка, большим диваном цвета темного шоколада, телевизором. Около стены широкая лестница наверх. Диана только успела крикнуть «Софи!», а пятки девочки уже скрылись на верхней ступеньке. Вот же егоза маленькая! Чуть дальше лестницы – проход, как оказалось позже, в кухню, смежную со столовой. Бежевый ковер около дивана вызвал желание лечь на него и раскинуть руки и ноги бабочкой. Комнаты были большие и светлые, наполненные воздухом, пространством, свободой… Диана покачала головой. И совершенно не представляла, что сказать. Ощущение были очень разрозненными, она не могла договориться сама с собой, поэтому лишь нервно покусывала губу. И все же позволила властным рукам нежно прижать ее к сильному телу. Теплому. От нахлынувшего запаха ментола в груди с тихим шипением зажглась спичка, и теперь она медленно горела, подпаляя сердце. Орущее, требующее чего-то такого, что видело только оно. Знало только оно, и черт возьми, как выудить из этой несуразной кучи то, что…       Высокий вскрик со второго этажа лишил разом всех желаний, Диана уже бежала наверх. И выругалась, когда увидела, что девочка нашла комнату, полную игрушек. И это был крик восторга... Диана не выдержала и ругнулась, прикрывая рукой рот, из которого вот-вот должно было с хлюпаньем вывалиться ее сердце.       – София, блин!       – Розочка, ты посмотри! – рыжий ураганчик бегал по огромной комнате, полной мягких игрушек, трогал все, но ни на чем не задерживался. Соня носилась, не замечая состояния сестры, глаза видели все это детское великолепие, руки хотели загрести все сразу, но ничего не получалось! И остается только бегать и пищать от радости и восторга. Диана не сдержала улыбки, пока медленно восстанавливала дыхание. А потом по башке шарахнуло.       Детская комната?       Детская комната!       У Райана дома?       Да что за…       Диана развернулась и уткнулась носом в грудь хозяина квартиры, подняла лицо и разгневанно зашипела ядовитой гадюкой, тыкая себе за плечо пальцем:       – Это еще что такое?! Что за детский рай?       – Просто комната, – Райан беспечно улыбнулся, а сам выглядел как нашкодивший мальчик, чуть взъерошенные волосы добавляли ему очарования. И это взбесило Диану еще больше.       – Только не говори! Не говори мне, что это все для нее! Не говори, чтоб тебя!       – Чтоб тебя! – радостно вскрикнули сзади. Диана закусила губу, на секунду обернувшись к Соне, и сказала:       – Соф, мы уходим.       – Что? – разочарование в детских глазах и опустившихся уголках только что улыбающихся губ вспенились на сетчатке глаз кислотой. Диана поджала губы, но сказать ничего не успела – Райан взял Диану за руку и сказал Софе:       – Играй, мы с Дианой пока поговорим в соседней комнате.       Соня тут же с радостью побежала по кругу комнаты, набирая в руки игрушки, роняя их. В общем делала все, чтобы усердно исполнить данное распоряжение. Приятное до мурашек на щиколотках! Диана возмущенно фыркнула, но ее отбуксовали дальше по коридору и почти запихнули в другую комнату с двухстворчатыми дверьми. Она тут же вывернулась и зло ткнула пальцем в грудь Райана:       – Ты что себе позволяешь! Я сама разберусь с ней, куда ты лезешь! Кто дал тебе право вмешиваться, я тебя спрашиваю! – Сплошные восклицания громом по комнате. Ни намека на вопрос. – Я тебе уже сказала, мы уедем!       – Нет, не уедете.       От его спокойной фразы, даже не предложения, стало пусто, весь гнев лопнул, оставив после себя покалывание мыльных капель на кончике носа.       – Ты…       – Диан, включи голову, а? – устало попросил Райан. Именно устало. И это было сродни отрезвляющему душу. Она – та, кто называет себя матерью девочки, ведет себя как незрелый подросток! Райан думает за двоих, потому что Диана решила поиграть в истеричку-школьницу. Великолепно. Диана извиняющимся голосом сказала, прикусывая губу:       – Да, прости, ты прав. Давай я объясню, послушай меня, – Диана развернулась, и взгляд отстраненно пробежался по бело-коричневой комнате, не останавливаясь ни на чем, и почти не видя интерьера – Диана прошла вглубь и села на диван у стены, рядом с ним была широкая резная арка в соседнюю комнату. – Нам действительно надо уехать. Не перебивай! Послушай. Маркус изводил меня, потому что хочет тебе сделать больно. Я в корне не согласна с тем, что через меня он может причинить тебе такую боль, но раз ты так уверен в этом… Он не остановится, и у нас нет выбора. И сейчас мне можешь помочь только ты, – с какой-то тоскливой обреченностью она посмотрела в стальную радужку глаз того, кто сел рядом. И выдавила из себя единственное, что могло помочь, за что она готова была перегрызть себе горло. – Райан, ты можешь сделать так, чтобы мне позволили в самые короткие сроки удочерить Софию?       Они молча смотрели в глаза друг другу. Диана часто дышала – в горле стоял ком, слежавшаяся шерсть уныния и тоски, реальности и грусти. Он не давал кислороду свободно наполнять легкие. А в них нет места воздуху – там только еле слышный запах ментола. Диана не выдержала первая и виновато опустила взгляд, часто моргая, как бабочка трепещет крыльями – вот-вот посыплется пыльца, блестящая, мокрая, соленая. Было физически больно видеть эту нежность, чужую нежность и тепло. Лохматый монстр внутри умирал, напоследок слабо, но больно вцепляясь в кости и вены. Непреодолимое желание подвывать ему душило за горло, из которого доносилось неровное от волнения дыхание. Диана зажмурилась, когда Райан взял ее теплую руку в свою – большую и горячую. Что-то взрывалось – фундамент трещал – внутри окончательно умирало все плохое, связанное с этим человеком. С ублюдком, с сукиным сыном… Диана внутри билась в агонии от безысходности и тепла, которое БЫЛО. Вопреки всему и несмотря ни на что. И было уже поздно – Райан вернул ей ее жизнь, но теперь она осталась без сердца.       – Смогу. – Диана вскинула на него взгляд, не веря... – Да, Диан, я смогу это сделать.       – Райан… – она сильнее сжала его руку и выдохнула.       – Выслушай меня, – Райан проследил, как Диана медленно сглотнула, и впился взглядом в ее черные глаза, полные вопросов. – Прежде чем ты примешь решение, я прошу тебя взвесить все. Если вы убежите, проблема не решится.       – Решится, – Диана качнула головой, пытаясь убедить их обоих в том, что он ошибается. Особенно себя. – Он нас не достанет, забудет о нас. Если проблема в его ненависти к тебе, нам с тобой нельзя быть рядом!       – Но…       – Это опасно для Софии! – она не дала ему возразить, в груди разразилась песчаная буря, закрутила воронкой все мысли и чувства, смешала все в невнятный ком. – А если ты беспокоишься о Соне, то не волнуйся, мне нужно только официальное удочерение! Деньги у меня есть: я копила, Марго нам оставила, плюс у меня осталось немного маминого наследства, квартиру продам… Работу я найду… – Диана тараторила, не давая мозгу передышку и не позволяя себе сосредоточиться на взгляде, в котором отражался занесенный ею самой топор над шеей Райана. Родного Райана. Теплого, зараза, и любимого Райана! – Мы можем уехать в другой штат. А надежнее, если в другую страну! В Россию! Мы вернемся на родину наших матерей! И я дам Соне ту жизнь, которую она заслужи…       – Черт возьми! – гаркнул Райан, Диана вздрогнула и подавилась собственными словами. – Я вижу, ты уже все продумала! Тащить ребенка к черту на рога! Жить как семья! Тебе девятнадцать лет!       – Какая разница, ско…       – Хватит! – он не дал робким возражениям Дианы даже шанса. – Прекрати, это чушь! Ты не можешь уехать! Не можешь, – веско повторил он, когда Ди открыла рот, ее глаза разве что на лоб не лезли – ярость Райана была удивительной неожиданностью и не вызывала ничего, кроме растерянности и почему-то вины. – Я тебе предложил вариант, при чем очень хороший!       – Райан…       – Ты можешь выйти за меня замуж! Вы с Софией будете вместе, и никто вас не тронет, я буду вас защищать…       – Ты нормальный, нет?! – вскинулась Диана. Неимоверно бесило, что слишком частые в последнее время предложения руки и сердца носили принудительный характер. – Это не шутки! Выйти замуж – это серьезно, надо выходить замуж по любви! Да, может, я – идиотка, которая верит в создание семьи по любви! И я не собираюсь прикрываться тобой от Маркуса и его пресловутого сына! Более того скажу тебе, если сам понять не можешь: как штамп в паспорте и кольцо на пальце защитят нас? КАК? Сделает меня неприкосновенной? – девушка распалилась, желание согласиться…черт, согласиться выйти за этого человека замуж, острыми граблями распарывало изнутри, ржаво и неприятно отдаваясь скрежетом в ушах. – Он точно так же может поймать и забрать Софию, поймать и забрать меня! И ничего ты с этим не сделаешь, даже если мы с тобой хоть сто раз поженимся!       – Да как ты не поймешь! – Райан, вставший вслед за Дианой, схватил ее за плечи. От его оскала спину прошиб холодный пот, а под языком закололо. – Диан, он не сможет тронуть тебя уже, ты будешь под защитой!       – Да что ты такой тупой! – не выдержала Диана, срываясь на крик – она боролась уже не с ним, а сама с собой. И несла катастрофические потери. – Ты же сам сказал, что проблема в нас! НАМ НЕЛЬЗЯ НАХОДИТЬСЯ РЯДОМ! Мы с Соней автоматически себе на лбы приклеиваем мишень для него, потому что е…       – Тогда уедем вместе, – раздалось в комнате. Это сказал Райан? Или она прочитала его мысли? Может, это сказали его глаза, которые трогали ее лицо, душили шею. Шелковой удавкой привязанности. Или… почему нечем дышать… Диана шагнула назад, но ей не дали уйти. – Диан, дай мне несколько месяцев. Если я не найду, как его обезвредить, то мы уедем. Вместе. Слышишь?       – Слышу, – хрипло ответила она. Девушка смотрела вперед и не могла поверить, что он ради нее на это пойдет. Но реальность была слишком настойчивой, вытесняла ощущение покалывания под ладонями чуть ниже плеч. – Мы не можем ждать. Райан, а если он решит меня прикончить? А? Это дело одной минуты! Софа не может остаться одна, я этого допустить не могу! И даже думать не хочу о том, что он может избрать целью ее! – горькие слова заставили Диану скривиться от давящей боли в груди.       – У вас же тут вся жизнь! Ваша квартира, друзья… – Райан запнулся, и Диана грустно улыбнулась ему в лицо.       – Квартиру и друзей ты называешь всей жизнью? Нас тут не держит ничего. Но есть то, что гонит прочь, – Диана не смогла пересилить себя и положила ладонь на напряженную от сжатых челюстей скулу Райана, и ласково, почти моля его, сказала: – Прошу тебя, пойми меня. Я не могу так рисковать… – она приблизилась к его лицу и жадно окунулась в сверкающий берхатной болью серый омут. – Райан, я кривлю душой, прости. Меня тут держит кое-что, но я не готова платить ту цену, которую жизнь мне за это выставит. Это опасно…       Он не дал ей договорить, а она была согласна. Жадный поцелуй сказал все слова, которые остались несказанными, жесткие губы впивались в мягкие и податливые, Диана совершенно отпустила все, что терзало, что мучило. Ненастоящее. Искусственная пластмасса плавилась под губами Райана, когда Диана приняла его объятия и обвила руками шею. Лезвие понимания было обоюдоострым, резало обоих, делая поцелуй невыносимо сладким, слишком обжигающим и до скрежета в горле болезненным. Когда Райан оторвался от Дианы, она всхлипнула, чувствуя дрожь и не понимая – ее ли пальцы дрожат, или его напряженные плечи под ними. Щеки жгло льдом – Райан осторожно стер капли с ее щек и еще раз наклонился к ее запрокинутому лицу. Диана встала на мысочки, сильнее прижимаясь к нему, и осторожно чмокнула его в уголок губ, которые шепнули:       – Я помогу тебе.       От резкого вздоха у Дианы закружилась голова – руки в поисках поддержки сильнее вцепились в плечи Райана, но он крепко держал ее за талию – не даст упасть. Он ее не опустит. Простая мысль усложняла все так не вовремя! Почему все происходит так не вовремя! Чертова жизнь! Вот у кого самое паршивое чувство юмора, так это у нее!       – Райан, – Диана потерянно смотрела на него. Грохот в соседней комнате подкинул Диану страхом, и она тут же побежала в детскую комнату. Вот кто стабильно возвращает Диану в реальную жизнь с ее розовых облаков, и слава небу, что у нее был такой человечек! Оценка ситуации – упавший стул около шкафа, на котором лежали игрушки, и всхлипывающая девочка на полу. Диана плюхнулась на ковер рядом с плачущей Софией и убрала руки от лодыжки, которую девочка сжимала с перекошенным от боли личиком. Диана с присущем ей профессиональным спокойствием сумела совладать с ужасом за ребенка и взяла личико Сони в свои руки: – Тшш, малыш, тише. Сейчас я буду трогать ногу, а ты скажешь, где болит, хорошо?       Девочка утерла нос, хлюпнула и кивнула, Диана ласково улыбнулась ей. Пока Диана осматривала ножку – к счастью, серьезных повреждений не было – Райан присел на корточки рядом с девочкой и принялся отвлекать Софию глупыми и смешными историями сначала про гнома, потом про фею. В итоге Диана с облегчением поняла, что Софа плакала, потому что просто испугалась, а нога осталась без повреждений. Соня, которая уже забыла про неудачную попытку долезть до верха шкафа, исподлобья стрельнула в Диану хитрым взглядом и спросила:       – Вы поговорили? Мы остаемся тут?       Улыбка сползла с лица Дианы, лицо Сони тут же приобрело такое же растерянное выражение. Бровки домиком говорили о пока еще не принятом до конца решении устроить истерику. Диана обреченно сказала:       – Переночуем тут, дальше посмотрим. Будешь бузить и плохо вести себя, я передумаю, – Ди все же не сдержала улыбки, когда Софи робко потянулась к Диане и тихо, по-домашнему, легла головой на ее ноги.       Следующие пару часов Диана провела с Софией, потому что Райан, извинившись, ушел в другую комнату, когда ему в третий раз позвонили. Диана отпустила себя, отпустила все. И сама стала ребенком – на один-единственный вечер. Раскраски в детстве были любимым развлечением, поэтому сейчас Диана сидела на полу, вытянув ноги под детским столом, и разукрашивала пятнистую бабочку, а Софи тем временем рисовала за тем же столом, но сидя на стуле, как положено. Девочки весело болтали, София рассказывала про то, чем занималась часом раньше, познакомила Диану с мягкими игрушками, которым уже успела дать имена и даже устроила чаепитие, словно Алиса в стране чудес. Когда София попросила Диану помочь нарисовать «черепашку с цветком на спинке», Диана вздрогнула – смутное воспоминание ткнуло пальцем в ребра. Диана осторожно заговорила, при этом рисуя черепаху и кидая внимательные взгляды на ребенка:       – Соф, ты помнишь тот день, когда ушла из приюта? – Соня беспечно кивнула, увлеченно наблюдая за движениями карандаша в руках сестры. – Ты написала в своем дневнике фразу, что ты мне поможешь. Что ты имела ввиду?       – Ну, тот дядя мне сказал, что если я уйду с ним, ты быстрее меня заберешь к себе. Еще он сказал, что пока я этого не сделаю, у тебя ничего не получится. А сама ты мне этого не говорила, чтобы меня не обижать, – София задумчиво сморщила носик, вспоминая подробности. И тут же сделалась испуганной, будто почувствовала резко изменившееся настроение сестры. У Ди было ощущение, что руки покрылись инеем, захотелось задушить Маркуса прямо сейчас. Пойти и втащить ему в торец! Так обманывать доверчивого ребенка! Тварь! – Розочка, я сделала не то, что ты хотела?       – Так, малыш, – Диана отложила карандаш и серьезно посмотрела на девочку, успокаивая ее поглаживанием по руке. – Не бойся, уже все хорошо. Но ты больше так не уходи. Что бы тебе ни говорили, кто бы ни говорил. Хорошо?       – Ты сердишься? – грустно спросила Софи, прикрываясь золотистыми ресничками.       – Нет, Сонь, конечно нет. Я просто переживала, что ты так вот ушла. Не делай так больше, договорились? Куда бы ты ни пошла – говори мне.       Соня кивнула и коснулась рукой волос Дианы, струящихся рекой топленого шоколада по рукам ниже плеч. Диана ласково улыбнулась и кивнула – Соня просияла и развернулась, подставляя под руки Дианы свои рыжие волны волос. Пока Диана плела колосок, живот Сони забурчал более чем красноречиво. Диана закрепила хвостик на косичке резинкой и велела Софе ждать тут, а сама, кинув взгляд на омытую вечерними сумерками панораму города, ушла на поиски занятого хозяина квартиры, с которым ей все еще надо было поговорить.       Диана спустилась на первый этаж, осторожно касаясь указательным пальцем приятно гладких деревянных перил. Тут, в бархатной тишине вечера никого не было. Кухня отблескивала белыми дверцами шкафчиков, вода в графине – застывшая в спокойствии гавань – вызвала улыбку, но с опущенными уголками губ и опустошением в груди. Совершенно простые вещи, незаметные в течение дней, вызывают подчас удивительные реакции в момент сосредоточенной печали или тупой усталости, уже успевшей стать хронической. Комната сбоку от гостиной – библиотека – уютно пахла деревом и бумагой, буквами в книгах, другими мирами, вселенными, которые умудрялись в себе скрывать тонкие странички. А манящие большие кресла умоляли окунуться в них с любимой книгой в руке и чашкой ромашкового чая рядом на столике, прямо под мягким светом торшера... Гостиная купалась в темных сумерках, а в окне были видны дома разной высоты – яркие, подсвеченные снизу ожившими электрическими пальцами прожекторов, уходящих в небо, окрасившееся в темную синеву поступающей ночи. Диана обняла себя и замерла, глядя вниз и зарываясь пальцами босых ног в махровый ковер. Мягкий и уютный, как самое первое объятие Стива... Диана досадливо поморщилась, сжимая пальцы у локтей. Что ни говори, как ни убеждай себя, противная совесть-то знает правду. И бубнит ее на ухо, нудно и тоскливо. Да, она думала, что он помогает! Серьезно же верила. И как давно все это началось? Сколько недель, а может, месяцев назад ее поставили на шахматную доску, рассчитывая потом объявить Райану жестокий мат с помощью нее? Можно ли доверие назвать глупостью? Сейчас об этом думать смысла нет. Взгляд проследил за пролетевшим голубем. Вот так и надо. Отпустить. Что бы они там ни планировали, как бы ни было глупо и бессердечно ломать жизнь Дианы, чтобы ужалить Райана, это в прошлом. Сейчас надо думать о том, что дальше делать?       Прошлое. Непослушная зараза, лезет во все щели. Губы Дианы напряглись, проявились морщинки в уголках, а в глазах – тоска. Горло дрогнуло, когда Ди сглотнула – вспомнила о том, о чем рассказала Райану. То, о чем не рассказывала никому и никогда, кроме горячо любимой тети, которой разбила сердце. Как бы Ди не убеждала себя, что она не виновата, совесть бешеной собакой кусала: если бы тебя не было, Марго была бы жива. Но ты есть. Спасибо за это отцу. Неизвестному, безликому, с темными, очевидно, волосами, и напрочь отсутствующей порядочностью и чувством долга, с большим кошельком и атрофированным сердцем. Жалость к себе капнула щелочью на выстраданное и шаткое равнодушие. Но нет, это нельзя! Никакой жалости! Прошлое не исправить, а сейчас у нее есть ее лучик – ее собственное солнышко! Которое, кстати, хочет есть, а Райана девушка все еще не нашла.       Диана медленно пошла наверх, прохладное дерево по ладони отпечаталось в мозгу словами. Чужим откровением. Ванесса. Женщина, которая любила. Которая потеряла. Всё. Не замечая ничего, Диана опустилась на ступеньку, в полумраке поджатые ноги выглядели призрачно-бледными, как и обрамленное темными прядями лицо. И это она-то смеет жаловаться на свою жизнь?! Эгоистичная девочка, а не взрослая женщина! Она жива, здорова, может дышать, жить, улыбаться, работать, психовать, любить! У нее есть София! У нее есть все, что нужно, о чем только можно мечтать! А что было у Ванессы? Любимый муж и сын – ее собственный мир, и название ему – Любовь. Та, ради которой отдашь все, даже свое сердце. Добровольно вручишь его не человеку, а роботу с микросхемой там, где у живого человека живут чувства, и будешь смотреть, как его терзают у тебя на глазах. Днями, неделями, годами. А ты будешь терпеть, потому что твое благополучие – ничто, по сравнению с его. Твоего восьмилетнего сына. Или шестилетней дочки.       «Я бы это сделала. Я бы вышла замуж, если бы не сбежала. Я бы делала все, что мне велят. Как Ванесса. Которая родила сына от того, кого ненавидела. Пресвятая Мария, чего ей это стоило?!» Диана закусила кулак – горечь давила ее, мяла внутренности в кашу. И это ничто, ничто по сравнению с тем, что пришлось испытать той женщине. Другой. Матери, которая, боролась за свое счастье на пределе сил. Но у Дианы так не будет! Девушка порывисто вскочила, сжала кулаки, в секунду из тоскливой русалки превращаясь в боевую валькирию. Не будет! Никто ее не заставит пойти на такое! Есть способ решить эту ситуацию! Должен быть! А это значит, что Диана его найдет! Будет рыть землю до содранных до мяса ногтей и биться во все двери до кровавых соплей! И иного выбора нет! И если одна она его не найдет, то вдвоем они придумают что-то, обязательно! Иначе она уничтожит весь мир.       Решительно настроенная Диана побежала вверх по лестнице, не замечая, что тонкая лямка голубого сарафана сползла, но рука механически вернула голубую тесьму на место. В широком холле второго этажа Диана осмотрелась, и принялась заглядывать во все двери: ближайшая комната – душевая, дальше что-то вроде кладовой. В противоположной стене вход в детскую комнату, оттуда слышна возня играющего ребенка. Следующая дверь – тот коридорчик, в котором Диана и Райан разговаривали – оказался чем-то вроде предбанника для огромной спальни. Кровать поистине королевских размеров с шикарным мягким изголовьем черного цвета манила. Ляг на секундочку, воздушные облака подушек и мягкий матрас не оставят тебя равнодушной! В этой же комнате обнаружился вход в гардеробную, но одежды тут почти не было, только какие-то непонятные вещи – в полумраке не разглядеть, а включать свет не хотелось. Таинственная темнота манила, загадочно улыбаясь отблесками прожекторов соседних, хоть и не очень близких домов. С другой стороны комнаты – выход на просторный балкон. Тут не было ничего, кроме свободы и прохладного, шепчущего весенние нежности ветерка. На такой высоте даже сложно сказать, какой это этаж. Казалось, что тут время идет иначе, чем во всем мире, и что тут дотянуться до неба – проще простого – протяни руку и обязательно достанешь оттуда звездочку, ту самую, которая будет потом подмигивать тебе с ладошки и ронять под ноги золотой песок звездной пыли. Вспомнилось, как Соня махала ручкой своей маме на звезду... Соня! Кушать хочет! Ребенок голоден! Девушка поспешила выйти в общий холл и открыла другую дверь. Еще одна ванная? Только не с душевой кабиной, а с какой-то навороченной и поистине огромной ванной. Диана сердито открыла следующую дверь. И тихо зарычала. Спортзал? Серьезно? Увидев боксерскую грушу, Ди улыбнулась. И четыре тренажера. Ну что же, довольно скромно. Ха-ха. Следующая комната и новое недовольное бурчание: еще одна спальня. Гораздо меньше первой и без проходной комнатки. Диана пошла дальше по коридору и завернула направо, встала напротив стены и сердито фыркнула: оставалось три двери. Нафига человеку такие хоромы, когда он живет один?! Да даже если и не один, зачем...       Ауч!       Не один.       Под ногтями закололо гневом. Этого еще не хватало. Давай, ревнуй, конечно. Тебе же мало проблем без этой еботни с непонятными чувствами. Дура! Диана психанула сама на себя и наугад открыла ближайшую дверь. И ойкнула, когда уткнулась носом в распахнутой ворот белой рубашки, а запах свежести и мужского тела разом выбил из головы все мысли. Что-то совсем неожиданное, и от этого стало неловко. Диана отскочила назад, как будто это была не грудь Райана, а нагревшаяся докрасна кастрюля, которую ей хотели надеть на голову. Диана мельком посмотрела на Райана и смутилась. Она не видела его приподнявшихся бровей, смотрела на свои босые ноги – очень интересно. А на его вопрос ответила, что просит разрешения приготовить что-нибудь у него на кухне. В этот момент по квартире мягкой трелью пронесся дверной звонок. Диана вопросительно посмотрела на лестницу, но та, к сожалению, не посчитала нужным ничего объяснить.       – Пошли.       – Куда? – Диана поплелась за мужчиной вниз. – Райан, я не шучу. Софи хочет есть. Да и я бы не отказалась.       Райан провел настороженную Диану к входной двери, и снова раздался звонок. Райан открыл дверь и отошел. А на остолбеневшую Диану тут же налетели вихрь объятий, визга, признаний в любви и ругательств в лице подруги.       – Беа?       – Кианг, чтоб тебе провалиться! Мышь грузовая, черт тебя дери! Ты в порядке?! Наконец-то нашлась! Живая, хвала небу! Что случилось? – Беа наконец отпустила все еще притворяющуюся столбом Диану, но тут же схватила ее за плечи, заглядывая в лицо зелеными глазами, окуня Диану в свои слезы, показывая искаженные от злости и облегчения губы и брови. – Ты – ёлка поролоновая! Хоть представляешь, как я переживала?! Где София? С ней все хорошо? А с тобой?       – Беа...       – Забодай тебя комар! Ты бы знала, что случилось, когда ты пропала! Оракул всемогущий! Да я чуть дубу не дала нахуй! Блин, да я поклялась, что когда ты вернешься, я сама тебя замочу нахрен!       Диана за неимением других вариантов прикрыла рот подруги ладонью и тепло ей улыбнулась, сдерживая рвущийся наружу совершенно не к месту смех, вызванный благодарностью и любовью за яростные обеспокоенность и одновременно облегчение Беатрис.       – Ты тут минуту, а у меня уже голова болит. Я в порядке, Софи тоже. Прекращай глотку драть.       – Брук!       Топот ножек, и между девочками уже втиснулась София, радостно дергая Беатрис за рукав. Та сразу же заключила девочку в объятия и зарыдала пуще прежнего. Диана воспользовалась минутной свободы и удивленно-радостно посмотрела на подмигнувшего ей Райана. Взгляд Дианы ощутимо потеплел, она губами сказала «Спасибо», после чего отлепила нервно икающую подругу от пришедшей в замешательство Софии, а Райан провел всех на кухню.

***

      Диана со стоном повалилась на кровать. Часть волос закрыла лицо, погружая глаза в приятный полумрак. Матрас спружинил – Беа села рядом с Дианой. Ди порами на руках чувствовала, что подруга ждет. Во время ужина, который принесли, когда Райан куда-то позвонил, и пока Диана укладывала Софию спать, Беа держала свой язык практически руками, чтобы не начать болтать и спрашивать не вовремя, прекрасно читая предостерегающие взгляды Дианы. Но сейчас девочки обосновались во второй спальне, Диана переоделась в найденную в шкафу белую рубашку, освободилась от плена лифчика (какой кайф!) и сейчас мешком картошки валялась на кровати. Раздался тихий звон стекла и звук наливающейся жидкости, а Беатрис сказала:       – Сядь и возьми.       Диана вопросительно посмотрела сквозь волосы и хмыкнула, садясь и беря бокал с красным вином из руки подруги.       – Где нашла?       – Твой... мистер Брейман дал. У него там бар есть, ты знала?       – Нет, я тут сегодня первый раз. И задерживаться не собираюсь, – добавила Диана, отвечая на не заданный вопрос. И тут же вздохнула. – По крайней мере, не собиралась пару часов назад...       – Диан, ты ничего не хочешь мне объяснить?       Диана куснула губу и кивнула на стену:       – Выключи верхний свет.       Настенный светильник наполнил комнату желтым теплом уютного света, а бокалы в руках, тихо зазвеневшие от прикосновения друг к другу, настраивали на душещипательные и пикантные мысли и истории. Но у Дианы была другая история, не из этой оперы, и она со вздохом начала. И чем больше она рассказывала, тем понятнее становилось, что она была слепым котенком с самого начала, не смотрела на правду открыто, а в поисках ответов тыкалась и билась в наглухо запертые двери. Не те. Сейчас Ди уже не была уверена, что в тот вечер, когда Маркусу решили пробить череп, он случайно оказался именно там, где была она. Хотя это явная чушь: Диана тогда бегала по городу психованной молекулой – без системы и цели. Да и Маркус сказал, что в больнице в их первую встречу ничего подобного не планировал. Если верить Райану, это все действительно началось позже, и виновата во всем опять же она сама. Нет бы заткнуться и молча уйти, так нет же! Справедливость должна быть восстановлена! Восстановила? Куда тебя привело твое желание быть с Райаном на равных? Впуталась в интриги и мстительные сети по самые уши и, что гораздо хуже, втянула в них свою малышку.       – И ты не знаешь, с чего вдруг он решил выдать тебя замуж?       – Я... Не знаю, – Диана мысленно извинилась за ложь, но историю Райана рассказывать было бы подло. – Он не объяснил. В общем, что мы имеем в итоге? – Диана прислушалась к звуку льющегося в бокал напитка – девушки выпили всю бутылку, Беа цедит последние глотки в бокал Дианы. – Я сейчас скрываюсь вместе с Софой от Маркуса и его чиканутого сына, собираюсь сбежать, у меня нет работы, я не могу выходить из дома, не боясь, что меня не оглаушат по затылку арматурой...       – Про сбежать я даже слышать не хочу! – Беатрис в порыве безысходности дернула себя за кончик красной косы. – Я не поняла по поводу сына этого. Стивен? С ним что-то мутное.       – Да там что сын, что отец. Два сапога... Я сама его поведения не поняла. Мне с ним сначала так хорошо было, как дома, я с ним общаться хотела, а он меня динамил... А потом он чудить начал. Эта случайная встреча у бара... Может, не случайная? Замуж звал, из дома Маркуса вывел. Слушай, – Диана задумчиво прищурилась, – может он мне сбежать помог, потому что сам не хотел меня в жены брать?       – А зачем тогда до этого тебя замуж звал? – Беатрис пробежалась языком по верхней губе – движение характерное и хорошо изученное, говорило про напряженное состояние девушки. – Может он хотел, чтобы ты по доброй воле согласилась?       – А какая в этом логика? Я бы все равно узнала позже, кто он и что происходит.       – Не факт. Если бы все так не повернулось, тебя бы не похищали, не держали взаперти. И ничего бы ты не узнала. Если бы влюбилась.       – А я почти... – она тусклым взглядом следила за своим пальцем, которым с тихим пустым звуком водила по краю бокала. – Он мне начал нравиться. Я с ним общаться не могла тогда из-за... некоторых трудностей. Но жутко хотела. А когда Софа пропала, он мне так помог! Поддержал. Беа, я его когда увидела с этими шкафами в пиджаках у гостиницы, знаешь, как тухло стало. Будто вынули душу, помусолили, в луже потоптали и вернули на место. Я как будто испачкалась. Я просто идиотка, – обреченно закончила Диана, движением алкоголика запрокидывая голову и глотая последние капли кружащего голову напитка. Сказывались и сутки без сна. Не верилось, что это все – один день, бесконечный, как небо над головой или товарный поезд с маршрутом по всему земному шару и единственной остановкой – чтобы выгрузить бетонные плиты тихой пустоты в душу Дианы.       – Не говори ерунды! В любом случае я сейчас как будто к жизни вернулась, я чуть с ума не сошла от беспокойства! Но вы в порядке, это главное! – тряхнула головой Беатрис и встала с кровати, при этом потянулась, хитро улыбнувшись. – А что у вас сейчас происходит? С ним?       – Хотела бы я знать... – Диана уставилась на собирающую вещи подругу. – Я не поняла, ты уходишь?       – Конечно! Я увидела, что ты жива, убивать тебя я пока передумала...       – Я думала, ты останешься.       – Кианг, у меня мама дома. Которой я обещала вернуться.       – Ну останься, – захныкала Диана, хватаясь за руку подруги и конструируя на лице максимум жалостливости. Сработало: Беатрис сдалась почти без боя, но все же для порядка фыркнула, кидая сумку на стул.       – Ездишь ты по мне, как хочешь!       Диана закивала, принимая сказанное целиком и полностью. И тут же встала с кровати. Оу! Мир покачнулся, Диана растопырила руки и замерла в нелепой позе, ловя баланс своим нетрезвым туловищем. Беа фыркнула от смеха, а когда Диана споткнулась о ковер, и вовсе рассмеялась в голос, за что Диана швырнула в нее подушкой с диванчика. Стоит ли говорить, что сбитый прицел не позволил даже задеть подругу мягким снарядом? Диана шаловливо улыбнулась и, шепнув: «Я скоро!», выскользнула из комнаты, подгоняемая задорно кусающими ее мыслями.